Глава 3. Шаг навстречу и два назад

«Когда стены шепчут, а тени скользят по полу — доверие становится роскошью, которую могут позволить себе только глупцы.»

Хафиз Эс-Сирри

      Ночь окутала гарем своим непроглядным покрывалом, погрузив его обитательниц в царство сновидений. Тишину, обычно убаюкивающую и спокойную, внезапно пронзил странный звук. Он был похож на скрежет, словно некто усердно царапал каменные стены, или на зловещее волочение цепей по холодной земле. Сердце юной девушки, спящей среди других, тревожно забилось. Этот звук вырвал её из объятий сна, оставив на губах привкус тревоги и в груди - глухое предчувствие. Она прислушалась. Шорох продолжался, будто медленно приближался.       Она осторожно приподнялась и взглянула на соседку, которая всё ещё мирно спала. Девушка несмело коснулась её плеча: — Сезен, проснись, — шептала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Ты слышишь это? Сезен медленно открыла глаза, сначала не понимая, что происходит. Но вскоре её лицо изменилось, когда она тоже уловила этот зловещий звук. Девушки обменялись тревожными взглядами, и в воздухе повисло напряжение. — Что это может быть, Ханде? — спросила Сезен, её голос дрожал от страха. Ханде пожала плечами, хотя сердце подсказывало: в гареме они не одни. Сквозь решётку окна виднелась тихая, безмятежная ночь - но её спокойствие казалось притворным. — Помнишь, на корабле... байки корсаров? Про Топкапы... призраки и прочее?       Сезен быстро закивала. Голоса пиратов, запах гнили, сырости, и жуткие истории - теперь всё это отзывалось в сознании иначе. — А на прошлой неделе, Эла... Она ведь тогда вернулась белее снега. Все смеялись, а она... — Не смеялись бы теперь, — тихо отозвалась Ханде. — Слышишь?.. Прекратилось.       Молчание навалилось с удвоенной тяжестью. — Может, утром сказать Нигяр Калфе? Или Сюмбюлю? — Чтобы нас тоже обвинили в выдумках? Нет, — вздохнула Ханде. — До рассвета ещё далеко. Спи.       Девушки улеглись, но сон не приходил. А тем временем, в проёме приоткрытой двери ташлыка незаметно скользнула тень...

***

       Пламя свечи трепетало, отбрасывая пляшущие тени. Над раскрытым томом склонилась рыжеволосая девочка, глаза которой жадно бегали по строкам. Она поглощала слова, как жаждущий воду в пустыне. На полях книги - чернильные пометки. Повсюду - исписанные листы, обрывки мыслей, растопыренные пергаменты.       Она была настолько поглощена своим занятием, настолько погружена в мир, сотканный из слов и образов, что совершенно не заметила, как скрипнула дверь, приоткрываясь под напором лёгкой руки. В комнату вошла высокая, статная девушка. Даже в полумраке было видно, что её волосы, ниспадающие на плечи мягкими волнами, отливали золотом, словно лучи закатного солнца. Она ступала бесшумно, как тень, наблюдая за девочкой, погруженной в чтение, с нескрываемой нежностью и легкой тревогой в глазах. — Хюррем, — позвала она девочку, опускаясь рядом на колени. — Матушка? — Хюррем удивлённо захлопала глазами, не осознавая, который уже час. Девушка ласково пригладила непослушные пряди дочери и вздохнула. — Довольно. Отец скоро вернётся. Легкий вздох, лёгкая дрожь в голосе. Девочка чувствовала: за этой фразой - страх. Не за себя, за неё. —Ещё немного, я всё успею убрать.       Мать кивнула и поцеловала дочь в макушку. — Не забудь вымыть руки. — Не забуду… В доме повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием ткани и тяжкими вздохами матери, наблюдавшей за своей дочерью...       Хюррем резко села на тахте. Мрак покоев давил. Лоб покрылся испариной, дыхание сбилось. Голова пульсировала. Образ комнаты, запах чернил, голос матери - всё исчезло, оставив лишь пустоту. Но внутри горела искра: это не был просто сон.       Она коснулась своего виска, словно могла отыскать в глубине черепа спрятанное воспоминание. Но образы ускользали. И всё же... что-то вернулось. Важно было не спугнуть его, удержать.       В полумраке взгляд упал на книгу на полу - та самая, что она изучала перед тем, как заснула. Хюррем нахмурилась. Утром, затерявшись в покоях, она наткнулась на несколько старинных томов. Прикоснувшись к ним, ощутила странное, приятное покалывание в пальцах - как если бы что-то родное отзывалось внутри. И вот теперь - сон, вернее воспоминание.       Нет, это было воспоминание. Она была уверена.       Вдруг послышался тихий скрип. Хюррем напряглась всем телом, наблюдая, как дверь медленно приоткрывается, впуская полоску света и чью-то тень... За этот короткий миг в голове пронеслись разные догадки, но когда дверь раскрылась шире, явив ей знакомые черты, она немного успокоилась. На пороге замер Ибрагим. — Ибрагим? — тихо позвала она, приподнимаясь с тахты.       Рыжеволосая не могла разглядеть выражение его лица, но почему-то почувствовала в его взгляде легкое удивление. — Я разбудил тебя? Хотел узнать, как ты.       Он вошёл медленно, будто не уверен, будто не желает нарушить её уединение и почти растворился в полумраке из-за темной одежды. — Все в порядке. Я проснулась раньше, чем ты вошел       Она следила за ним, почти с жадностью. Его лицо, движения, голос – всё будто говорило ей о близости. Но... она не могла вспомнить. Только ощущала: он часть её жизни. Важная часть. — Что-то болит? — спросил он, и в его голосе прозвучала настоящая забота. Девушка внимательно вгляделась в его силуэт, пытаясь уловить малейшие детали. В его взгляде читалась усталость, но держался он ровно. — Нет, всё хорошо. — Хюррем соврала, даже не задумываясь. Слова вырвались сами, как защитная реакция. — Почему не подходишь? Утром ты был смелее...       Улыбка мелькнула на его лице, а Хюррем прикусила губу, смущенная своими словами, но внутри что-то подсказывало, что так даже лучше, что это ей подходит. — Ты точно поправляешься, раз уже подшучиваешь. Грек остановился у самого края тахты, его тень накрыла Хюррем. Она ощутила его запах, терпкий и знакомый. В полумраке его глаза казались темными, почти черными, но в них заплясали игривые огоньки. Рыжеволосая почувствовала, как ее сердце забилось чаще, а щеки залились румянцем. Она не могла понять, что именно вызвало в ней это волнение – его присутствие, его слова или же осознание того, что она, возможно, перешла какую-то невидимую черту. Паргалы склонился чуть ниже, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах. Хюррем невольно задержала дыхание, ожидая чего-то, сама не зная чего. Она чувствовала его дыхание на своей коже, тепло, которое обжигало и маняще притягивало. Он протянул руку и коснулся ее щеки, его пальцы были прохладными, но прикосновение вызвало дрожь. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь этим мимолетным касанием. Она почувствовала, как он слегка сжал ее щеку, его взгляд стал более пристальным, изучающим. И где-то глубоко внутри - ещё одно воспоминание. Мгновение - но отчётливое. Его глаза над ней, пальцы, касающиеся её кожи… страсть и трепет. Хюррем вздрогнула. — Ты уверена, что все в порядке? – тихо спросил мужчина, его голос звучал хрипло. Хюррем, не отрывая взгляда от его лица, медленно кивнула. В глубине души она чувствовала странную смесь облегчения и разочарования. Облегчение от того, что он не настаивал, не требовал объяснений. Разочарование – от того, что он не перешел эту черту, не сделал шаг, который, как ей казалось, она подсознательно ждала. — Всё хорошо, – прошептала она, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно. – Не переживай. Ибрагим кивнул, его глаза, казалось, пронизывали ее насквозь. Он не верил ей, она это знала. Но он и не настаивал. Вместо этого он отступил на шаг, сохраняя дистанцию, но не отводя взгляда. — Отдохни, – произнес он, его голос смягчился. – Я приду утром. Хюррем кивнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает ее тело. Когда он развернулся и направился к выходу, она позволила себе выдохнуть. Но, едва дверь за ним закрылась, она почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Неудовлетворенность, смешанная с тревогой, заполнила ее. Она не понимала, что именно она хотела, чего ждала. Рыжеволосая обхватила колени руками. Взгляд метался по стенам, пытаясь найти опору, но ничто не могло отвлечь ее от бушующих внутри чувств. Странное дело – не помнить человека, но ощущать к нему непреодолимую тягу. Хюррем отчаянно пыталась вспомнить хотя бы момент их первой встречи, но все попытки были тщетны. Она могла ориентироваться лишь на собственные ощущения, на то, что подсказывало ей сердце. Это было мучительно – знать, что он существует, и не иметь возможности прикоснуться к прошлому, к истокам их связи. Хюррем, устав от роя мыслей, резко встряхнула головой и поднялась с места. Она направилась к окну, ненадолго задержавшись у стола. На нём лежали пустые пергаменты и футляр от скрипки. Она провела пальцами по замку и... звук. Скрипка, нежные переливы, мелодия, полная боли и желания. Но всё распалось на звуки, не собравшись в музыку.       Она отвернулась, но взгляд зацепился за кресло, обитое алым бархатом. И тогда - волна. Яркая, обжигающая. Прикосновения, дыхание, желание. Губы, сжимающиеся в стон. Сердце бешено заколотилось. Это не фантазия. Это было. С ним. С Ибрагимом.       Хюррем охнула и схватилась за спинку кресла. Внутри горел жар.       Нужно было выйти. Остыть. Очистить голову.       И девушка, не думая ни о чём, поспешила из покоев, мечтая о глотке ледяной воды. Лишь оказавшись на первом этаже, она осознала, что совершенно не помнит планировку дворца. Растерянность охватила её. Вокруг мерцали свечи, колыхались занавески от сквозняка, и... до её ушей донёсся шёпот. Рыжеволосая мгновенно сориентировалась и обнаружила приоткрытую дверь, ведущую в главный зал. Тихонько подкравшись, она увидела лишь два силуэта: мужской и женский. Но голоса она узнала сразу. И это не предвещало ничего хорошего. — Пойми, Гюльнихаль, она изменилась, и прежней уже не будет. Необходимо учитывать это, — спокойно произнёс Ибрагим. — А если она всё вспомнит?.. — робко спросила Гюльнихаль. — Её травма... Нет, только обрывки... — Это сложно... Она будет расспрашивать, настаивать... Как ей отказать? Её положение... — Ты знаешь, что сказать. С остальным я справлюсь. Главное, не упускай её из виду. Я не всегда могу быть рядом... Хюррем показалось, что в последних словах мужчины прозвучало искреннее сожаление, но она быстро отбросила эту мысль. Подслушанный разговор отрезвил её. В таком уязвимом положении нельзя доверять никому. Даже тем, кто казался близким... — Что же ты хочешь скрыть от меня, мой дорогой супруг?..