Часть 10

      Мирная полянка посреди леса. Ранее утро. Благодать — на траве блестит роса, просыпаются пташки, игривый ветерок тихонько шелестит листочками. На голой земле полянки проявились следы сапог. Пару секунд спустя, с негромким вздохом, на том же месте возник и невидимка. Это Картёжник пришёл сделать утреннюю зарядку. Он оглядел деревья вокруг и, приметив одно, подошёл. Выбрав себе ветку, Хантер подпрыгнул, вытянув к ней руки, желая на неё взобраться, но на полпути, прямо в воздухе, кисти его рук были ловко перехвачены липким белым тросом. Паутина. Мальчишку дёрнуло вверх, подтянуло к ветке повыше. Трос был перекинут через ветку ещё выше, образуя что-то вроде подъёмника. Картёжник остановился на уровне глаз паука. Они были практически нос к носу. — Привееет… — ехидно протянул Бэлос, окинув свою добычу хищным взглядом.       Вместо ответа Хантер сжался в пружинку и, не жалея сил, ударил императора ногами, сбив того на ветку ниже и, как следствие, подвзлетев выше. Картёжник вывернулся из перчаток и полетел на землю, вовремя выхватив карты, образующие комбинацию мягкой посадки. Удар несколько дезориентировал паука, так что мальчишка благополучно смог добраться до земли. — Уухххх… вот это попал… — Хантер бил, не целясь, но, судя по тону Бэлоса, попал куда надо, — хммммммм… по самые помидоры попал… — маленько отойдя от удара, император тихо, слегка безумно рассмеялся. Кажется, его это только раззадорило, — а ты всё такой же бойкий, да?       Понимая, что перчатки придётся оставить пауку, Картёжник бросился наутёк. Ничего, это уже не первый раз. Главное — унести ноги самому. А перчатки можно и заменить. Но Бэлос не собирался так просто дать ему сбежать. От нескольких паутинных канатов Хантер благополучно увернулся. Но один из них всё же достиг цели, схватил мальчика за ногу, заставив шлёпнуться на землю, и потянул назад. Не раздумывая и секунды, Картёжник выскочил из сапога и побежал дальше. — Я тебя по кусочкам соберу, если понадобится! — притянув к себе сапог, то ли хохотал, то ли бесился император.       Пробежав ещё немного, Хантер оказался на более открытой местности и достал шесть карт с глифами, напоминающими огненные, но нарисованные по-другому. Зажав по три карты в каждой руке, мальчик взмахнул ими и тут же взмыл высоко в воздух. Но расслабляться было рано. Паук следовал за ним по пятам, бодро скача по верхушкам деревьев и пытаясь сбить Картёжника паутиной, которую Хантер, к счастью, удачно отбивал при помощи тех же карт. Когда же Бэлосу это надоело, он хорошенько разогнался и прыгнул, норовя сцапать мальчишку голыми руками. Видя это, Картёжник выждал нужный момент и выхватил ещё несколько карт, в этот раз напоминающих ледяные, и активировал, создав между собой и преследователем приличного размера булыжник. Не имеющий времени для манёвра паук крепко поцеловался с камнем. Убедившись, что противник обезврежен на достаточно длительный период времени, Хантер позвал своего палисмана, что всё это время прятался под его плащом. Кардинал принял вид посоха, а затем резко расправил крылья и неестественно широко раскрыл клювик, показав внутри жуткий жёлтый глаз с кошачьим зрачком. Последний раз глянув на Бэлоса, Картёжник открыл портал и поспешил уйти. — Ссссс… бежал, зараза… — с усилием оторвав себя от камня, прошипел император. Усевшись на камень, который всё ещё продолжал с огромной скоростью лететь вниз, паук вновь рассмеялся, — обожаю его… — поднявшись на ноги, Бэлос открыл в камне под собой портал и был таков.       Оказавшись в родном, тёмном, окутанном паутиной замке, император первым делом проверил его состояние. На ближайшей панели управления с экраном высветилась схема замка. В разных его частях мигали пять красных точек — пятеро Хантеров, вопреки всем предупреждениям паука, полезли туда, куда не надо, и по уши влипли в паутину. Негромко цыкнув, Бэлос закатил глаза, снисходительно улыбнулся и покачал головой. Опять идти выпутывать. Но сначала! — Когда я его поймаю… — император зашёл в ближайшую комнату. Это была гардеробная, практически полностью занятая чёрными перчатками и сапогами, чёрно-бордовыми плащами, бордовыми широкополыми шляпами, разноцветными, преимущественно чёрными, красными и бордовыми, носками и чёрными деревянными масками. Было также несколько чёрных и тёмно-бордовых обрывков ткани — куски штанов и рубашек. Всё это добро когда-то принадлежало Картёжнику. Сложив новые трофеи, Бэлос усмехнулся. Этот Хантер напоминал ему ящерку — стоило только схватить его, как мальчишка, так сказать, «отбрасывал хвост» — оставлял часть своего костюма в лапах преследователя, дабы спасти всё остальное, — он сможет похвастаться целой личной гардеробной… — его паучьи лапы выдвинулись до негромкого щелчка, удлинившись достаточно, чтобы воткнуться в пол и поднять своего хозяина над ним. Паук двинулся прочь от комнаты, выпутывать своих бестолковых мушек, — и чего он убегает? У меня же тут так уютно! Везде сухо, всё в мягкой паутинке, летом не жарко, зимой не холодно… Курорт!       Тем временем Хантер вышел из портала где-то, судя по снегу вокруг, в районе Колена. Он понятия не имел, в какой Вселенной оказался. Впрочем, сейчас это было не так важно. Он сбежал. Он всё ещё свободен. Картёжник прислонился к дереву, сняв маску, жадно вдыхая ледяной воздух. Флэпджек, вновь приняв вид птички, сел ему на плечо, чирикнув, что мальчик может заболеть, если продолжит это делать. — Я знаю, Флэп… — ответил Хантер, озябше поджимая оставшуюся без сапога ногу.       Мальчик не хотел признаваться в этом даже самому себе, но его начинала серьёзно нервировать целеустремлённость некоторых императоров. Тот же паук откровенно охотился на него. И уж куда-куда, а в логово этого Бэлоса Картёжнику попадать хотелось меньше всего. Хантер поёжился, но не от холода. Он снова ненароком вспомнил, как впервые встретил этого императора. Тогда мальчик видел его издалека, но даже этого было достаточно, чтобы понять — от паука следует держаться как можно дальше. Картёжник вспомнил свою ночную прогулку по одной из первых посещённых им Вселенных, вспомнил, как увидел вдалеке ещё одного Хантера, в дикой панике убегающего от невидимого преследователя, вспомнил и его леденящий душу крик, оборвавшийся так же резко, как и начался, когда император настиг его, надёжно закутал в паутину и утащил к себе. — Так…! — нервно мотнув головой, дабы отогнать эти мысли, сказал Картёжник, — нужно восстановить костюм!       Бессовестно стащив новые перчатки и сапоги из какой-то Вселенной, Хантер нашёл себе маленькую непримечательную пещерку и принялся за костюм. Разведя при помощи огненных карт небольшой костерок, он достал ещё несколько карт и с их помощью создал себе котелок, после чего извлёк из-за пазухи потрёпанную книгу, дабы напомнить себе, как варить зелье, что перекрасит одежду в нужный ему цвет. То был дневник предыдущего Картёжника. Конечно, сам Хантер никогда не встречал его вживую, но этот, как мальчик понял, читая дневник, человек спас ему жизнь. Причём неоднократно. Разумеется, новый Картёжник не был идентичен старому. Даже внешне. Прошлый был взрослее, выше ростом и выбрал для своего костюма более яркий оттенок бордового. Кроме того, его маска была такого же, как и костюм, бордового цвета, и имела прорези для глаз разной формы, в виде карточных мастей — крестей и пик. Но, кроме нового Картёжника, узнавшего это из дневника, об этом больше никто не знал — Кипящие Острова забыли старого ещё до рождения Хантера. Сам же мальчик сделал свой костюм более тёмным и покрасил маску в чёрный, с прорезями для глаз в виде шрама Флэпджека. Как дань уважения его покойному палисману. Впрочем, кардинала Картёжник всё же вернул — воскресил собственными силами. Он ведь не просто Хантер — он Ортет! Единственный в своём роде! Ну, по крайней мере, он ещё никогда не встречал других Хантеров-Ортетов. Или Ортетов вообще… В его родной Вселенной Ортеты были удивительными существами даже по меркам Кипящих Островов. О них было известно сравнительно немного, но все склонялись к версии, что Ортеты населяли острова когда-то давным-давно, а позже, с течением времени, эволюционировали в ведьм, ибо иногда, прямо-таки очень редко, у родителей-ведьм появлялись дети-Ортеты. Насчёт древних никто точно не знал, однако все «современные» Ортеты были схожи, практически идентичны друг другу, внешне, и не могли пользоваться магией, как обычные ведьмы, из-за отсутствия мешочка у сердца. На том месте росла Кость Ортета — сгусток костных тканей, способный накапливать в себе очищенную, концентрированную магию. Способности этой кости Хантер проверил лично — она не только воскресила Флэпа, но и наделила палисмана способностью открывать порталы между Вселенными. Картёжник не был уверен, что кость справилась сама, ибо в процессе участвовала ещё и кровь Титана, но кардинал был жив, а остальное — мелочи.

***

      Поздняя ночь. Картёжник устало плёлся по лесу. Весь день на ногах — от того сбеги, от сего сбеги. Ни минуты покоя. Хантер не мог понять, почему все эти чёртовы Бэлосы видят в нём такой лакомый кусочек. Разумеется, они все в один голос утверждали, что делают это ради его же блага, ибо Мультивселенная таит в себе множество опасностей. Картёжник не спорил — беда была только в том, что процентов восемьдесят этих опасностей исходили как раз-таки от этих самых Бэлосов. Иногда ему казалось, что на него охотятся, потому что он Ортет. Но он быстро прогонял эту мысль. Откуда им знать? Они не могут этого знать! Не могут ведь?       Забравшись в самые заросли кустов, Хантер остановился, шумно выдохнул и обратился к прячущемуся под плащом Флэпджеку: — Заночуем здесь?       Палисман высунулся из укрытия, огляделся, посмотрел на хозяина и утвердительно чирикнул. Картёжник опустился на колени и вытащил нужные карты. Земля задрожала, корни кустов расступились. Мальчик зарылся в землю на добрый десяток метров, создав себе некое подобие «кристального гроба», из одного из углов которого к поверхности земли вела труба для воздуха, диаметром не больше десятка сантиметров. Земля и корни вернулись на свои места, надёжно спрятав «гроб» от чужих глаз, оставив видимым лишь кончик трубы. Для удобства и большей надёжности Хантер оплёл своё убежище изнутри плотным слоем лоз. Упругие, мясистые листья их легли на дно, образовав подобие матраса. На лозах проросли мелкие, люминесцирующие цветочки, наполнившие пространство мягким светом. Зевнув, Картёжник лёг, подложив под голову руку. Палисман устроился у него на груди. — Спокойной ночи, Флэп… — осторожно погладив кардинала, пожелал Хантер и, получив от птахи ответ, закрыл глаза.       Получив свои положенные два часа сна, Картёжник проснулся. Флэпджек всё ещё спал. Лёжа головой к трубе, мальчик прислушался к тому, что творится на поверхности. Ветер свистит, листья шелестят, какие-то птицы кричат. Вроде ничего необычного, всё спокойно. Хантер облегчённо выдохнул. Палисман чуть встрепенулся, проснулся, сонно чирикнул. — Ой, прости, я тебя разбудил? — прошептал мальчик, — ты спи, спи… Ещё очень рано, спи… — снова чириканье, — я уже выспался… И не надо так смотреть! Спи! А я… я покараулю… Подумаю пока, может, придумаю пару новых комбинаций для карт, составлю планы на день, что сделать, куда сходить… А ты спи! — Картёжник легонько стукнул Флэпа пальцем по клювику и улыбнулся. Палисман уже хотел возмутиться, но увидел улыбку мальчика и тут же растаял. Всё-таки Хантер так редко улыбался.

***

      Картёжник не любил полагаться на удачу, потому что не мог предугадать, когда она повернётся к нему спиной. Поэтому он каждое утро сортировал свои карты, раскладывал всё так, чтобы точно знать, где что. У него было шесть колод карт, пристёгнутых к ремню, по три с каждого бока. В каждой колоде было по сорок восемь карт — по шесть от каждого глифа. Четыре обычных — свет, жизнь, огонь, лёд. И четыре им обратных — тьма, смерть, воздух, земля. Именно в таком порядке они располагались в колодах, так что Картёжник всегда знал, как и что вытащить для нужной комбинации. И старался поддерживать порядок в колодах даже на протяжении дня. Хантер ненавидел чувство собственной беспомощности, а такие меры позволяли ему ощущать хотя бы иллюзию контроля над ситуацией.

***

      Картёжник вышел в очередной Вселенной. Голод не тётка, поэтому пришлось, став невидимым, проскочить в город. Боунсборо выглядел на удивление мирно и приветливо. Нырнул в очередной тёмный переулок, дабы сделать новый вдох. До носа мальчика донёсся приятный аромат, в животе тут же запели киты. Шоколад! Находясь в постоянном стрессе и напряжении, Хантер был готов убить за кусочек этой вкусняшки. Но не позволял себе. Он же на диете! А шоколад — это сплошные лишние углеводы и калории! Картёжник примерно минуту боролся с собой, но в конце концов пьяняще-сладкий аромат и мысль: «От одного кусочка ничего не будет!» взяли верх, и мальчик, вновь став невидимкой, просочился в магазин. Очутившись на складе, он убедился, что один, и выдохнул. Окружённый коробками с шоколадом, Хантер понял — одного кусочка ему будет мало. И если он съест один — по-любому сорвётся и слопает ещё. Внутри снова началось противостояние. Картёжник требовал покинуть магазин и не портить его идеальную фигуру, Хантер просто хотел снять стресс, а проснувшийся внутри Золотой Страж стыдил их обоих, говоря, что один из них просто безвольная тряпка, а второй слишком зациклился на своей внешности и что в его времена такой фигни бы точно не произошло. Мальчик разрывался на части. — Нннннн… нет! Нет… — наконец победил Картёжник, — это всё не серьёзно! Не серьёзно! Нужно уходить отсюда… — мальчик обхватил живот руками, пытаясь заглушить голодное урчание, — и найти для еды что-нибудь… посерьёзнее…       Он уже развернулся, чтобы покинуть склад, как вдруг… — Вот как? — за спиной Хантера раздался голос, заставив его замереть и нервно сглотнуть, — значит… я недостаточно серьёзен для тебя?       Развернувшись прыжком, мальчик увидел, как шоколад из коробок бодро прыгает на пол, тает и сливается воедино, образуя фигуру, в которой безошибочно угадывался… — Бэлос… — одними губами прошептал Картёжник.       Позабыв всякую осторожность, мальчишка выбежал со склада обратно в магазин. Ему удалось подавить крик, превратив его в тоненький писк, когда он увидел, как на всех товарах раскрываются синие глаза. — Знаешь… — голос доносился, казалось, отовсюду, — это ведь очень обидно… я целыми днями прихорашиваюсь, стараюсь выглядеть как можно аппетитнее… а ты говоришь, что я недостаточно серьёзен для тебя… Но не бойся, я не сержусь…       Хантер кинулся к дверям. И застыл на пороге, не в силах поверить в увиденное. Все жители Боунсборо, каких он мог видеть, смотрели на него светящимися голубыми глазами. Почему-то Картёжник был уверен — Бэлос захватил все Кипящие Острова. А может ещё и мир людей тоже. Мальчик понимал — ему нужно вдохнуть поглубже, стать невидимым и валить отсюда. Но не мог. Он задыхался, чувствуя, как холодные липкие пальцы паники сдавливают горло. — Куда же ты? Нет… неет… нееет… — мурлыкал император, — я не дам тебе уйти голодным…       Эта фраза подействовала на Картёжника, как удар хлыстом. В отчаянном рывке за свободу, он бросился бежать. Кто-то цепко схватил его за плащ и потянул назад, но Хантер его скинул, не затормозив и на миг. И — о чудо! — его побег удался! Выскочив в другой Вселенной, мальчик остановился, упёрся руками в колени и попытался отдышаться. И Картёжник, и Хантер, и даже Золотой Страж были согласны в одном — шоколада им теперь захочется ещё очень, очень нескоро. — Да что ж это такое-то, а? — мальчика пробило на истерический смех, — что за Мультивселенная такая? Куда ни плюнь — попадёшь в Бэлоса…!

***

      Картёжник всегда держался особняком. Он видел других Хантеров, среди которых были даже такие же путешественники, как и он сам. Но мальчик девяносто процентов своего времени проводил в невидимости, стараясь не попадаться никому, и им в том числе, на глаза. Иногда Картёжник оказывался во Вселенных, в которых у местных Хантеров было всё прекрасно. Он не задерживался в таких надолго. Все эти Хантеры были такие счастливые, такие расслабленные, такие беспечные. Никто из них не тренировался до изнеможения, не готовился дать бой в любой момент, не боялся, что каждый миг спокойствия может стать последним, а они будут не в состоянии защитить тех, кто им дорог. Картёжник презирал их, считал лентяями и слабаками, ведь если что-то случится — они ничего не смогут сделать. А ведь он сам мог с лёгкостью прийти и забрать у них эту счастливую жизнь… если бы захотел. Но он не хотел. У него был Флэпджек… и карты. И этого было достаточно. И он всегда был готов броситься бежать или драться до последнего, дабы защитить своё сокровище. И только его верный палисман видел, что то, что Картёжник так упорно зовёт презрением, на самом деле является завистью.

***

      Это был обычный день. Картёжник, как обычно, убегал от паука. Всё бы и дальше было обычно, если бы императору не поступил звонок. — Аллёу? … А! Дарова! — Бэлос ответил, не прекращая погони, — да… Агам! Я как раз у него на хвосте… Ась? А, м-гм… сейчас… Эй! Пацан! Тебя к телефону! — Засунь его себе в…! — прилетел не самый дружелюбный ответ. — Ну, ты слышишь, да? — расхохотался паук, — а ты чего хотел-то? … А… — он резко остановился и посерьёзнел, — вот оно как…       Улучив момент, Картёжник поспешил смыться. Однако его очень смутила такая резкая перемена настроения. Но он не успел как следует это обдумать, потому что… — Вот ты где! — узнав металлического, Хантер уже хотел броситься бежать, — стой, подожди! Мне нужна твоя помощь…!