Глава 2: Однажды

      Идиллия и беззаботное умиротворение так и пребывали в семье Лонгреев, давая Эйдену и Мелиссе повод думать, что вся их жизнь пройдёт в сказочном мире домашнего уюта и тепла, где они бы никогда не знали о горечи реальности и многих её несправедливостях. День за днём проходил, и каждый из них был полон счастья и радостных впечатлений… Пока не наступил тот самый роковой момент, когда жизнь доходит до своей переломной точки, на которой решается дальнейшая судьба.       Всё началось как обычно — брат с сестрой проснулись, когда яркое сияние солнца смогло протиснуться сквозь плотные шторы и осветить своими тонкими тёплыми лучами тёмную комнату. Мелисса ещё дремала, но когда утренний свет озарил её закрытые веки, та нехотя пробудилась от сладкого сна. Она села на кровать и медленно покрутила головой, осмотрев комнату. Всё было как всегда на месте: деревянный письменный стол в углу, где стояла настольная лампа и валялись кучи различных блокнотов, книг и прочего барахла; запылённые книжные полки вверху, на которых уже давно не убирались; два больших шкафа, где хранилась вся одежда жителей комнаты.       Мелисса взглянула на брата и заметила, что тот тоже начал потихоньку возвращаться в мир после долгого сна.       — Доброе утро, Эйден! — она улыбнулась и встала с кровати, надев домашние тапочки с милыми узорами.       — И тебе… Доброе… — юноша ещё не до конца проснулся, медленно ворочаясь из стороны в сторону и протирая сонные глаза руками. — Сколько сейчас времени?       — Судя по солнцу, около восьми или девяти часов, — Мелисса выглянула в окно, а потом подошла к выходу из комнаты, тихо открыв дверь. — Я сейчас посмотрю, проснулся ли ещё кто-то.       — Ага… хорошо… — Эйден потянулся и наконец тоже встал с кровати. Он подошёл к кактусу в горшке, стоявшему на подоконнике, и уже взял кувшин с водой, собираясь полить его… Как вдруг услышал крик сестры, полный неподдельного испуга, от которого Эйден чуть не выронил сосуд.       Что-то точно случилось. Он мигом прибежал на её голос, оказавшись в родительской комнате, где посередине стояла и сама Мелисса, держащаяся руками за рот. По её телу бежала дрожь, а колени тряслись. Она не отвечала брату, а просто молча смотрела в одну точку.       — Что за крики? — Эйден недоумевающе оглядел сестру и отошёл в сторону, чтобы узнать, что же её так напугало. — Так что слу-…       Его глаза резко расширились от ужаса, и он просто оцепенел от увиденного.       Перед ним открылся… жуткий вид. На старой широкой родительской кровати лежали Кристиан и Элис, а одеяло было сдёрнуто в сторону. На груди обоих зияли большие раны в виде кровавых крестов, и, судя по тому, что от них не доносились никакие, даже самые тихие звуки дыхания и сердцебиения… они были уже мертвы.       … Невозможно.       Эйден посмотрел на сестру — из её глаз потекли реки слёз, и она начала отчаянно всхлипывать, закрыв лицо ладонями. Тяжело выдохнув, он снова повернул голову в сторону трупов родителей, решив подойти к ним поближе, чтобы изучить всю ситуацию детальнее.       Пройдя полпути, юноша замедлился и ещё раз взглянул на тела. Теперь они были гораздо ближе… а вместе с этим и гораздо более пугающими. Пульс юноши заметно участился, а дыхание становилось прерывистей. С каждой секундой, проведённой в этом месте, атмосфера нагнеталась всё сильнее и сильнее. Эйден пытался сопротивляться ей, хотел начать действовать, но на его спину словно водрузили тяжеленный камень, никак не позволявший ему сделать хотя бы ещё шаг.       У изножья кровати колени Эйдена резко зашатались, и тот с грохотом упал, успев подпереться ослабшими руками о пол. Парня бросило в ледяной пот, взгляд был обращён куда-то в пустоту… Нужно было срочно собраться, срочно прийти в себя, и успокоение Эйден нашёл в самых светлых воспоминаниях, связанных с родителями, что вдруг всплыли в голове.       Он вспомнил, как его ещё совсем маленького мама учила готовить свои фирменные печеньки. Вспомнил, как на десятое день рождения папа подарил ему огромную поваренную книгу — его тогдашнюю мечту. Вспомнил, как он в четырнадцать лет вместе с Кристианом и Элис посетил праздник Урожая в поместье Обфитошчь, где Эйден познакомился с Амелией Войнич, к которой был неравнодушен…       …       Не срослось — девочку утопили в реке, пока та с семьёй пребывала в Тай Линьху, и, по версии большинства, убийцами являлись сигалы — крайне скверный народ Ипероса. Не срослось так же, как и с остальными воспоминаниями. Когда Элис учила Эйдена готовить печенье, тот спалил всю кухню, пока мать оставила его одного буквально на минуту — не срослось. Поваренная книга через пару дней просто-напросто где-то потерялась, и её так и не смогли найти — не срослось.       И сегодня всё тоже не срослось, тоже всё пошло не так. Даже изначально приятные и тёплые воспоминания сейчас воспринимались Эйденом совсем иначе, с более печальным оттенком, отчего порезы на душе становились всё глубже и шире. Было даже несколько уморительно понимать, что одно лишь событие полностью сломало сахарную картину жизни, а вместе с ней и такие же сахарные воспоминания, в которых только сейчас Эйден смог почувствовать ложку дёгтя. От этого понимания он издал тихий смешок, полный едкой иронии, лишь только ударившей по ранам.       Воспоминания никак не помогли, сделав всё только хуже. Тогда Эйден попытался прикрыть раны своей рациональностью, начав утешать себя:       — Зато у меня осталась Мелисса, — твердил себе парень. — Зато мы с ней ещё живы и здоровы… Зато… зато…       Больше на ум ничего не приходило, но этого оказалось достаточно, чтобы, хоть и не надолго, но прийти в себя. Парень привстал и оглянулся в сторону кровати. Из груди вырвался удручённый вздох.       — Ладно, надо поторопиться, — с этой мыслью Эйден начал заниматься далеко не самыми приятными для себя делами.       Вокруг орудия убийства найти не удалось, и, осознав этот факт, он перешёл к следующему этапу. Эйден оглядел раны на телах, аккуратно и максимально быстро поводил по ним пальцами, отчего внутри всё будто начало сжиматься… Покончив с этой задачей, юноша пришёл к выводу, что кровь уже давно запеклась, а значит, убийство произошло в эту ночь.       Всё это время Мелисса просто молча наблюдала за братом, продолжая тихо всхлипывать, её взгляд был потерянным и полон горя.       Эйден, наконец отойдя от тел, оглядел пространство вокруг. Рядом с кроватью стояли тумбочки с ночниками по обе её стороны, и как раз-таки на одной из них он заметил какую-то бумагу с текстом.       — Что это? — записка заинтересовала его. Взяв её, он быстро пробежался по ней глазами, и в ту же секунду на лице появилось изумление       — Мелисса, иди сюда. Тут написано кое-что важное.       Но ответа не прозвучало.       — Мелисса, ты здесь? — Эйден обернулся и увидел, что сестры в комнате уже не было. Насторожившись, он отправился на её поиски. — Мелисса, ты где?       А тем временем девочка уже давно вышла из комнаты. Шаткой походкой она направлялась к своей кровати. Голова закружилась, всё пространство начало растворяться в непонятные образы, появилась внезапная тошнота. Вокруг слышались невнятные вопли и крики, однако эти голоса ей уже были знакомы. Мелисса не заметила, как пришла к своей цели.       Споткнувшись о деревянное основание кровати, она упала прямо на неё, даже не почувствовав этого. Крики становились громче и как будто начали давить на Мелиссу, отчего та ощутила стремительно нараставшее удушье. Тело неистово дрожало, страх рос с каждой секундой, сердце бешено колотилось, становилось то невыносимо жарко, то невероятно холодно, сильно встревоженный и стеклянный взгляд бегал из стороны в сторону. Она уже не видела ничего вокруг себя, перестала чувствовать течение времени. Казалось, что она вот-вот последует прямиком за своими родителями…       …       …       …       … Прекратилось, так же внезапно, как началось. Мелисса почувствовала некое облегчение, но голова всё равно продолжала трескаться. Она уже не помнила, как долго испытывала эти мучения, словно этот промежуток у неё вырезали из памяти. Девочка медленно встала на ноги, еле выдерживавшие тяжесть остального тела, и зашаркала неуверенными шагами в сторону двери, почему-то закрытой. Выглянув наружу, она увидела перед собой брата, державшего в руках ту самую бумагу с текстом.       — Ч-что ты тут делаешь? — её тихий голос поддрагивал.       — Я? Я тебя ждал, — Эйден поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Хотел кое-что рассказать       — Я… — комок в горле не давал Мелиссе связно говорить. — Я-я… я сейчас не могу.       Не выдержав очередного давления, она поспешила в ванную, где закрылась.       — Понимаю тебя… — Эйден огорчённо кивнул. На его глазах появились крошечные капельки слёз, которые сразу были стёрты ладонью. Парню казалось, что он несколько чёрство воспринял смерть родных для него людей, как будто… как будто он в какой-то степени был готов к подобному событию.       Эйден повзрослел очень рано, и всё из-за внезапного появления Мелиссы в доме, когда тому было где-то двенадцать лет. Его сестра уже давно не помнит о тех временах, либо помнит, но очень смутно, чего не скажешь об Эйдене — он каждый день напоминает себе о том моменте, когда впервые увидел эту девочку, изменившую его жизнь.       При первой их встрече он подумал, что Мелисса какая-то дикая чудачка, особенно это было ясно по её тогдашнему внешнему виду. Эйден всячески сторонился её, избегал общения, хотя и сама Мелисса не шибко-то шла с кем-нибудь на контакт. Так продолжалось, пока родители лично не рассказали своему сыну о тяжёлой участи Мелиссы, и это событие полностью перевернуло его представление о ней.       Лишь с того момента Эйден начал стараться налаживать с ней отношения, пытаться выуживать из неё хоть какие-то слова, помогать ей приобщаться к миру. Его тяга к тому, чтобы превратить Мелиссу из запуганной дикарки в полноценную здоровую личность, стала чуть ли не целью всей его жизни. За достаточно короткий срок эти двое привязались друг к другу настолько крепко, что просто не могли вытерпеть даже малейшей разлуки.       Время шло, и Эйден с Мелиссой взрослели, а их связь стала ещё более сформированной и почти полностью походила на отношения родных брата и сестры… Хотя нет, для них эта связь была больше похожа на отношения родителя и дочери, ведь вместе с Мелиссой Эйден всегда старался принимать всю её ответственность на себя, всегда помогал ей, когда это было нужно, и даже в некотором роде занимался её обучением и воспитанием. Вся эта «родительская рутина» постепенно выкачивала из Эйдена его прежнюю детскую наивность и ребячество, отчего тот и стал в конце концов таким, каким он является.       И сейчас Эйден потихоньку начал воспринимать смерть Элис и Кристиана больше не как невероятно трагичное событие, как это было изначально, а по большей мере как передачу эстафетной палочки в виде Мелиссы, дома и прочей ответственности от родителей в его руки…       Прошло ещё минут пять, на протяжении которых было слышно из ванной, как-то и дело вода включалась и выключалась. А тем временем внимание Эйдена зацепилось на самом последнем предложении, написанном на листке в его руках: «Следующее послание адресовано тебе, наш дорогой Эйден. Мы доверяем тебе судьбу твоей младшей сестры Мелиссы и надеемся, что ты станешь для неё достойным родителем и защитником. Пожалуйста, продолжай быть стойким, уверенным в себе и независимым человеком и старайся не давить на сестру, дабы не открыть её старые раны. Мы очень надеемся, что ты будешь следовать нашему наставлению».       — Да, обязательно, — прошептал Эйден.       Вскоре Мелисса вышла из ванной, и её брат сразу же обратил на неё внимание, повернувшись к ней.       — Думаю… я готова, — она сделала глубокий вдох и подошла к Эйдену, желая посмотреть на то послание, что тот принёс.       — Хорошо, тогда я не буду медлить, — ответил он, немного отойдя в сторону, не давая сестре самой прочитать содержимое. — Итак…

[Завещание]

      Этот текст адресован нашим горячо любимым детям — Эйдену и Мелиссе Лонгреям.       Если вы читаете это, то, скорее всего, нас уже нет в живых. Пожалуйста, примите этот горестный факт, несмотря ни на что, и живите дальше спокойно и счастливо. В этом завещании мы, ваши родители, хотели бы рассказать о некоторых вещах, которые, возможно, помогут выбрать ваш дальнейший жизненный путь.       1) Не ищите наших убийц, ведь, грубо говоря, их попросту нет. Мы понимаем, что это звучит очень странно и глупо, но всё так и есть.       Действительно не надо заниматься этими поисками — это наша убедительная просьба.       2) В качестве наследства мы оставляем вам этот дом и всё остальное имущество. Помимо этого хочется добавить, что в наших тумбочках лежат предметы, значащие для нас очень много. Возможно, они вам пригодятся.       3) В тех же тумбочках вы сможете найти отцовский дневник, который он так трепетно хранил. Теперь у вас есть полное право изучить его и прочитать все записи внутри.       (Дальше шло длинное перечисление всего имущества и остальные формальности, не имевшие большого значения)       [Две подписи от Элис и Кристиана]       — … На этом, вроде бы, всё, — Эйден, намеренно умолчав о последнем послании родителей, опустил листок, ожидая реакции сестры.       Мелисса молчала. Она находилась в полном замешательстве и не понимала, что делать дальше. По её пустому взгляду можно было понять, что та, скорее всего, прослушала большую часть прочитанного, погрузившись в собственные мысли.       — Сейчас я предлагаю посмотреть на то, что лежит в тумбочках, — Эйден подошёл к двери в родительскую комнату. — Ты со мной или тебе снова нужно побыть одной?       — Да… Пойду с тобой, — собрав всю волю в кулак, Мелисса всё-таки решила зайти вместе с братом в злосчастную комнату, но, лишь только завидев перед собой лежащие трупы, она снова впала в ступор, тело снова задрожало, и голова снова закружилась в чудовищной тревоге и страхе — всё произошло во второй раз. Не сумев провести тут и минуты, Мелисса выбежала в слезах, пока брат провожал её огорчённым взглядом, покачав головой.

***

      Она бежала, бежала вслепую без оглядки. Впрочем, направление ей было совсем не важно. Мелисса пыталась уйти от всей этой горечи, от всей этой несправедливости и ужаса реальности. Неужели всё это действительно происходит с ней? Она не могла поверить, она не хотела верить в это.       В голове крутилось лишь одно слово — «Нет». Из раза в раз Мелисса повторяла себе его, пытаясь утешиться им, вернуть в дом ту счастливую жизнь с родителями, которая, казалось, уже никогда бы не кончилась. Целых два раза Мелисса была грубо обманута судьбой, только теперь очередного шанса всё изменить уже, скорее всего, никогда не будет…       — … А может… может, это всё из-за меня? Может, я и есть источник всех бед? Может, я и навлекла смерть на своих уже вторых родителей? — новая, совершенно безумная мысль вдруг появилась в голове у Мелиссы. Здравомыслящий человек точно бы отверг подобную идею… Но не Мелисса. Пребывая в абсолютно подавленном состоянии, она не смогла найти более убеждающую причину всей этой закономерности.       — … Если это так, то для чего я нужна в этом мире? Зачем я существую, если приношу только беды? — Мелисса остановилась, и всё разом тоже замерло. Она оглянулась, но вокруг была лишь пустота… Нет, не «лишь пустота». Она увидела вдалеке какой-то предмет, сразу привлёкший её внимание. Он так манил, так притягивал к себе, что глаза засияли диким желанием взять его в руки. Мелисса пошла к нему. Шаг за шагом приближаясь к цели… она наконец дошла до него.       Это был нож… Нет, это был тот самый шанс обрести вечное счастье, ключ к тому, чтобы избавить этот мир от источника всех бед — неё самой. Мелисса схватила нож и поднесла к лицу, начав разглядывать его с неподдельным интересом. Он так мило шевелился в её дрожавших руках, что на лице появилась жуткая улыбка, не сулившая ничего хорошего… Пришла пора действовать.       Не мешкая, Мелисса поднесла блестящее острое лезвие к шее, почувствовав лёгкий холодок металла, от которого по телу прошли мурашки. Одно единственное движение, и дело будет наконец сделано. Мелисса зажмурилась и уже приготовилась к исполнению благой для себя цели…       — … Не надо, — где-то рядом прозвучал знакомый голос, после чего Мелисса ощутила, как на её плечо упала чья-то рука, но она сразу поняла, кому именно эта рука принадлежала.       — … Я действительно должна сделать это? — в душу начали прокрадываться сомнения в правильности её действий. — Если я это сделаю… То что подумает он?       Перед девочкой возник образ брата. Они смотрели друг другу прямо в глаза. Этот взгляд… Мелисса не могла выдержать его. Он прямо-таки давил на неё, заставлял бросить нож, остановиться. Она хотела прекратить столь невыносимый зрительный контакт, но в то же время продолжала смотреть на брата, а он на неё. Слёзы накатились на глаза, в горле появился ком, вызвавший неистовую боль. Вот-вот всё могло кончиться благополучно… Однако в моменте смертельное желание вновь взяло верх.       — Он… Он потратил на меня все свои силы, всё своё время, а я… Из-за меня он лишился своих родителей, — Мелисса встряхнула головой, и лицо Эйдена исчезло, словно его никогда и не было. — Если я сделаю это, то ему от этого тоже станет хорошо.       Сжав нож ещё крепче, она отвела его чуть назад, чтобы наконец вонзить его себе прямо в шею. Последний волнительный вздох, и лезвие наконец начало своё движение…       … Как вдруг Мелиссу окутал непонятно откуда взявшийся густой тёмный туман. Жуткий шёпот окружил её, она почувствовала первобытный страх… а в следующее мгновение очутилась на кухне возле столешницы. Мелисса испуганными глазами хаотично оглянулась по сторонам. Вокруг всё выглядело совершенно нормально, и лишь нож, лежавший между ног, заставил её смутиться.       Наклонившись к нему, она вглянулась в своё отражение в лезвии… И от его вида к ней пришло осознание того, что она хотела сделать буквально пару секунд назад. Мелисса почувствовала такую невыносимую тяжесть в груди, такую вину перед Эйденом, перед покойными родителями, перед самой собой, что ей резко стало очень тошно. Убиваясь мыслями о содеянном, она упала на колени.       — Я ужасна. Я слаба. Как я могла допустить всё это? — полетели бесчисленные самоупрёки, которыми Мелисса начала рыть себе новую могилу. Так бы всё и продолжилось, если бы девочка не почувствовала на ладони откуда-то появившееся тепло, смутившее её. Обратив взгляд на руку, она увидела пятнышко кровяной капли — крохотное и крайне подозрительное. Вскоре туда же упала новая капелька, а потом ещё и ещё.       Проследив за тем, откуда эти капли берутся, Мелисса медленно провела пальцем по шее. Её мысль подтвердилась. Как оказалось, перед тем, как тёмный туман окутал девочку, она всё-таки успела вонзить в кожу кончик ножа, отчего и появилась эта кровоточащая ранка.       Мелисса продолжила следить за мелким кровопадом пустыми глазами, но внезапно до её ушей донёсся громкий металлический лязг где-то из глубины дома…

Пару минут назад в родительской комнате

      … Когда Мелисса окончательно скрылась из виду, Эйден огорчённо покачал головой, но следовать за ней не стал — не хотелось доставлять ей лишних трудностей. В таком случае делами опять пришлось заниматься самому, даже несмотря на то, насколько сильно парень не хотел возвращаться к мёртвым родителям.       Приготовившись к очередным моральным пыткам, Эйден подошёл к тумбочке, принадлежавшей отцу. На этот раз психи не стали одолевать его, хоть тревога и осталась, но это всё равно было лучше, чем напрочь потерянный рассудок. Юноша открыл отцовский шкафчик и вытащил оттуда непонятную бесцветную книгу. Он быстро пролистал её страницы, но все они оказались пусты.       — Это точно дневник? — отложив «книгу», Эйден в недоумении отправился к тумбочке с другой стороны, и достал из неё ещё один странный предмет, а точнее, предметы. Это были парные кинжалы, такие же бесцветные, как и книга. Вероятно, они принадлежали Элис.       Эйден поднёс лезвия поближе и стал разглядывать их. Они совсем не выглядели как металлические — никакого характерного блеска вообще не присутствовало. Это сильно озадачило юношу.       — Это игрушки какие-то? — решив, что поиски не увенчались успехом, он уже собирался бросить кинжалы… Как вдруг по спине пробежал холодок. Эйден озадаченно обернул-… Нет, не обернулся — его внезапно сковало невидимой силой.       — Ч-что за?.. — попробовав сдвинуться ещё раз, юноша убедился в этой невозможности. Появился страх.       — Да что происходит?! — Эйден начал снова и снова стараться выбраться из плена, и хоть это было без толку, он всё равно пытался что есть мочи. В конце концов силы иссякли, и Эйдену не оставалось ничего другого, кроме как сдаться и передохнуть. Расслабившись, он закрыл глаза и стал крайне настороженно прислушиваться к окружению на случай, если что-то произойдёт. Поначалу никаких звуков вообще не было, абсолютное спокойствие, однако потом… Потом случилась встреча.       — … Колизей… Иди туда… — вдруг позади послышался тихий хриплый голос, заставивший Эйдена не на шутку перепугаться. Парень распахнул глаза и первым делом увидел, что теперь находился не в родительской спальне, а в тёмном пространстве, где ничего не было видно. Лишь абсолютная пустота, простиравшаяся во все стороны, окутывала его тут.       — Что?! Что за Колизей?! — до смерти запаниковав, Эйден начал оглядыва-… Точно, он же до сих был обездвижен. Из-за этого страх разгорелся ещё сильнее.       — … Колизей… Иди туда… — повторяла незнакомая сущность, продолжавшая прятаться во мраке зловещей пустоты.       — Хватит! Х-хватит уже!!! — нервы Эйдена сдавали позиции, и тот уже приготовился к собственной гибели, но, к его счастью, до этого не дошло. Стоило юноше моргнуть лишний раз, как тёмный мир обратно сменился на привычную реальность, так же неожиданно и быстро, как в прошлый раз. Вместе с этим вернулась и возможность двигаться.       — Что… Что это было?! — Эйдена утопило миллионом вопросов. Он понимал, что с ним произошло нечто явно непохожее на сон, галлюцинацию или что-то в этом роде, но в то же время не понимал, чем именно являлось это видение. Отдышавшись, парень взглянул на кинжалы в руках, но теперь и они начали творить какие-то чудеса.       Лезвия засияли фиолетовым оттенком, и из них вырвался чёрный дым, плотно окутавший Эйдена.       — Да что это всё такое?! — отмахнувшись от тумана и откашлявшись, он снова посмотрел на оружия, которые, к превеликой неожиданности, стали принимать совершенно иной вид.       Пара кинжалов начала медленно сливаться, превращаясь в нечто. От изумления Эйден выронил клинки, и те с очень громким лязгом упали на пол. Это не прервало процесс, а, наоборот, в разы ускорило его, и чуть погодя слияние полностью завершилось. Теперь это были не какие-то бесцветные кинжалы, а красивая чёрная катана с золотистыми вставками и блестящим лезвием. Эйден продолжал глядеть на внезапно появившуюся катану круглыми глазами, даже не заметив того, как в дверном проёме появилась сестра.       — Что произошло?.. — Мелисса выглядела крайне болезненно, но она изо всех сил старалась не показывать этого.       — Это… Это были кинжалы… а потом они превратились в это, — Эйден взял катану и немного покрутил её, внимательно осмотрев.       — Что ты имеешь в виду? — Мелисса не понимала брата.       — Ну… Сначала это были бесцветные кинжалы, словно из пластика. Когда я взял их в руки, то со мной начало общаться нечто. Оно говорило мне идти в какой-то Колизей, повторяло это из раза в раз, пока я не очнулся. Потом эти кинжалы выпустили чёрный дым, а потом… превратились катану.       — Сложно… — Мелисса схватилась за голову и издала тихий стон боли.       — Да, я понимаю, но всё так и было. Честно, — Эйден положил катану рядом с собой на пол и снова обратил внимание на пустую книгу, лежавшую позади него.       — Ещё я нашёл вот эту вещь, — он показал Мелиссе вторую свою находку. — Только я не думаю, что это и есть тот самый отцовский дневник.       В ответ она не проронила ни слова, а просто смотрела на брата погасшим взглядом. Сейчас она чувствовала себя просто ужасно, ей хотелось вообще не попадаться на глаза Эйдену, поскорее провалиться под землю, но одновременно с этим для неё было очень важно загладить свою вину перед братом. Поэтому-то она решила оставаться вместе с ним, чтобы тот не чувствовал себя одиноко, несмотря ни на что.       — Надо поискать ещё немного, — Эйден подошёл к тумбочке Кристиана и в очередной раз порылся в ней, только теперь более тщательно. — Так, это какие-то бумажки… сломанные карандаши… О! Это уже куда больше похоже на настоящий дневник.       — Что там? — Мелисса, выйдя из раздумий, подошла к Эйдену.       — Вот, смотри, — он вытащил потрёпанную книгу с тёмно-коричневой кожаной обложкой. В левом нижнем углу находилась подпись Кристиана золотистого цвета.       — Стой. Так значит, эта пустая книга — вовсе не дневник, — сестра указала пальцем на бесцветный предмет, лежавший на полу рядом со шкафчиком.       — Получается, что так. Тогда это…       — … Ещё одна странная вещь, как те кинжалы?       — Верно. И, наверное, эта книга предназначена тебе, — Эйден взял в руки предмет и подал его сестре.       — … Мне?.. — она медленно взяла книгу и поднесла к лицу, посмотрев на неё глазами, полными замешательства и недоумения… как вдруг резко потеряла сознание. Девочка упала на пол, всё ещё держа книгу крепко в руках.       — МЕЛИССА! — Эйден, не мешкая, сразу же наклонился к лицу сестры и начал пытаться привести её в чувства, но все усилия были тщетны. Единственное, что его успокаивало, так это тот факт, что она продолжала дышать, пускай и еле слышно.       Тем временем у Мелиссы случилось похожее видение, что было у Эйдена ранее, но на этот раз обстановка разительно отличалась. Вокруг себя она видела бескрайние золотые небеса, по которым медленно проплывали белые пушистые облака. Земли под ногами не было, но девочка не чувствовала падения. Её словно кто-то держал, и как раз этот «кто-то» вскоре дал о себе знать.       — Приветствую тебя, милое невинное дитя, — откуда-то сверху послышался целый хор огромного множества голосов. Встрепенувшись, Мелисса подняла голову к источнику звука и увидела там чистейшее белое сияние, ослепившее её. Перед тем, как спрятать глаза за руками, она успела разглядеть среди этого света силуэт шестикрылого человекоподобного создания.       — К-кто ты? — испугавшись, девочка отошла назад.       — Не бойся меня. Я есть свет, свет, что направит тебя на путь истины и чистоты, — существо не шевелилось, продолжая парить наверху.       — Но… Но что за путь истины? Что ты имеешь в виду?       — Ступай в Колизей. Там ты найдёшь ответы на все сокровенные тайны этого бренного мира. Там ты найдёшь всё то, что так усердно ищет твоя невинная человеческая душа.       — Колизей? — Мелисса вспомнила, что Эйден тоже говорил об этом месте, но не успела она расспросить таинственную сущность, как всё вокруг начало заполняться ярчайшей белизной… пока в итоге девочка не пришла в себя.       — Мелисса, наконец-то ты очнулась! Что произошло?! — Эйден, сидевший возле сестры, был крайне взволнован.       — Я… — Мелисса осталась в сильном замешательстве от того, что ей пришлось испытать. — … Я попала в какое-то странное место. Там было золотое небо, облака, и со мной общалось непонятное светящееся существо… Оно тоже говорило про этот Колизей и тоже настаивало, чтобы я туда пошла.       — Снова Колизей… Как будто бы это то место, где нас почему-то очень сильно ждут, — Эйден немного призадумался и оглянулся на лежавшей на тумбочке дневник.       — Смотри! Кажется, эта книга тоже начала превращаться!.. — предмет, который Мелисса до сих пор держала в руках, внезапно стал испускать лучи света и в скором времени ослепил сиянием обоих. Спустя несколько секунд они открыли глаза… И перед ними была уже не бесцветная книга, а блестящая рапира с изящными и утончёнными узорами на золотой рукоятке.       — … Ого… — изумлённо прошептала Мелисса. — Это… Это… Как оно называется?       — Это рапира.       — Да, рапира. Она выглядит очень красиво.       — Угу. Но появляется другой вопрос: зачем нам вообще эти оружия?       — Даже не знаю… Может, мы найдём ответ в папином дневнике? — всеобщее внимание вновь было обращено на манящую книгу.       — Я тоже так думаю. Давай пойдём с ним на кухню, а то мне как-то не очень приятно здесь стоять, — Эйден мельком глянул на лежавшие в постели мёртвые тела. По телу прошла лёгкая дрожь.       — Ты прав, — согласилась девочка.       — Тогда не будем медлить. Пошли, — захватив отцовский дневник, Эйден отправился на кухню, уже предвкушая, сколько всего нового сможет узнать из книги, не только о своих родителях, но и, возможно, об этом мире в целом. Последовавшая за ним Мелисса, однако, так не спешила покидать спальню. Зачем-то остановившись в дверном проёме, она сказала вслед брату:       — … Иди пока сам, я скоро приду.       На самом деле у Мелиссы оставался ещё один невыполненный долг, который так внезапно напомнил о себе — долг перед Элис и Кристианом. Они уделяли дочери столько времени, столько внимания и любви, но что ответного сделала для них Мелисса? Этот вопрос как раз и обеспокоил её. Родители ушли так резко, что девочка не успела даже поблагодарить их за безмерную доброту… Но может, ещё было не поздно исправить положение, хотя бы сейчас. Немного поразмыслив, Мелисса обернулась и взглянула на мёртвых родителей:       — Я не знаю, слышите ли вы ещё меня, но… Спасибо вам, — она слегка кивнула и вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.