Часть 3

В дверь ординаторской кто-то постучался. Звук был тихим, почти нерешительным, но в тишине раннего утра он прозвучал как удар грома. Северина вздрогнула, отрываясь от бесплодных попыток уснуть на жестком диване, и посмотрела на часы – 5:13. Слишком рано для визитов, слишком рано для проблем. Она с раздражением подумала о Люциусе. Как всегда, он спихнул на нее ночное дежурство, а сам умчался домой, ссылаясь на беременность Нарциссы . Северина вздохнула и, накинув халат, подошла к двери, открывая ее. На пороге стояла молодая медсестра, едва выше ее плеча, с большими, испуганными глазами и неуверенно сжимая в руках какие-то бумаги. Она казалась воплощением робости и нерешительности. — Здравствуйте, доктор Снейп, – проговорила девушка, запинаясь на каждом слове, и робко зашла внутрь. – Простите за беспокойство в такой час, но… А где доктор Малфой? Он велел мне передать это вам лично, как только вы будете на месте. Сказал, это срочно. — Заведующий уехал домой по важному делу, – отрезала Северина, стараясь скрыть усталость и раздражение, прозвучавшие в её голосе. – Что вам нужно? Говорите быстро и по существу, у меня нет времени на пустые разговоры. Девушка съёжилась под её холодным взглядом и протянула ей бумаги дрожащей рукой. — Мистер Малфой просил срочно пробить по базе данных вчерашнего пострадавшего. По его словам, это дело может оказаться… деликатным. Вот, тут все данные, которые удалось собрать на данный момент. Но он настаивал, чтобы это сделали именно вы. Северина вспомнила лицо того мужчины, которого привезли вчера ночью: измученное, в грязи и крови, с глубокими шрамами, пересекающими его лицо. Несмотря на все повреждения, в его чертах проглядывало что-то… благородное. А еще она запомнила его глаза – серые, как штормовое море, полные боли и какой-то глубокой, неизбывной тоски. Что-то в нём зацепило её внимание, не давало ей покоя. Что-то в его взгляде напомнило ей… о ней самой. — Спасибо, можете идти на дежурство, – кивнула Снейп, небрежно принимая бумаги и направляясь к своему столу. Медсестра, словно боясь навлечь на себя еще больший гнев угрюмого доктора, пробормотала что-то невнятное и поспешила выскочить из ординаторской, оставив за собой едва уловимый запах страха и дезинфицирующего средства. — Так, посмотрим, кто ты такой. Неизвестный байкер, рискнувший жизнью на наших дорогах, – пробормотала Северина, с легким цинизмом открывая папку с документами. Она пробежала глазами первые строки, не ожидая ничего необычного, и вдруг её взгляд застыл, словно приклеенный к странице. Кровь мгновенно отлила от лица, оставив неприятное ощущение ледяного оцепенения. Сердце вдруг бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в клетке. В груди что-то болезненно сжалось, лишая возможности дышать. Большими, жирными буквами на первом листе было напечатано имя: "Сириус Блэк", а рядом – прикреплена фотография. Качество снимка было неважным, сделанная явно наспех, скорее всего, уже в больнице, но даже при таком освещении, Северина не могла ошибиться. Она узнала его. Это был он. Неужели это действительно возможно? После стольких лет? После всего, что произошло? Северина быстро, почти лихорадочно, пролистала весь документ, словно надеясь найти ошибку, какую-то нелепую нестыковку, которая бы развеяла этот внезапно нахлынувший кошмар. Но все совпадало до мельчайших деталей: дата рождения, особые приметы, группа крови, даже старые шрамы, полученные в юности – всё указывало на то, что это действительно Сириус Блэк. Дыхание перехватило, в голове помутилось, и на мгновение она почувствовала, как мир вокруг нее начинает расплываться и терять очертания. В ушах зашумело, а сердце продолжало бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди. Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза и прижав холодные пальцы к вискам. В голове, словно в калейдоскопе, мелькали обрывки воспоминаний, смешиваясь с болью и страхом. Слишком много лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела его. Слишком много боли, обид, предательства, ненависти и… утраченной любви осталось в этом проклятом прошлом, которое она так отчаянно пыталась похоронить глубоко внутри себя. Но теперь оно вернулось, словно призрак из могилы, чтобы преследовать её в настоящем и разрушить её тщательно выстроенный мир. Через несколько мучительных минут, собрав остатки самообладания и пытаясь унять дрожь в руках, она села ровно и открыла страницу с контактными данными близких родственников. Просмотрев имена, она остановилась на одном, выделяющемся на фоне остальных, словно зловещий знак: "Вальбурга Блэк". Даже спустя столько лет одно упоминание этого имени вызывало у неё приступ тошноты и заставляло сжиматься внутренности от отвращения и ненависти. Она помнила Вальбургу Блэк как жестокую, властную, надменную и абсолютно беспринципную женщину, чья ненависть к Северине, казалось, не знала границ. Она презирала её за происхождение, за дружбу с её сыном, за всё, что она собой представляла. Для Вальбурги Северина была всего лишь грязнокровкой, недостойной даже стоять рядом с чистокровными Блэками. Она встала и, словно во сне, пошла к столу, где стоял телефон. Рука дрожала так сильно, что ей едва удалось набрать номер. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, и прислушалась к тягучим, монотонным гудкам, казавшимся ударами погребального колокола, отсчитывающими мгновения до неминуемой катастрофы. Наконец, после бесконечной, томительной паузы, в трубке раздался раздраженный, скрипучий голос, пропитанный высокомерием и нетерпением: — Алло! Кто смеет беспокоить меня в такой непотребный час?! – голос звучал резко и властно, словно отдавая приказ. – Если это Сириус и он опять ввязался в какую-нибудь грязную историю, то я… Северина откашлянула, перебивая поток гневных ругательств и собираясь с последними силами для того, чтобы произнести слова, которые изменят её жизнь навсегда. — Простите, мисс Вальбурга Блэк, за столь поздний звонок. Надеюсь, я не слишком вас напугала. Меня зовут Северина Снейп. Я – врач. И я звоню вам по крайне важному и, к сожалению, печальному делу. Ваш сын, Сириус Блэк, сегодня ночью попал в серьезную аварию. Он сейчас находится в нашей больнице. На той стороне телефона воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, словно в комнате внезапно выключили звук. Тишина была такой оглушительной, такой пугающей, что Северина почти физически ощущала страх и отчаяние, сгущающиеся на другом конце провода. Ей вдруг стало жаль эту женщину, несмотря на всю их давнюю, непримиримую вражду. В конце концов, она была матерью. И теперь ей предстояло услышать самое страшное известие, которое может услышать мать, – о том, что жизнь её ребенка висит на волоске. Спустя несколько долгих, мучительных секунд, казавшихся вечностью, в трубке, дрожащим от ужаса и отчаяния голосом, прозвучал крик: — Как он? Сириус… Как он? Он жив? Скажите мне правду! Умоляю, скажите, он хотя бы жив?! Господи, Сириус! Что с ним случилось? Что вы с ним сделали?! — Да, он жив, – ответила Северина, стараясь сохранить спокойствие и профессионализм в голосе, хотя внутри всё дрожало от напряжения, нахлынувших воспоминаний и надвигающейся бури. — Но его состояние крайне тяжелое. — Слава Богу… О, Господи, слава Тебе, он жив… – прошептала Вальбурга, и в её голосе впервые за долгое время прозвучали нотки искреннего облегчения, а затем – отчаянной мольбы. – Скажите мне, пожалуйста, где он находится? В какой больнице он лежит? И что… что именно с ним случилось? Это опасно? Я… я немедленно выезжаю! Скажите, что я могу сделать? Северина глубоко вздохнула, собираясь с духом для того, чтобы сообщить самые страшные подробности, которые она до сих пор скрывала. — Он находится в городской больнице Святого Мунго, – сказала она, стараясь говорить как можно более спокойно и ровно. – Его состояние крайне тяжелое, но, к счастью, стабильное. У него множественные травмы, в том числе серьезная черепно-мозговая травма. Ему необходима интенсивная терапия и постоянное, круглосуточное наблюдение. Мы делаем всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние и поддерживать его жизненные функции. Вам нужно приехать как можно скорее. – Она замолчала на мгновение, зная, что сейчас ей предстоит сказать самое главное и самое трудное, то, что она откладывала до последнего, надеясь, что ей удастся избежать этого. — Мисс Блэк, я должна вас предупредить… Он без сознания. Ваш сын находится в коме. В трубке снова воцарилось гнетущее молчание, еще более леденящее и жуткое, чем прежде, прерываемое лишь тихими, судорожными рыданиями и приглушенными всхлипами. Северина знала, что сейчас Вальбурга Блэк переживает самый страшный кошмар, который только может себе представить любая мать. И она, Северина Снейп, по воле злой иронии судьбы, стала тем человеком, который принес ей эту страшную весть, разрушив её мир и погрузив ее в пучину отчаяния. Её прошлое внезапно настигло её, словно злой рок, и теперь она была вынуждена столкнуться с ним лицом к лицу, чтобы помочь человеку, которого она когда-то любила, и поддержать женщину, которая её ненавидела. Каким бы ни было их прошлое, перед лицом смерти все обиды, ненависть и вражда отступают на второй план, уступая место состраданию и надежде. Северина замолчала, терпеливо ожидая реакции Вальбурги. Она предвидела гнев, обвинения, истерику, проклятия, но была совершенно не готова к такому сокрушительному, подавляющему молчанию. Впервые за долгие годы она почувствовала что-то похожее на жалость к этой жестокой и надменной женщине. И в то же время, она понимала, что ей самой предстоит пережить еще много боли, сомнений и тяжелых испытаний, прежде чем эта запутанная и трагическая история закончится. Она чувствовала, как старые, незажившие раны начинают кровоточить вновь, причиняя невыносимую боль, и осознавала, что ей придётся сделать сложный, мучительный выбор, от которого будет зависеть не только её собственная жизнь, но и жизнь человека, которого она когда-то любила, и которого она, возможно, никогда не переставала любить. Судьба сыграла с ней злую шутку, поставив её перед самым сложным и трагическим выбором в её жизни. И она должна была найти в себе силы, чтобы принять правильное решение, каким бы трудным, болезненным и невыносимым оно ни было. Игра началась. И правила этой игры были жестоки и беспощадны.