Часть 4

Коридоры больницы дышали тишиной раннего утра, нарушаемой лишь редким стуком каблуков и приглушенным гулом аппаратов жизнеобеспечения. Северина шла быстро, почти бегом, стараясь не думать о том, что ее ждет. Она словно бежала от самой себя, от своих воспоминаний, от своих страхов. Но они преследовали ее, словно тени, неотступно и безжалостно. Наконец, она дошла до двери реанимационного отделения. Остановилась на мгновение, чтобы перевести дух, и вошла. Яркий свет, запах медикаментов и монотонный писк мониторов оглушили ее. Она огляделась, пытаясь отыскать его среди множества коек, опутанных проводами и трубками. И увидела. Он лежал неподвижно, словно восковая фигура, бледный и безжизненный. Его лицо, испещренное шрамами, казалось еще более измученным в этом неестественном свете. Вокруг него суетились врачи и медсестры, проверяя показания приборов, вводя лекарства, следя за его дыханием. Но он не реагировал. Он был словно в другом мире, недоступный и далекий. Северина подошла к его койке и посмотрела на него вблизи. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты. Он выглядел таким хрупким и беззащитным, каким она никогда его не видела. Она вспомнила его юным, дерзким, неукротимым. Он всегда был полон энергии, жизни, бунтарства. Он был словно воплощение свободы. И видеть его сейчас таким… это было невыносимо. Она протянула руку и осторожно коснулась его руки. Кожа была холодной и влажной. Она почувствовала слабый импульс, бьющийся под ее пальцами. Он был жив. Но как долго? Она огляделась, ища врача, который мог бы ей рассказать о его состоянии. И увидела молодого доктора, склонившегося над монитором, внимательно изучающего показания. Она подошла к нему. — Доктор… – начала она тихо. – Как он? Доктор поднял голову и посмотрел на нее. Узнал. — Доктор Снейп, – кивнул он. – Вы… вы его знаете? — Да, – ответила она. – Я… старая знакомая. Как его шансы? Доктор вздохнул. — Он в очень тяжелом состоянии. Множественные травмы, черепно-мозговая травма, внутреннее кровотечение. Мы сделали все, что могли, чтобы его стабилизировать. Но… – он замолчал, качая головой. – Его мозг практически не подает признаков активности. Он в глубокой коме. — Есть шанс, что он выйдет из комы? – спросила Северина, стараясь сохранить спокойствие. — Шанс есть всегда, доктор Снейп, – ответил доктор. – Но в его случае… он очень невелик. Мы будем продолжать поддерживать его жизнь, но… нужно быть готовым к самому худшему. Северина кивнула, стараясь сдержать слезы. Она знала. Она знала, что его шансы невелики. Но ей нужно было услышать это от врача. Нужно было убедиться, что она сделала все, что могла. — Что я могу сделать? – спросила она. – Чем я могу помочь? Доктор посмотрел на нее с сочувствием. — Просто… будьте рядом с ним, – сказал он. – Иногда… этого бывает достаточно. Северина снова посмотрела на Сириуса. Он лежал неподвижно, словно спящий. Она взяла его руку в свою и сжала ее. — Я буду здесь, – прошептала она. – Я буду рядом. И она осталась. Сидела рядом с ним часами, держа его руку, разговаривая с ним тихим голосом, рассказывая ему о прошлом, о настоящем, о будущем. Она рассказывала ему о школе, о Джеймсе, о Римусе, о Питере. Она рассказывала ему о своих мечтах, о своих страхах, о своей любви. Она рассказывала ему все, что держала в себе долгие годы. Она не знала, слышит ли он ее. Она не знала, понимает ли он ее. Но она чувствовала, что он рядом. Она чувствовала его присутствие. И это давало ей силы. И вдруг… она почувствовала, как его рука слегка сжимает ее пальцы. Она замерла, затаив дыхание. Снова… легкое, почти незаметное движение. — Сириус? – прошептала она. – Ты меня слышишь? Она смотрела на его лицо, затаив дыхание. И вдруг… его веки слегка дрогнули. И он открыл глаза. Они были туманными, потерянными, не узнающими. Но они были открыты. Он смотрел на нее. — Сириус? – повторила она, стараясь сдержать волнение. – Это я. Северина. Ты меня помнишь? Он смотрел на нее долго, словно пытаясь вспомнить, кто она такая. И вдруг… в его глазах промелькнуло узнавание. — Севи? – прошептал он. – Ты… это ты? И тогда Северина поняла, что чудо свершилось. Он вернулся. Он вернулся из тьмы. Он вернулся к ней. Северина не верила своим глазам. Она наклонилась ближе, боясь, что ей это кажется, что это лишь игра воображения, измученного бессонной ночью и тревогой. Но его глаза, хоть и затуманенные болью и слабостью, смотрели на неё с узнаванием. — Да, Сириус, это я, – прошептала она, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Это я, Северина. Ты вернулся. Слабая улыбка тронула его губы. — Севи… – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Как давно… — Не говори, – перебила его Северина, прикладывая палец к его губам. – Тебе нужно беречь силы. Ты еще очень слаб. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться ее лица, но силы покинули его. Северина перехватила его руку и крепко сжала ее в своей. Она помнила, как сильно любила эту руку когда-то. Но слова его матери навсегда оставили шрам в её сердце. — Я здесь, – сказала она. – Я не уйду. Их взгляды встретились. В его глазах она увидела столько боли, тоски, вины, что ее сердце сжалось от жалости. Она знала, что ему предстоит долгий и трудный путь к выздоровлению. Но он жив. И это главное. Она огляделась, ища доктора. Ей нужно было сообщить о том, что Сириус пришел в себя. Ей нужно было, чтобы его обследовали. Ей нужно было, чтобы кто-нибудь подтвердил, что она не сошла с ума. Она увидела молодого доктора, склонившегося над монитором, и жестом подозвала его к себе. Он подошёл, удивленно вскинув брови. — Доктор, – сказала Северина, стараясь говорить как можно спокойнее, – он пришел в себя. Он открыл глаза. Доктор посмотрел на Сириуса и замер, словно громом пораженный. Затем, словно очнувшись, бросился к нему, проверяя пульс, давление, реакцию зрачков. — Невероятно! – воскликнул он, отрываясь от Сириуса. – Это просто невероятно! Я должен сообщить об этом профессору! Он выбежал из палаты, оставив Северину наедине с Сириусом. Она снова посмотрела на него. Он смотрел на нее с благодарностью, а еще... с чем-то, что Северина предпочла не замечать. Сириус так и не перестал её любить, это было очевидно. — Спасибо, Северина, – прошептал он. – Спасибо за то, что ты здесь. — Не за что, – ответила Северина. – Я просто… рада, что ты вернулся. Их взгляды снова встретились. И в этот момент она поняла, что прошлое никуда не делось. Она простила ему шалость с Люпином,но слова его матери... Она помнила их слишком хорошо. Он сам не понимал, как сильно эти слова ранили ее, девушку из небогатой семьи , воспитанную в нужде и лишениях. После 11 класса они расстались, и она сбежала учиться дальше, чтобы заглушить боль. И сейчас, когда Сириус снова в ее жизни, она должна решить, как вести себя. Она не знала ответа. Но она знала, что должна быть профессионалом. В палату вошёл профессор, окруженный другими врачами. Они начали осматривать Сириуса, задавая ему вопросы, проверяя его рефлексы. Северина отошла в сторону, стараясь не мешать. Она наблюдала за ними, надеясь лишь на то, что он выживет. Когда врачи закончили осмотр, профессор подошёл к Северине. — Доктор Снейп, – сказал он, – вы оказали неоценимую помощь. Ваше присутствие, несомненно, сыграло свою роль в том, что пациент пришел в себя. Я благодарю вас за это. — Я просто… была рядом, – ответила Северина, опуская глаза. — Не скромничайте, доктор Снейп, – улыбнулся профессор. – Вы сделали то, что не смог бы сделать никто другой. Он посмотрел на Сириуса, затем снова на Северину. — Вы можете остаться с ним, – сказал он. – Ему сейчас нужна поддержка. Северина кивнула и подошла к Сириусу. Она села рядом с ним и взяла его руку в свою. Это была дружеская поддержка, не более. Он смотрел на нее, и в его глазах она увидела то же самое – благодарность и… надежду. Надежду, которую ей не стоило поощрять. Она сжала его руку крепче и прошептала: — Все будет хорошо, Сириус. Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты поправился. И он ответил ей слабой улыбкой. Улыбкой, от которой у Северины что-то болезненно кольнуло внутри. Ей нужно было быть сильной. Иначе они оба снова пострадают.