Can't Wait

По улицам Лондона медленно полз жёлтый Lotus Evora. Многие жители города прекрасно знали его владельца данного автомобиля. Им был один из известных британских ди-джеев по имени Томас МакКуин более известный как JTM. Вот знаменитость проехал мимо аэропорта Лондон-Сити и направился на восток, в сторону пригорода Датфорд по Западному и Восточному шоссе. Казалось, что нужно известному музыканту в каком-то невзрачном городишке на ночь глядя? Но совсем не туда направлялся МакКуин. Почти достигнув границы Восточного и Шоссе Бронзового Века, молодой человек свернул направо в сторону реки Темзы. Добравшись до старой пристани, парень вышел из машины, достал банку энергетика, откупорил и начал медленно потягивать напиток. Ночные огни столицы Великобритании приносили какое-то умиротворение, но это было лишь на мгновение. Томас был в очень подавленном состоянии. Его отвергли. Уже в который раз! Сначала Рё Фудзихаши, молодая офисная служащая азиатской внешности с красивыми рыжими волосами, изменила ему со своим другом детства – пожарным Сомой Мизуна, а теперь и новая любовь с глазами и причёской цвета шоколада, солистка известной российской поп-группы SEREBRO Ольга Серябкина показала свою истинную натуру. Парню было больно не столько от осознания, что возлюбленная скрывала от него роман на сторону, сколько мысль о том, что новым предметом воздыхания стала другая солистка «Серебра» и по совместительству лучшая подруга МакКуина, брюнетка с голубыми, как море, глазами Елена Темникова. Британец был в глубоком отчаянии: неужели все те два года его прекрасной любви с Олечкой были просто красивым фасадом, для того чтобы карьера Серябкиной не пошла под откос? Зачем он тогда поведал о своих чувствах на верхушке небоскрёба «Мэри Экс 30» и она ответила на них взаимностью? Зачем они проводили прекрасные ночи у него дома, в студии и везде, куда заводила его любимая певица, чтобы доказать «подлинность» своих чувств? А ведь Томас только собирался сделать дорогой Оле предложение. В кармане джинс до сих пор покоилась красная бархатная коробочка с золотым колечком, где в середине красовался маленький настоящий алмаз. Музыкант не пожалел денег, когда его покупал: всё ради любимой. Которая совершенно наглым образом крутила роман на стороне. И ладно это был какой-то смазливый богатенький парнишка, но чтобы это оказался один из близких людей ди-джея и певицы? Причём женщина?! Это оказалось сильным ударом под дых, даже разрыв с Рё не был столько болезненным. Достав коробочку, парень открыл её, несколько секунд рассматривал колечко, а потом, не сдерживая гнева, выбросил в воду. Выпив около трёх четвертей банки, МакКуин вернулся в машину, вставив в магнитолу кассету со своим новым диском под названием Contact. Минуту музыкант тупо смотрел на эмблему автопроизводителя на руле, а после перевёл взгляд на пассажирское сидение. На нём лежал снимок, где были изображены он и Оля на фоне Букингемского дворца, а поверх фото лежал инъектор… с ампулой хлорида калия.

***

Пять дней назад

Томас наматывал круги по своему номеру в гостинице «The Ritz-Carlton, Moscow». Он с нетерпением ожидал приезда своей возлюбленной и разучивал слова предложения. – Дорогая… нет… любимая Оля Сербякина. Ты стала для меня смыслом жизни…не так… ты полностью изменила мою жизнь, заставив меня выбраться из своего кокона, который я образовал после смерти родителей. У меня не хватит слов, чтобы описать, как ты: талантливая, красивая, умная… Список можно продолжать бесконечно. Я не знаю, чтобы было со мной, если бы не встретил тебя. Поэтому я хочу спросить: согласна ли ты… В этот момент бормотания МакКуина прервал звонок мистера Фадеева. – Алло, Максим Александрович. Как дела? – Здравствуй, Томас. Оля случайно не у тебя сейчас? – Нет, а что случилось? – Да вот никак не могу дозвониться до неё. И до Лены тоже. Я должен был их встретить в студии минут десять назад, но они так и не пришли. Девчата никогда не опаздывали на встречи. Ты не мог бы их поискать? – Нет проблем, мистер Фадеев. Только где мне их искать? – Насколько я помню, Оля и Лена любят захаживать во время перерывов в одном кафе неподалёку от гостиницы, где ты остановился. Лучше начни поиски оттуда. – Хорошо, до связи. Закончив звонок, МакКуин посмотрел на карту в телефоне. До места назначения было пять минут ходу. Накинув на себя фирменную сине-белую олимпийку, нацепив солнцезащитные очки, британец покинул гостиницу и отправился на поиски любимой певицы и её подруги. Так и вышло: ровно через пять минут Томас нашёл то самое заведение, где, по словам Максима Александровича, коротали вечера Серябкина и Темникова, однако самих девушек там не нашёл. Покинув кафе, музыкант думал снова позвонить мистеру Фадееву, но чтобы сильно не светиться, зашёл в небольшой переулок. Сняв очки и став набирать номер продюсера группы «Серебро», парень внезапно услышал какие-то тихие стоны в дальнем конце стены здания, откуда он только что вышел. Заглянув, ди-джей резко вздохнул и выронил телефон из рук, потрясённый тем, что увидел: его возлюбленная Оля Серябкина сладко целовала свою коллегу по группе Лену Темникову, а обе девушки ласкали друг друга между ног. – Какого чёрта?! – выдавил из себя МакКуин, немного отойдя от шока. – Томми?! – удивлённо выдохнула шатенка, резко отстранившись от брюнетки и принявшись поправлять платье и причёску. – Это не то, что ты думаешь! – Как ты могла? Я думал, что ты любишь меня. Я верил тебе! – гневно выпалил британец, продолжая сверлить любимую взглядом. – А ты, Лена? – парень ткнул пальцем на другую солистку «Серебра». – Не пояснишь, сколько времени ты уже крутишь роман с моей девушкой? – Не кипятись, пожалуйста, Томми! Лена тут не при чём, – вступилась за подругу Ольга. – Это всё моя вина. – Тебя сейчас не спрашивали, мисс Серябкина, – рявкнул на скорее уже бывшую девушку Томас и снова перевёл взгляд на брюнетку, которая так и тряслась от страха. Ещё никогда она не видела своего лучшего друга таким злым. – Я жду ответа от вас, мисс Темникова. – Это было ещё до того, как мы познакомились с тобой, Томми, – спустя несколько секунд напряжённого молчания тихо ответила Лена. – Сначала каждая из нас думала, что это минутная слабость, но как оказалось, намного большее. – И в итоге, только Маша по-настоящему любила меня, а вы обе использовали меня, чтобы заглушить в себе запретную любовь и не навредить своим репутациям, так? – парировал музыкант. – А я-то, влюблённый идиот, только зря метался из стороны в сторону. Что ж, вы друг друга стоите. И, да, Оль, это твоё. Желаю вам обеим счастья, миледи, – МакКуин грубо притянул Серябкину к себе, впихнул в руку певицы её подарок на день рождения парня – серебряное кольцо с выгравированными словами: «Моему единственному и неповторимому JTM», и пошёл прочь. – Томми, подожди! Не уходи вот так! – почти плача причитала шатенка и даже последовала за русоволосым, схватив того за руку, но молодой человек только резко выдернул её из тёплой ладони девушки и ускорил шаг. Серябкина пустилась в рёв, а Темникова обняла свою подругу, стараясь её утешить, но было видно, что и она тоже заплачет. Томас добрался до номера, быстро собрал вещи, нашёл два билета не сегодняшний вечерний рейс до Лондона, один положил в паспорт, а другой разорвал на мелкие клочки. Как потом ди-джей добрался до аэропорта и что делал после, он не помнил. Очнулся только когда сидел в самолёте и увидел пятнадцать пропущенных звонков от Оли, шесть от Лены и три от Фадеева. С последним парень быстро переговорил, что решил лететь домой один, а номера возлюбленной и подруги заблокировал. Разорвав все контакты, МакКуин поудобнее устроился в кресле, чувствуя усталость и безысходность, и провалился в пустоту.

***

Прилетев обратно в Лондон, Томас заперся в доме и более суток не выходил оттуда, глуша боль любимым энергетиком. Потом ди-джей всё же нашёл себе силы приехать в студию и даже записал пару треков, чтобы как-то отвлечься. Закончив с работой, МакКуин пошарился в карманах брюк в поисках телефона, но вместо него нашёл ещё один подарок его любимой Оли – золотой кулон в виде сердечка, где была спрятана фотография шатенки, а на внутренней стороне стояла надпись: «Моё сердце в твоих руках. Оля Серябкина». «Вот только своё сердце на самом деле ты отдала не мне» – вздохнул музыкант. Молодой человек понял: ему больше нет смысла оставаться в этом мире. Но прежде чем претворить свой план в действие, МакКуин позвонил старому знакомому – охраннику тюрьмы в его родном городе Майами Джеффри Оуэнсу. – Привет, Джефф. Как сам? – Здоров, Томас, – послышался из динамика суровый, но весёлый мужской бас. – Нормально, а ты? – Тоже. Слушай, ты не мог бы уговорить начальника тюрьмы, где ты работаешь, устроить встречу с заключёнными? Я слышал, что там у меня есть фанаты. Хотелось бы увидеться с ними с глазу на глаз. – Не вопрос, дружище. Не обещаю, что получиться, но попытаюсь. – Спасибо, Джефф. До встречи. Как это ни странно, но удача оказалось на стороне МакКуина и Оуэнса: начальник дал добро на просьбу музыканта. Собравшись в тюремной библиотеке, заключённые задавали любимому ди-джею различные вопросы, рассказывали, как его музыка помогла им пережить трагедии и дать надежду на новую жизнь. Томас искреннее радовался за них, но в глубине души хотелось самому выть от отчаяния, так как собственное творчество больше не давало мотива бороться дальше. После собрания музыкант уговорил начальника показать ему камеру смертников, где казнили путём введения смертельной инъекции. Начальник долго отпирался, так как простым людям не разрешалось посещать такие места тюрьмы, но согласился по той причине, что его дочь тоже любила творчество JTM. Именно там Томас украл инъектор с ампулой хлорида калия и пронёс незаметно для охраны. Покинув стены тюрьмы, МакКуин направился в церковь, где был когда-то крещён, и там попросил священника об исповеди. Пробыв в доме Христа около сорока минут молодой человек отправился на кладбище, где были захоронены его родители. – Привет, мам. Привет, пап, – тихо сказал Томас, становясь на колени перед двумя могилами. – Давно вас не навещал. Но думаю, что вы бы не стали на меня сердиться. Сказали бы, что так гордитесь мной. Вот только гордиться мне самому нечем. Воплотил давнюю мечту в реальность, достиг успеха, а толку? Сейчас я потерял самую лучшую частицу этого мира. Я потерял Олю. Вы сказали бы, что жизнь не окончена, и я бы смог найти другую, с кем построить счастье. И здорово бы ошиблись! Я сначала думал так, когда потерял Рё, а теперь точно знаю, что больше не смогу полюбить никого так сильно, как Олю. Простите меня, но я должен уйти. Возможно, вы будете сильно недовольны, когда встретите меня, но я ни о чём не буду сожалеть. МакКуин низко опустил голову, вытащил инъектор и начал рассматривать его со всех сторон. Он прекрасно знал, что самоубийство – страшный грех, но раз уж на него решился, то ему и отвечать перед Господом за этот непростительный поступок.

***

Настоящее время

Выйдя из переулков памяти, Том взял это устройство уже в десятый раз и покрутил в руке. Вытащив диск и пощёлкав магнитофон, переключил на радио. По совпадению, там играли один из его из известных треков «My Everything» МакКуин помнил, что создавал его в честь любимой Олечки, а теперь, слушая его, это только усиливало боль от неразделённой любви, однако парень не стал переключать дальше. Задрав край футболки, найдя вену, ди-джей навёл на неё головку инъектора. – Вот и всё, Томас МакКуин. Твоя вечеринка окончена, – прошептал молодой человек, закрыл глаза и нажал на кнопку, впуская в свой организм яд. Положив устройство с пустой ампулой на кресло, музыкант включил на часах таймер, отсчитав шесть минут. Затем отодвинул водительское кресло назад, удобно расположившись на нём, и принялся допивать энергетик. Влив в себя последнюю каплю тонизирующего напитка, МакКуин смял банку и бросил её рядом с инъектором. Взяв фото, парень вспоминал все хорошие моменты, проведённые вместе с русоволосой солисткой «Серебра», а после достал кулон, открывая его. – Прощай, моя дорогая Оля Серябкина. Как бы то ни было, я до сих пор люблю тебя и буду любить даже после смерти. Спасибо тебе за всё то время, что мы провели вместе. И не печалься: Лена всегда будет лелеять тебя. А мы ещё встретимся с тобой. Там… Томас протянул левую руку в окно своей Evora и указал на ночное небо, полностью усыпанное звёздами. В этот момент ди-джей почувствовал, как его сердце начало сильно сжиматься, кислорода стало не хватать. МакКуин начал биться в конвульсиях, но вскоре они начали затухать. Сердце издало последний стук, лёгкие сделали последний, усиленный, вдох. Голова музыканта упала на левое плечо, голубые глаза закрылись навсегда. Кулон выпал из застывшей руки и приземлился куда-то под кресло. Жизнь и карьера знаменитого британского ди-джея JTM трагически оборвалась.

***

Оля Серябкина не находила себе места. После того, как связь с Томми резко оборвалась, шатенка впала в депрессию, заперлась в своей квартире и все пять дней почти тупо провалялась в постели, вставая только по нужде или немного перекусить. Телефон постоянно трезвонил, но девушка просто послала подальше всех: сначала Лену, а потом отправила тем же курсом и Фадеева с Настей, так как Маша уже год назад как покинула группу, чтобы заняться карьерой художника. На шестой день девушке удалось доползти до дивана и включить телевизор. Щелкая каналы, она остановилась на одном, где транслировали музыку, пульт выпал из дрожащих рук. В новостях говорилось: «Сегодня в 8:45 по британскому времени на старой пристани в двенадцати милях от пригорода Лондона Датфорд в собственном автомобиле было обнаружено тело 26-летнего ди-джея Томаса МакКуина, известного как JTM. Причиной смерти считается суицид, устроенный введением смертельной инъекции: на пассажирском сидении был найден инъектор с пустой ампулой хлорида калия… Что было дальше, Оля не видела и не слышала. Глаза ослепили нахлынувшие слёзы, сама девушка упала на колени, закричав от боли и отчаяния. Прекратив рыдания, Серябкина тыльной стороной ладони вытерла остатки солёной влаги, прошептав: – Томми, зачем?