О третьем брате замолвлю я слово...

      — Ты всегда знаешь, сколько ты прожил, но…никогда не знаешь, сколько еще проживешь. Будь внимательнее. Тебя окружают подсказки.       Видение, резкое и неясное, словно осколок зеркала, врезалось в сознание, оставив после себя привкус тревоги и смутное ощущение дежавю.       Проснулась я в разбитом состоянии, будто не поспать легла, а мешки с цементом разгружала. Снился вещий сон, в этом была уверена, ведь пришло оно к утру.       До попадания в девчонку мне приходили сны, причем с детства, но тогда у меня была крестная, которая помогала, направляла и обнимала. Сейчас я одна, в чужом теле, в чужом мире — в прямом смысле, в мире Гарри Поттера. И с ломотой во всем теле, и… какого черта болит переносица?       Стиснув зубы, я села, пытаясь отогнать навязчивые образы из сна. Откинув мягкое одеяло, лениво сползла с кровати. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола. Подташнивало. Нужно было глотнуть свежего воздуха.       Перебирая ногами, дошла до окна, распахнула его настежь. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, наполняя её запахом скошенной травы и чего-то… другого. Свесив руки из окна, я жадно глотала воздух, наслаждаясь первыми солнечными лучами и слабым ветерком.       Но даже это не могло заглушить ноющую боль в переносице и смутное ощущение, что что-то упущено. Подсказки? Что это может быть? И почему именно сейчас?       Возможно, виновата магия. Перемещение сознания, жизнь в чужом теле, слабое, но все же присутствующее волшебство — все это могло повлиять на мой разум. Или же, как сказала бы моя крестная, «судьба посылает тебе знаки, нужно только уметь их читать».       Откинув рыжие патлы, которые с трудом бы расчесала обычной расческой, я осмотрела свое преображенное пространство. Нет, потолки все так же нависали надо мной, но больше не грозились затопить чердак.       Артур поднялся ко мне вчера, когда луна была яркой и видна из моего самого большого окна.              Моего! Эту комнату я никому не отдам. К черту всех, пусть катятся, это мое.       Он побродил немного, осмотрелся, пробормотал какие-то заклинания, и капель больше не было. Погладив по голове и поправив одеяло, пожелал спокойной ночи и скрылся, оставив после себя легкий запах озона и машинного масла.       Из-за этой утренней вялости даже растеряла свой сарказм и любимую иронию. Впрочем, утром так всегда, оклемаюсь я только ближе к обеду, а то и к вечеру. Зато вечером смогу по достоинству оценить все прелести этого чердака.       А так, о чём думалось-то… Артур. Да, рассмотреть его в темноте толком не смогла, но страшным он точно не выглядел, скорее уставшим и растерянным. Привалил ко мне, как побитая собака, в раздумьях.       На его месте я бы тоже только и делала, что думала, учитывая ситуацию в нашем сумасшедшем семействе. Заворачивалось, правда, всё в том моменте, что я бы не нарожала столько детворы даже под дулом пистолета. Если бы и решилась, то только на одного, и то не факт.       Так, отца отпускаем, ему сейчас думается точно не лучше, чем мне.       Пол был чистым, без единой пылинки, и даже слегка блестел — Молли вчера очень долго возилась с деревянными поверхностями, любовно натирая каждую досточку губкой, смоченной в каком-то душистом зелье. Досталось не только полу, но и стенам, потолку, двери, двум окнам и немногочисленной мебели.       Молли буквально одним взмахом палочки заставляла ненужные вещи исчезать, словно их никогда и не было, но бормотала заклинание слишком быстро, и я не успела запомнить. К сожалению, и мое состояние оставляло желать лучшего.       Взгляд лениво скользнул по практически пустому помещению. Из мебели — кровать, стол, стул, покосившийся книжный шкаф, обычный шкаф для вещей, который еще предстоит починить. Ручка плохо держится, как и одна из полок.       И два сундука: один с картинами, тканями и прочим барахлом, а другой — с книгами, которые я едва уговорила мать оставить. Старье не старье — от скуки спасет в любой момент, да и если что, всегда можно использовать для какой-нибудь практической цели. Вдруг подставка для чего-нибудь понадобится.       Под самой кроватью, между досками, скрывались… ещё два сундука: один — мой, который мы купили для первого курса в Хогвартсе, а другой — старый, чёрный и потрёпанный.       Оказалось, что раньше на чердаке стояли три кровати: две — для братьев-близнецов Пруэттов, а третья — для кого-то неизвестного. Этот сундук тоже принадлежал им. Молли сказала, что они всегда были вместе — и вещи, и братья.       Оставить этот заинтересовавший меня сундук стоило мне немалых усилий: слез, истерик и даже угрозы сбежать из дома. Но он был на чердаке, и это главное.       Эти кровати отправились на другой чердак… Этажом выше моего, но скорее как пристройка. Подняться на версию 2.0 моего «пространства» можно было по шаткой лестнице, что пряталась в темной части чердака, где никогда не бывает солнца.       Скажем так, размер комнатки был чуть больше, чем каморка на втором этаже, рядом с родительской спальней. И никакого света, только кромешная тьма и… вонь. Стойкий запах плесени, гнили и чего-то неописуемо мерзкого. Скорее всего, именно здесь упырь и обитал, а вниз спускался только для проветривания.       Какого черта он находился здесь так долго, я просто не понимаю. Домашнее животное? Сука, вы бы видели это нечто. Я бы его и рядом с цветами не посадила, а тут дети… причем родные и любимые. Это выше моего понимания, и на тот чердак я больше не поднималась. Если этот упырь окажется обезумевшим домовиком — это уже будет клиника. Для меня и для всего семейства.       Сейчас панику разводить рано, и строить из себя слишком умную тоже. Джинни это как-то не волновало, как и статус предателя крови и толпа братьев. Ну да, ей-то хорошо. Она тут родилась и выросла.       От размышлений меня отвлек звук — в дверь несколько раз постучали. Я даже замерла от этого действия, ведь все заходили без стука — Молли, Артур, близнецы несколько раз заглядывали и уходили, самых старших братьев в доме нет. Рон вообще обо мне не вспомнил и даже не заглядывал. Значит, Перси, староста Гриффиндора.       — Заходи.       И дверь аккуратно открылась, не задрожала от сильного удара об стену и даже не заскрипела. Возможно, за столь короткий промежуток времени я едва ли не забыла о том, что такое рамки приличия. Перси зашел с деревянным подносом еды. Он был высокий и худощавый…с рыжими волосами и веснушками, характерными для семейства Уизли.       Увидев меня, он встал, вытянувшись, как струна, в своей чистой пижаме, которую наверняка нагладил себе сам (другие члены щеголяли в мятом, и никто не обращал на это внимания). Ни единой складочки. На лице — выражение строгой заботы, а в глазах — лёгкое раздражение.       — Доброе утро, Джинни, — произнес он, ставя поднос на стол. На нем — идеально нарезанные тосты, аккуратная горка яичницы и несколько зелени: салатик и что-то мелко нарезанное. — Мама беспокоится, что ты плохо спишь и не ешь. Нужно заботиться о своем здоровье.       Я чуть не фыркнула, глядя на эту кулинарную идиллию. Как будто яичница и несколько травинок могут вылечить меня от слабости во всем теле. Однако заботу оценила.       — Спасибо, Перси. Передай маме, что я тронута ее заботой. И, кстати, что это за мелко нарезанная зелень?       Парень нахмурился.       — Это кресс-салат, Джинни. Очень полезен для пищеварения. И не стоит так пренебрежительно относиться к еде. Голод — это один из самых больших врагов хорошего самочувствия. И… я приготовил это сам, и хочу убедиться, что ты это съешь.       Перси приготовил это сам? По своему желанию? Я окинула взглядом поднос и заметила, что он отличается от того, что приносила мне Молли: сервиз был другим, более аккуратным и в едином цвете, порции лежали гармонично и не переваливались через края тарелки, да и сама пища была более правильной и полезной, а не жирной, как у матери многодетного семейства.       — Ты сам приготовил? Серьезно? А мама? Она?       Перси слегка нахмурился, сжал губы, но ответил как-то недовольно:       — Я сказал ей, что сам приготовлю тебе завтрак и… зелья принесу. Мама очень занята, ведь мы завтра уезжаем в Египет. Сегодня приедет Билл, и все очень суматошно… Впрочем, как всегда.       Увидев мое удивление на лице, он слегка замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я, немного подумав, похлопала по кровати, предлагая сесть, а сама поместилась на стул и аккуратно начала кушать яичницу.       Перси слегка замер, нахмурился, но чему-то кивнув, все-таки сел и поставил рядом с тарелкой два зелья. Увидев, что я без нареканий выполнила его просьбу, в немного требовательном тоне проговорил, осматривая преобразованный чердак:       — Готовка — это полезный навык. Чем-то напоминает зельеварение. Да, кстати. Я слышал, что у тебя были некоторые трудности с этим предметом. Можешь во время каникул потренироваться в нарезке овощей определенных размеров. Могу дать тебе клеенку, на которой я отметил нужное, она мне больше не нужна.       Заметив, как я посмотрела на него, принял более строгий вид и уже уверенный продолжил:       — Билл был моим куратором в школе и очень мне помог. Я взял пять факультативных предметов, и надеюсь, что смогу взять роль старшего брата и помочь тебе с учебой. Тот инцидент… — Перси помрачнел. — Это моя вина. Я недоглядел. Я должен был… как старший брат… как староста…       — Э-э, ну-ка, братец. Не надо вот этого.       Перси вскинул голову, как будто его током ударило. Прищурился, словно пытался разглядеть меня в микроскоп. Несколько долгих секунд молчания, и затем: «Сядь ровно».       Глупо моргая, словно сова на солнце, я выполнила это… что это вообще было? Приказ? Просьба? И тут же почувствовала прикосновение к волосам. Перси расчесывал меня.       Господи, что происходит?       Перси принялся расчесывать мои волосы. Аккуратно, бережно, словно они были сделаны из тончайшего стекла.       Если расчесывание мы провели в тишине, нарушаемой лишь какими-то взрывами и криками снизу, — спасибо, что я наверху, — то когда парень принялся заплетать мне косичку, причем не простую, а какую-то замудренную, он заговорил серьезней, но я услышала заботу.       — Джинни, — начал он, откашлявшись, глядя на меня с каким-то непонятным выражением лица. То ли сочувствие, то ли подозрение. — Ты какая-то… другая. После… случившегося. Не пойми неправильно, я рад, что ты в порядке. Но… ты изменилась.       Ага, изменилась. Это как сказать, что динозавры немного вымерли. Я не просто изменилась, я вообще теперь другой человек. В другом теле. В другом мире. И пытаюсь не сойти с ума от всего этого. Но как ему это объяснить?       — Что ты имеешь в виду? — спросила, стараясь придать голосу как можно больше невинности. — Я просто… немного устала. И все еще прихожу в себя после всего этого. Тайная комната, василиск…       Перси нахмурился. Кажется, он не поверил.       — Я знаю, что это не шутки. Но дело не в этом. Ты… ты стала более… резкой. Более… саркастичной. И… ты перестала интересоваться квиддичем!       Крэп. Вот это уже серьезно.       — Перси, — сказала, глядя ему прямо в глаза. — Я все та же Джинни. Просто… у меня сейчас другие приоритеты. И вообще, может, я просто повзрослела? Может, мне теперь больше интересны книги и зелья, чем полеты на метле?       В его глазах мелькнуло сомнение. Кажется, он все же не поверил.       — Хорошо, — сказал он, спустя время. — Но знай, если тебе понадобится помощь… или просто с кем-то поговорить… я всегда буду рядом.       Возможно, я не сильно помню Перси из фильма, но он хороший брат. Правда. Он единственный, кто заботился о Джинни, когда открыли тайную комнату. И, судя по всему, его в семье считают, как бы сказать, не того поля ягодка. Скорее всего, он перфекционист. Любит тишину, правила, порядок, знания и… ненавидит бедность и хаос.       За этот небольшой промежуток в теле седьмого ребенка данного семейства к Перси несколько раз вломились в комнату — близнецы снова устроили взрыв в своей комнате, из-за чего внизу долго стоял тошнотворный запах. Не придумав ничего лучше, они разворошили сундук Перси. Украли ли Джордж с Фредом что-то или позаимствовали как братья на время, я не знаю, но крики Перси слышала даже я. И мне было его жаль… по-человечески, ведь Уизли — это хаос.       Я и сама относила и отношу себя к категории сорвиголова, но в какой-то мере порядок люблю. А Перси — противоположность других членов семейства. Помнится, под конец он свалил из Норы, громко хлопнув дверью, как Сириус Блэк когда-то. Да, вернулся, но в каком понимании…       Подумав, я неловко схватила его за локоть, когда тот собирался уходить с очень сложным выражением лица. Помолчав немного, я его обняла за талию, не вставая со стула. Небольшая минутка тишины, в течение которой парень всё-таки приобнял меня в ответ.       — Переезжай ко мне? — эхом отозвалось в моей голове.       Вот это я выдала. Знала, что иногда нужно говорить то, что чувствуешь, но чтобы так сразу… Это как внезапно осознать, что ты умеешь летать, и прыгнуть с крыши. Может, я переборщила с откровениями?       Но, судя по лицу Перси, он был скорее ошарашен, чем возмущен. Кажется, ему даже понравилась эта идея. По крайней мере, на мгновение. Потом его лицо снова приобрело выражение строгой заботы и легкого беспокойства.       — Хорошо. Я скажу об этом маме и… — пробормотал он. — Приду через десять минут, но сначала выпей зелья.       Выпив элексиры, которые Перси оставил на столе, я почувствовала себя немного лучше. Или это просто эффект плацебо? В любом случае, теперь я готова к новым подвигам. Или, по крайней мере, к разбору шкафа.       Оставшись одна, я посмотрела в окно. «Нора» жила своей жизнью. Братья бегали по двору, что-то кричали и смеялись. Молли хлопотала на кухне, готовя обед.       Может, это и есть мой дом? Может, это и есть моя семья. Даже если они немного безумные и… хаотичные.       И Перси… Перси, возможно, станет моим союзником в этом новом мире. Человеком, который поможет мне разобраться во всем этом безумии. Человеком, который, несмотря на свою педантичность и любовь к порядку, сможет принять меня такой, какая я есть. Или, по крайней мере, не сожжет мои любимые рваные джинсы.       Спорить с Молли — это как пытаться переспорить ураган. Бесполезно и опасно для здоровья. Однако я уже всё решила за нас троих. Перси будет жить со мной, чтобы присматривать за мной и помогать мне с учебой. Конец истории.       Что ж, зато уютненько будет. Чердак и впрямь был по размерам огромен, и разделить пространство можно было, оградив балками, сделав красиво и эстетично, а также, что не менее важно, практично.       Итак, в нашей обители воцарился хаос, умноженный на два. Две кровати, два стола, два стула и два шкафа, переполненных всякой всячиной. С одной стороны, теперь у нас было больше места для хранения вещей. С другой стороны, теперь у нас было в два раза больше вещей, которые нужно было сортировать и организовывать.       Но, как говорится, нет худа без добра. Во время обустройства чердака мне удалось стащить у Перси несколько учебников и конспектов. И вот тут я поняла, что мне несказанно повезло с соседом по комнате.       Его конспекты были не просто аккуратными. Они были произведениями искусства. Каждая строчка выведена с каллиграфической точностью, каждое слово подчеркнуто разными цветами, каждое понятие снабжено подробными схемами и иллюстрациями.       Читать его конспекты было все равно, что смотреть на картину. Они были не просто информативными. Они были красивыми. Они вдохновляли на учебу. Ну, почти.       Заглянув в учебники, я поняла, что Перси — настоящий гений. Он не просто зазубривал материал. Он понимал его. Он анализировал его. Он применял его на практике. В его учебниках были пометки, комментарии, ссылки на другие источники.       Плюсы моего спонтанного решения множились в геометрической прогрессии. Перси взвалил на себя ответственность за поддержание порядка в нашей обители, за мое обучение и за мое душевное равновесие. Он был моим личным старостой, старшим братом, гением и палочкой-выручалочкой в одном флаконе.       Более того, он даже помог мне собрать мой старый сундук, который валялся под кроватью с тех пор, как я переехала на чердак. Тот, который мне покупали на первый курс, ведь завтра мне будет не до этого.       Завтра меня ждет ад. Билл, тетушка Мюриэль, сборы в Египет… Все это грозит вылиться в хаос, умноженный на десять.       К тому же, из-за моей «ситуации» мне придется пропустить поездку в Египет. Кажется, целитель решил, что путешествие по раскаленным пескам и общение с мумиями не лучшим образом скажутся на моем здоровье.       И вот тут начинается самое интересное. Вместо того, чтобы валяться на пляже и пить коктейли, мне придется куковать у разных семей, связанных с Уизли родственными связями, соседством неподалеку и долгами.       Первым пунктом в моей программе «культурного обмена» значится тетушка Мюриэль. По словам Перси, это та еще стерва. Она обожает промывать косточки всем родственникам и знает о них все, даже то, чего они сами о себе не знают.       Но это все завтра. А сегодня… сегодня нужно выспаться. Перси, узнав о моих проблемах со сном, дал мне зелье без сновидений. Сваренное им лично.       Поистине, гениальный человек. И, главное, брат.