Часть 1

      Неожиданный внеплановый сбор в Большом Зале — повод для волнений. Всё происходившее в Хогвартсе — это большой-большой секрет и неудивительно, что уже спустя пять минут о нём знала вся школа, и явно для этого не требовалось собирать учеников в одном месте: они и сами великолепно справлялись с распространением информации. Вопреки всем стереотипам, ребята с разных факультетов прекрасно меж собой общались и распространяли слухи со скоростью золотого сниджета. Именно поэтому Журавлёв несколько напрягся, когда их всех после третьего урока созвали в срочном порядке в Большой Зал.              — Надеюсь, это не очередной чокнутый Волдеморт восстал и снова решил пойти в Хогвартс, несмотря на то, что Поттер давно вырос и преподаёт у нас Защиту, — фыркнул Дима, быстро мча к Залу.              — И конечно, вот надо было ему восстать именно в тот день, когда я дежурю в башне! — заканючил цеплявшийся за него Шастун. — Можно было завтра?              — Завтра дежурит Заяц, и тогда нам точно был бы конец, — засмеялся Журавлёв.              — Почему? Он бы настолько достал Волдеморта фактами про пикси и нюхлеров, что тот взвыл бы и повесился. И мир был бы спасён, Макс стал бы новым избранным, — вдруг рядом с ними появился когтевранец Артём Гаус и быстренько пожал обоим парням руки.              — Пожалей магический мир, избранный Заяц — это катастрофа, — засмеялся Дима. — А ты чего это не со своим факультетом?              — Да мы у Макгонагалл были, — объяснил Артём и резко повернулся. — Олеся, ты… Да Олеся!              Олеся Иванченко — ещё одна когтевранка, отстала от них и в это время раскладывала карты Таро прямо на полу, игнорируя бегущих мимо неё слизеринских первокурсников, профессора Трелони и всех остальных. Дима закатил глаза. Иванченко как всегда в своём репертуаре.              В Хогвартсе имелось полно странных людей, которых впору было отнести к разряду чудаков, однако даже среди них Олеся знатно выделялась. Как минимум потому, что непостижимым образом оказалась в Когтевране. Причём Шляпа в её случае почти не думала: почти сразу же заорала «Когтевран!». С годами Дима начал подозревать, что Шляпа просто боялась, что Олеся её ненароком порвёт или сломает.              Когтевран издавна являлся факультетом самых умных и гениальных, и как там оказалась Олеся — стало сюрпризом для всех детей и педагогов, потому что Иванченко умудрялась вытворять откровенные глупости чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, до неё очень долго доходила почти любая информация и ей требовалось немало времени, чтобы разобраться в хитросплетениях большинства магических наук. Однако самые странные предметы — в духе Прорицаний — давались Олесе идеально. Настолько, что девушка, повзрослев, даже защищала честь школы на волшебных олимпиадах по этому предмету! С годами Дима понял, что Олеся умна, но только в каких-то определённых сферах, зато в остальном ей явно требовался провожатый. Особенно до него дошло это на шестом курсе, когда границы факультетов стёрлись окончательно и он начал больше общаться с ребятами отовсюду. Тогда же Журавлёв теснее познакомился с умным Гаусом и от него же узнал, что Олеся всегда на своей волне, поэтому это её качество нужно просто принимать — и всё. У Димы вот пока не получалось, так что их общение с Иванченко строилось только на скромных «привет-пока».               — Пацаны, там что случилось? — вдруг в Диму врезался Макс Заяц и быстро извинился. — Прости, чувак. О, Леська! Даров!              — Не нравится мне всё это… — нахмурилась Олеся, глядя на выпавший расклад. — Башня, башня, башня…              — Опачки! Волдеморт в Хогвартсе, в нашей башне! — наигранно-радостно воскликнул Шастун, на что Олеся посмотрела на него взглядом а-ля «ты идиот», молча собрала свои карты и, растолкнув парней, ринулась быстрым шагом к Большому Залу, игнорируя даже бежавшего за ней Артёма.       — Я её обидел? — несколько взволнованно спросил Шаст и даже как-то поник.       Антон так-то парень вообще не злобный — даже Дима в этом плане хлеще — и старался ко всем относиться с заботой и поддержкой, однако иногда по глупости мог что-то и ляпнуть, из-за чего потом ходил как в воду опущенный. А сейчас Олеся даже неизвестно почему обиделась. Шаст же не со зла так про трактовку сказал…              — Не парься, она через пять минут всё забудет, да и ты ничего такого не сказал, — Журавлёв махнул рукой. — Пошли!..              …Кто бы мог подумать, что предсказание Олеси окажется столь точным и… буквальным. Так что Антон был тоже вполне себе прав… Правда, предсказание оказалось не о Волдеморте, а всего лишь о катаклизме.       Разрушившим при этом часть здания!              — В Хогвартсе произошла магическая аномалия, — возвестила директор Макгонагалл перед собравшимися студентами. — Мы пока не можем понять её природу. Но от неё серьёзно пострадала Гриффиндорская башня, разрушившись чуть ли не до основания.              Неожиданно дружный «ах» и гул раздался по гриффиндорской стороне, но Макгонагалл живо остановила всех лишь взмахом своей руки.              — Чего?! — Журавлёв аж подпрыгнул от эмоций. — Башня разрушена?! Какого хрена?!              Невольно по телу прошёлся какой-то холодок. Словно Диме снова одиннадцать лет и он впервые читал обо всех подробностях разбомблённого Пожирателями Смерти Хогвартса. Мороз по коже проходил от болезненного описания разрушенного некогда великого замка, в ужасе он был и от ряда колдографий того прежнего Хогвартса. Помнилось, Дима тогда подумал, что как хорошо, что он этого вживую уже не увидел: к моменту их поступления всё уже отстроили. Кто ж знал, что такое произойдёт…              — Твою налево, хорошо, что моя Кот была в совятне, — Антон даже поёжился. — Я бы не простил гибели моей совушки.       Диму аж передёрнуло. Представить гибель питомца и, уж тем более, кого-то из людей — страшное дело.              — На счастье, аномалия произошла в момент, когда студенты находились на занятиях и никто из детей не пострадал, — от слов Макгонагалл на душе стало немного легче. — При этом все животные успели сбежать потайными путями и мы думаем, что они почувствовали аномалию раньше. Так что не волнуйтесь, с питомцами всё хорошо.              Макс заметно расслабился после этих слов. Неудивительно: он за своего пса трясся не меньше, чем сам этот пёс. А Диму он бесил: этот пёс вечно слюнявил носки и пытался сношать брошенные на пол вещи. Кастрации на него нет!..              — На данный момент авроры стараются разобраться с проблемой, — продолжала Магконагалл. — Но мы решаем пока вопрос с дальнейшим ночлегом гриффиндорцев и обстановкой в Хогвартсе на сегодняшний день. Теперь на занятия вы будете ходить исключительно в сопровождении и прогулки по замку тоже отменяются. После уроков — сразу в гостиные.              Теперь негодование разлилось по своему залу. Журавлёв видел, с какой горечью во взгляде слизеринец Серёжа Шевелев посмотрел на такого же расстроенного Гауса, как Горох из Пуффендуя возмущался положением вещей, стоя с Сапёром из их Гриффиндора… И так сдружившийся тесный коллектив студентов продолжал ворчать недовольно, пока Макгонагалл твердила, что это ради их безопасности.              — Если кто-то из студентов хочет, чтобы их головы проломили какие-то камни — не будем им препятствовать, — мерным голосом заявил Снейп, и Дима закатил глаза: профессор опять в своём репертуаре. — Но подумайте о своих родителях. Не очень бы хотелось, чтобы они залили своими слезами весь пол в Хогвартсе, когда будут забирать ваши размозжённые мозги.              Как Снейпа вообще допускали до занятий с детьми — непонятно.              — А где будут жить гриффиндорцы? — послышался голос кого-то со Слизерина.              — Мы распределили всех ребят по другим факультетам. Там для вас подготовят кровати и всё необходимое, — ответила Макгонагалл. — Списки для расселения уже подготовлены, ваши личные вещи, которые остались в целости и сохранности, вам доставят домовики. Будьте готовы к расселению!..              — Да что за ужас, — взвыл Антон, и Дима был более чем с ним согласен. Мало того, что их башня больше вообще не существует, так их ещё и селят всех в разные места!..              Как же не повезёт ребятам, которые попадут в Слизерин… И не из-за выпендрёжа чистокровных — это почти искоренилось за редким исключением. Просто у них там кошмар как холодно! Дима пару раз был в их гостиной и ему совершенно не понравилось.              Его вещи почти не пострадали, за исключением разбросанных по комнате некоторых предметов одежды (некогда было разбираться утром) и парочки утерянных предметов из коллекции лично собранных в горах, лесах и подземельях артефактов. Самый главный экспонат — магические спички времён Бэзила Фронсака — остались даже не сырыми, и Дима благодарил все волшебные силы, что они остались в порядке.              Антона определили в Слизерин, и тот оказался более чем доволен: там же жил Арсений Попов, к которому в последнее время Шаст по непонятным причинам лип. Макс же вместе с Димой отправился в Когтевран. Староста их факультета Дима Позов проводил ребят и ловко ответил на загадки двери.              — А как мы будем отвечать на вопросы? — заметил Журавлёв. - Мы же не такие гении, как вы.              — За себя говори, — фыркнул Макс, и Дима прыснул со смеху.              Да, Заяц, который вечно влетал в разговоры с рандомными фактами о нюхлерах, но не помнил ни о чём из учебного плана, действительно в какой-то мере являлся гением.              — А что? Максим очень умный, — послышался сзади них недовольный голос Олеси.              Дима повернулся и увидел Иванченко, стоявшую рядом с грустным Гаусом и держащую в руках… живую свинку. Что?              Ладно, он больше никогда не будет возмущаться на жаб в качестве домашних любимцев.              — А я вам говорила, что расклады слушать надо, — нахмурилась девушка и прошла к лестнице. — Я же говорила про башню! Прислушиваться надо.              Её свинка удивлённо хрюкнула и носом пыталась ткнуться куда-то в мантию, будто бы не желала находиться в этой атмосфере. Дима бы тоже с удовольствием лучше удрал на тренировку по квиддичу, но её на сегодня отменили, да и вообще теперь сам матч был под вопросом. Это злило. Он должен утереть нос этой слизеринке Веневитиной!..              — Лесь, отстань от них уже, — послышался голос Позова. — Иди лучше, готовься к зельеварению. Снейп же тебе ещё на прошлом занятии сказал, что твой рецепт зелья не то, что опасный — им можно убить половину Хогвартса! Слушай, а это не ты ли начудила с аномалией?              Пристальный взгляд Димы в сторону Иванченко не сулил собой ничего хорошего. Не злой, но такой внимательный ликующий прищур заставлял немного с опаской смотреть на происходящее. И ведь самое жуткое, что Позов мог быть прав. Журавлёв слишком хорошо помнил, как на четвёртом курсе Олеся вычитала в одной из книг заклинание и в итоге случайно аппарировала в Запретный Лес, что так-то невиданный нонсенс. Так что… Олесю действительно стоило проверить первой.              В ответ на обвинения девушка лишь мило улыбнулась.              — Я всё время сегодня была на занятиях. И даже успела получить очередную взбучку от Снейпа, если ты не забыл. Лучше бы наших новеньких жителей поспрашивали, авось они о чём-то и в курсе. Гриффиндорцы как раз, и дел натворить любят.              — А чё мы-то сразу? — возник Макс. — Я ничего не делал. Только одного домовика сегодня достал, но это потому, что он мой носок спрятал.              Дима не сдержал смешка. Да, конечно, носок забрал. Он же не Добби, блин! А Макс просто вечно везде терял свои вещи. Хотя с него бы сталось по случайности аномалию сотворить… Журавлёв бы даже не удивился, если бы Заяц разрушил башню и просто-напросто забыл об этом. Такой уж он у них рассеянный, но очаровательный балбес, так что, несмотря на все нюансы, на факультете его всё же любили. К тому же, из него загонщик хороший.              — Кажется, Добби в своё время стал отцом, и теперь его дитё работает в Хогвартсе и таскает носки у Зайца. Мы всё поняли, — хмыкнул Артём и махнул Олесе. — Я пошёл, бывайте.              Понурый Гаус — картина, на самом деле, достаточно частая, но в этот раз он что-то совсем приуныл. Вроде очень близкими друзьями они не были, но Дима всё равно как-то немного обеспокоился.              — Так, ничего не знаю, кто из вас и что натворил и с зельями или нет, но Иванченко, я за тебя больше краснеть не буду! — пресёк их Позов. — Иди и выполняй домашнее задание. Вечером принеси, я хоть проверю.              — Ой, да принесу, — Олеся мило улыбнулась, — но гриффиндорцев всё же стоит проверить. Кто вас знает, может, это вы с зельями что-нибудь натворили. Так что я бы вас со счетов не сбрасывала.              — Олеся Евгеньевна, милая моя, я прекрасно разбираюсь в зельях, — самодовольно заявил Дима, гордо приосаниваясь. — Снейп меня даже в пример ставил!              Насмешливо-придирчивый взгляд девушки надо было видеть.              — Если Снейп похвалил кого-то из гриффиндорцев — надо проверить его на наличие нарглов в его голове. Я поговорю с профессором Флитвиком. Потому что если у человека чересчур много нарглов в голове, то это может быть опасно для подрастающего поколения. Заразит ещё.              Дима закатил взгляд. Эта Иванченко просто невыносимая порой!              — Тебя он занудством, случаем, не заразил?              — Нет, у меня оберег, — на серьёзных щах сказала Олеся и показала свой тёмно-голубой амулет, висящий на шее. — Так что мне энергетика Снейпа побоку.              В Когтевране все малясь чокнутые, но Иванченко среди них завоевала первое место. Аккурат как на международном фестивале по Прорицаниям, будь они неладны. Иванченко то, Иванченко сё… А он зато в квиддиче лучший ловец!              — А оберег от гриффиндорцев у тебя имеется?              Олеся мило улыбнулась, отчего взгляд даже немного потеплел.              — Ты довольно безобидный, так что от тебя мне оберег не нужен. Но вот тебе бы я посоветовала приобрести что-нибудь с примесью зелья удачи. Я на днях делала расклад Таро, и карты показали беду с гриффиндорцем. А скоро соревнования. Не хочу, чтобы ты упал с высоты и сломал себе шею. Будет скучно не видеть такого милого богатыря в стенах нашего милого Хогвартса.              Ч-чего?!              В голове Журавлёва словно стрекотали сверчки с родных Верхнеколыбельских полей, мысли сбежали, ошарашенные таким внезапным трогательным откровением.              Иванченко считала его… милым?!              Ну… вау.              Да нет. Офигеть как вау!              — Вау, главная прорицательница Когтеврана считает меня милым? — Журавлёв на всю включил своё обаяние и, игриво дёрнув бровью, заулыбался. — Мне очень приятно, сердечно благодарю. А что такая милая красивая девушка делает сегодня вечером, за исключением зельеварения?              Видеть некоторое смущение и запунцовевшие щеки Олеси было даже лестно. Она чуть поджала губы в робкой улыбке и потупила взгляд.              — Девушка сегодня собиралась любоваться на звёзды. Хотите вместе со мной, Дмитрий?              Вот тут сердечко ёкнуло уже у самого Журавлёва. Олеся… ответила на его странный и топорный подкат?.. И вроде даже за?..              — Никаких звёзд сегодня и в ближайшее время! — возмутился Позов. — Иванченко, ты чем думаешь? Никаких прогулок!              — Так из окна будет видно! — заканючила Олеся.              — А я напоминаю: на территории Хогвартса парням запрещено заходить в женское крыло! — нудно заявил Позов. — Никаких приключений!              — Так она может прийти в мужское, — вмешался в разговор Макс, и Дима засмеялся: вот уж святая непосредственность их Заяц!              Негодующий взгляд Димы явно сказал им, что стоило бы заткнуться и при возможности не рыпаться. Всё-таки ворчливый Димка Позов донельзя. Хотя вроде сам по себе человек неплохой.              В итоге Журавлёва и Зайца заселили в комнату аккурат к Диме Позову и ещё нескольким ребятам, так что пригласить Олесю тайком всё-таки не получилось. Хотя Дима пытался проскользнуть в женский блок как раз в момент, когда Позов ворчал на Иванченко за плохо выполненное домашнее задание. Но его спалила двояшка Антона Шастуна Ира и за ухо выволокла в их же мужскую комнату. Ну что ж, хотя бы мимо проходящий в этот момент Гаус похихикал.              На счастье Журавлёва, на совсем квиддич не отменили, но тренировки организовали в строго отведённое время и под тщательным присмотром большего количества преподавателей. Так что Дима использовал тренировки не только для развития навыков, но и для прогулок: пока все мчали переодеваться, Журавлёв улепётывал под трибуны. Учителя, на счастье, студентов не пересчитывали (за исключением, конечно же, Снейпа — но он при нём и не рисковал удирать), так Диме везло, и потом он преспокойно себе гулял: один, с Шастом, Зайцем, Шевелевым и Гаусом или кем-то ещё и возвращался до гостиной самостоятельно, прячась от дежурных. Спасибо Макгонагалл: студентов, временно «прописанных» в когтевранском общежитии, пропускали без ребусов.              Однако в этот раз стоило ему удрать под трибуну, как там обнаружилась… сидящая прямо на траве плачущая Олеся. Она явно пыталась быть тише, но робкие всхлипывания то и дело прорывались. Хрупкие плечи подрагивали в плаче, да и всё её тело, казалось, дрожало. Лицо Олеся предусмотрительно закрыла ладонями, так что Диму она сразу и не увидела: лишь когда обескураженный парень тихонько подошёл ближе, дёрнулась ещё больше и убрала руки от лица. Иванченко впилась в него растерянным испуганным взглядом.              — Олесь… Ты чего? — осторожно спросил Журавлёв.              Вид девушки его… испугал. Он мог сколько угодно подтрунировать над непосредственностью и странной логикой Иванченко, ворчать на её «исключительность» в теме Прорицаний, шутить о «второй Луне Лавгуд», но всегда делал это без злобы и смотрел за тем, чтобы саму Олесю это не обижало. Но она лишь пожимала плечами и иногда сама смеялась с шуток, когда их слышала. Видеть её расстроенной было как-то совсем не по себе.              — Ничего, всё в порядке, — всхлипнула Олеся и потёрла глаза рукой, отчего тушь немного размазалась. — Извини, что ваше место заняла. Просто… я увидела, что Антон и Максим ушли, подумала, что здесь будет свободно. Прости, я сейчас пойду…              Олеся тут же вскочила, но Дима махнул рукой и подошёл к ней ближе.              — Да успокойся, сиди уж… Только постели что-нибудь, что ж ты свою красивую… свою красивую прямо на холодную землю-то сажаешь?              Губы Иванченко тронула смущённая улыбка.              — Да я немного… — но всё-таки встала и отряхнулась. — Вот, всё хорошо…              — Так что случилось? — вздохнул Дима. — Расскажешь? Кому морду набить?              Олеся усмехнулась и с каким-то ласковым взглядом посмотрела на него.              — Я сомневаюсь, что ты Снейпу её набьёшь. Но спасибо за поддержку.              Да, с профессором не забалуешь. Впрочем, Дима умел хулиганить так, что даже Снейпу не удавалось его поймать… Может, стоило что-то придумать?              — А что случилось? Наехал из-за учёбы? Да пошёл он к чёрту. Для него вообще умных студентов не существует. Я вообще не понимаю, почему он до сих пор работает. Он же всех ненавидит.              — Да просто… — Олеся тяжело вздохнула, голос её задрожал. — Просто… понимаешь…              Дима тяжело вздохнул. Кажется, близилась истерика, а допустить её — слишком опасно. А как поддержать Олесю — он как-то и не знал, не доводилось как-то…              — Можно тебя обнять? — вдруг выпалил он первое, что пришло в голову.              Насколько он знал, при объятиях выделялись какие-то хорошие гормоны, которые дарили счастье и успокоение. Чем не вариант помощи? К тому же, Олеську наверняка обнимать будет приятно…              Так, о чём он думал?              Тут произошло то, чего сам Дима вообще не ожидал: Олеся сама крепко прижалась к нему и обняла, не оставляя ему шансов ни на что, кроме как… Выполнить то, о чём он спрашивал. Что он и сделал.              Они с Олесей фактически одного роста, но в его руках девушка казалась совсем хрупкой, словно первый вылезший весной тюльпан: чуть надломи — и сломается прекрасный цветок… В самом деле, было в Иванченко что-то цветочное… Может, так влиял аромат её духов, которым сейчас пропитывался его свитер… Но ему нравилось. Более чем.              Дима осторожно гладил Олесю по плечам и спине в успокаивающем жесте. Дыхание девушки постепенно утихомиривалось, она расслаблялась в его руках, словно доверяя всё больше, и это заставляло дрогнуть что-то в глубине его души.              — Снейп просто после эссе заявил в очередной раз, что я — бесполезная, — выдала Олеся и уткнулась лицом ему в плечо. — И прорицания мои — полная бесполезность, от них одни беды, а от меня вкупе с прорицаниями — беды двойные.              Волна негодования взрастилась в Диме буквально в секунды. Злость вступала в свои права, вспыхивала внутри лавой вулканной, и казалось, ещё немного — и выплеснется наружу справедливой карающей волной. И это было бы правильно, если бы эта волна попала на того, кто в ней и виноват — на этого козла со Слизерина.              — Какого хрена?! Он совсем с духа рухнул?! Мало того, что такое говорить в принципе нельзя, так он ещё и не прав! И вообще… Мы все читали историю с Гарри Поттером. У него, похоже, психотравма на тему прорицаний. Но только он сам виноват! Чем виноваты прорицания, если он сам, как идиот, попёрся разбалтывать Волдеморту про пророчество с сыном своей любимой?! Кретин. Сам дров наворотил, зато прорицания ему всем виноваты. Сволочь он. Олесь, ты здесь вообще ни при чём.              Вместе со словами возмущения он продолжал успокаивающе гладить Олесю и, кажется, всё в совокупности дало плоды: она больше не плакала и не дрожала, а уже спокойно обнимала его в ответ.              — Спасибо, Дим, — выдохнула Олеся с улыбкой. — Мне… правда приятно.              — И с башней ты всё же угадала, — пришлось скрепя сердце признать её правоту. — Разрушилась же.              — Ну… не совсем так, — выдохнула Иванченко, выпуская Диму из своих объятий и отстраняясь — на сердце от этого почему-то стало чуть больнее. — Башня вообще означает неожиданные перемены и разрушение привычной жизни, а не прямой смысл…              — Так и в чём ты оказалась не права? — спросил Журавлёв и внутренне ужаснулся истине гадания Олеси. — Башня разрушилась, мы оказались в Когтевране. Всё так и есть.              — Ну… да… — задумчиво произнесла Олеся и уткнулась взглядом куда-то вниз. — Просто… мне до сих пор непривычно, что у меня что-то получается.              Чего?              — «Что-то получается»? Олесь, ты буквально одна из лучших учениц Когтеврана и защищала честь школы, — заметил Дима и понял вдруг, что почти и не покривил душой: в Прорицаниях Олеся вправду была лучшей. — Успешно, между прочим. Да, по одному предмету. Но мы и не роботы, чтобы уметь всё и сразу. Роботы — это, кстати…              — Я ж магглорожденная, я в курсе про роботов, — робко улыбнулась Олеся. — Но я всё же хочу сказать: будь осторожен на матче по квиддичу, я не шутила про предсказание, я…              Рядом с ними вдруг резко из ниоткуда материализовался Снейп и пристально смотрел на них взглядом холодных глаз. Вулканическая ярость, чуть утихомирившаяся, снова вскипела, и Дима даже сделал шаг к профессору, как вдруг его руку схватила мягкая заботливая женская рука. Олесина.              — Дим… — тихо сказала она с таким волнением в голосе, что он невольно считал в нём одно точное послание: «Не надо».              Хотя вообще-то заткнуть Снейпа стоило.              — Значит, мы мало того, что позволяем себе отвратительно учиться, так ещё и нарушаем распорядок и устав школы, — процедил профессор, и Дима на автомате сжал руки в кулаки. — Отвратительно. Минус сто баллов с каждого факультета.              — Но профессор!.. — Олеся было возмутилась, но Снейп так зыркнул на неё, что она вся сжалась.              Тут же захотелось Иванченко спрятать куда подальше от яростного взгляда Снейпа.              — А вы на неё не ругайтесь, это я её попросил задержаться по личным причинам, — ляпнул Дима. — Отстаньте от Олеси.              Снейп презрительно посмотрел на него.              — За приставания к девушке — ещё минус пятьдесят баллов с Гриффиндора.              — Что? Он не приставал! — возмутилась Олеся.              — Да хоть двести пятьдесят, — фыркнул Дима и взял Олесю за руку. — За свой косяк я понесу наказание в качестве отработки, но и вы должны нормально относиться к студентам, а не оскорблять их и не называть бесполезными. Вы Поттера называли, и какой в том был смысл?              Кажется, Журавлёв попал в самую точку, потому что во взгляде бывшего шпиона он на секунду, буквально на мгновение увидел тревогу и негодование. Но следом Снейпом явно овладела ярость, и он явно готовился процедить что-то очень хлёсткое, но Олеся вдруг резко дёрнула его за руку, и они вместе побежали скорее к Хогвартсу. Мельком замеченная разрушенная башня Гриффиндора заставило сердце болезненно сжаться. Их любимое место превратилось в руины… С какого вообще чёрта всё это произошло? И почему они до сих пор не увидели нигде ни одного аврора, они что, невидимки?!              Факультет Гриффиндора предсказуемо возненавидел Диму после информации о том, что именно из-за него они лишились большей части своих накопленных баллов, и многие даже объявили ему бойкот. Шеминов со Слизерина хитро улыбался и с ехидством шушукался с компашкой своих друзей — ага, Драко Малфой на минималках, блин. А сам он — новоявленный Гарри Поттер.              Но больше всего расстроила его новость о том, что за пререкания с учителем его лишали права выступить за Гриффиндор на матче по квиддичу. Более того, Макгонагалл даже не пожелала слушать настоящие причины ссоры со Снейпом, утверждая, что «учитель может быть не прав, но это не отменяет того, что он — учитель». Журавлёва это дико злило. Никто в мире не идеален! Тот же Снейп сколько всего натворил! А он обязан его слушаться! Кошмар какой. Да они сами уже на седьмом курсе, почти что взрослые, так какого вообще чёрта?..              Олеся явно чувствовала свою вину за произошедшее и даже пыталась извиниться, на что Дима отмахнулся. Она-то при чём, если преподаватель — козёл?..              Но на матч Дима всё равно пошёл. Пусть и в качестве зрителя: свою команду поддерживать всё равно собирался, пусть и в одиночестве, раз часть гриффиндорцев, за исключением его друзей, от него отреклась. За Журавлёвым поплелись и Артём с Олесей, и Серёжа Горох, и даже Лёша Сапрыкин и Варя Щербакова, которые, в отличие от большинства гриффиндорцев, от общения с ним не отказались. Особенно удивила Варя: не сказать, что они настолько тесно общались.              — Делаем ставки! Кто победит? — Варя старалась перекрикнуть верещавший стадион.              — У нас шансов мало. Мы слишком мало готовили Косицына к роли ловца на замену, — Журавлёв поджал губы.              Ромка был хорош как охотник, но вот в качестве ловца недостаточно натренирован, так что этот матч они наверняка продули бы, и это расстраивало. Дима своей вины не ощущал — не его проблема, что Снейп козёл — но всё равно было как-то не по себе.              — Рома ещё сможет всех удивить, — послышался рядом с ними голос проходящего мимо профессора Поттера. — Дима, ты не переживай. Мы разберёмся с твоим наказанием. Но, к чести сказать, ты же далеко не первый раз нарушал правила и не покидал территорию поля в установленное время.              — Вы тоже в своё время правила нарушали, — парировал Журавлёв, и Поттер засмеялся:              — Не могу не согласиться! Поэтому и не ругаю так сильно.              Всё-таки мистер Поттер, в отличие от Снейпа, был и преподавателем хорошим, и человеком неплохим. И деканом Гриффиндора отличным. Жаль только, что со Снейпом по старой памяти не всегда в их пользу пререкался.              Матч шёл на удивление неплохо, игра сразу завязалась азартная, и снитч появился как-то очень неожиданно для всех. Зорким привычным взглядом Дима мигом его выловил и со всей мочи орал Косицыну о расположении снитча, параллельно вместе с тем наблюдал за игрой соперников. Ловец Слизерина Настя Веневитина вовсю пользовалась ситуацией с заменой Димы и обгоняла Коса на позициях, пусть он и старался ей не уступать. Шевелев на позиции загонщика вместе с Лизой Ющук отбивали бладжеры, причём один раз тот чуть ли не отлетел в Зайца — благо, на помощь ловко пришёл Шастун.              Количество забитых в ворота квоффлов росло плюс-минус одинаково, оттого и игра шла ещё более азартно и дико. Кос разыгрался и уже почти ни в чём не уступал зоркой Веневитиной. Дима, Варя, Серёжа и Лёша громче всех орали за гриффиндорскую команду, сидевший рядом с ними Артём болел за Слизерин (точнее, за одного Шевелева), Олеся просто внимательно следила за происходящим и радовалась каждому голу за каждую команду — так что кричала больше от азарта.              Однако в какой-то момент ситуация на поле изменилась. Неизвестно откуда послышался треск — скрипучий, пронзительный и бесящий, следом — дикий грохот, и в одну секунду все мётлы под всеми игроками неизвестно куда исчезли, и четырнадцать человек одним махом полетели вниз.              Зрители завизжали в ужасе. Журавлёв не успел подумать, как выхватил палочку и заорал «Мобиликорпус!», направленное на первого летящего к земле — кажется, это был Серёжа Шевелев. В секунду то же заклинание он услышал и от Гауса. Быстро отреагировали и преподаватели, мигом создавшие какую-то невидимую перину над землёй и осторожно левитировали перепугавшихся игроков.              Игра, само собой, была закончена. Дима первым делом кинулся с трибун к игрокам, но профессор Трелони резко его развернула и твёрдым, даже непривычно злым голосом приказала следовать в замок. Эвакуацию с поля организовали достаточно быстро, и у Димы не оказалось даже шанса сбежать к своим сокомандникам и узнать, в порядке ли они.              Как позже выяснилось, никто не пострадал, преподаватели и несколько студентов, включая Диму с Артёмом, успели быстро отреагировать и спасти студентов. Однако от всеобщей трясучки и паники это особо не спасало. Вторая странность за ближайшее время, что существенно напрягало. Но кое-что заставляло Диму переживать ещё больще: это была вторая беда, которая так или иначе коснулась гриффиндорцев. Кто-то опять объявил охоту? Но кто? И самое главное: зачем? И что с ними будет дальше?.. Какого вообще чёрта?..              Душу сковывал страх, когда медленно, но верно к Диме пришло пугающее и правдивое осознание.              Олесин расклад, предвещавший беду с гриффиндорцем, по сути, оказался более чем точным.              С Олесей определённо стоило поговорить подробнее. Она явно что-то могла подсказать.