Часть 5

Прошло несколько часов. За окном занимался новый день, озаряя палату мягким, утренним светом. Сириус спал, умиротворенно и спокойно, словно ребенок. Северина не отходила от него ни на шаг, боясь, что он снова уйдет в тьму. Она читала, слушала музыку, просто сидела рядом, держа его руку. Она чувствовала, что он рядом, что он жив, и это наполняло ее сердце теплом и надеждой. Внезапно дверь палаты распахнулась, и в палату ворвались двое: Вальбурга и Орион Блэки. Их лица были искажены тревогой и усталостью. Вальбурга, обычно такая надменная и неприступная, выглядела растерянной и испуганной. Орион, всегда такой сдержанный и хладнокровный, казался потерянным и растерянным. Они бросились к койке Сириуса, не обращая внимания на Северину. — Сириус! Сынок! – воскликнула Вальбурга, падая на колени возле койки и беря его руку в свою. – Что с тобой случилось? Кто это сделал? Орион стоял рядом, молча глядя на сына. В его глазах читалась боль. Сириус открыл глаза и посмотрел на родителей. Слабая улыбка тронула его губы. — Мама… папа… – прошептал он. – Я… я в порядке. — В порядке?! – воскликнула Вальбурга. – Ты лежишь подключенный к аппаратам! Это ты называешь "в порядке"? — Я… я просто устал, – ответил Сириус. – Мне нужно немного отдохнуть. — Отдохнуть? – повторила Вальбурга. – Ты мог умереть! Ты понимаешь это? Ты мог нас покинуть! Она заплакала, прижимаясь лицом к его руке. Орион подошёл к ней и обнял ее за плечи. — Все хорошо, Вальбурга, – сказал он тихо. – Он жив. Это главное. Он посмотрел на Северину, стоявшую в стороне, и нахмурился. — Кто вы? – спросил он. – И что вы здесь делаете? Северина подошла к ним. — Я доктор Снейп, – представилась она. – Я лечащий врач Сириуса. Вальбурга отпрянула от Сириуса и посмотрела на Северину с ненавистью. — Снейп? – воскликнула она. – Ты – Снейп? Что ты здесь делаешь? Ты не имеешь права даже прикасаться к моему сыну! — Мама, – попытался остановить ее Сириус, – не надо… Она спасла мне жизнь. Вальбурга проигнорировала его слова. — Я не хочу, чтобы ты к нему приближалась! – кричала она на Северину. – Ты всегда была для него плохим влиянием! Ты разрушила его жизнь! — Вальбурга, успокойся, – вмешался Орион, стараясь сдержать ее гнев. – Это не место и не время для выяснения отношений. Нам нужно думать о Сириусе. — Я думаю о Сириусе! – крикнула Вальбурга. – И я не хочу, чтобы эта… эта нищенка была рядом с ним! Сириус попытался сесть, но его тело не слушалось его. — Мама, – сказал он, стараясь говорить как можно громче, – Северина моя подруга. И я хочу, чтобы она была рядом со мной. Вальбурга посмотрела на него с ненавистью. — Ты всегда был таким упрямым! – воскликнула она. – Ты всегда делал все наперекор мне! Она отвернулась от него и снова посмотрела на Северину. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули палату! – приказала она. – Я не хочу видеть вас рядом с моим сыном! Северина посмотрела на Сириуса. Он смотрел на нее с мольбой. Она знала, что должна уйти. Но ей не хотелось оставлять его одного с Вальбургой. — Я… я пойду, – сказала она тихо. – Но я буду рядом. Если что-нибудь понадобится, зовите. Она повернулась и вышла из палаты, оставив Блэков наедине. Она чувствовала, как взгляд Вальбурги прожигает ее спину. Она знала, что эта война только началась. И ей предстояло бороться за Сириуса. За его жизнь. За его счастье. Северина вышла в коридор, стараясь не показывать, как задеты ее чувства. Слова Вальбурги ранили ее, словно ножом, но она не позволила ей увидеть свою боль. Она понимала, что Вальбурга сейчас находится в состоянии аффекта, что ей страшно за сына, что она просто ищет виноватого. Но это не делало ее слова менее болезненными. Она отошла к окну и посмотрела на город, просыпающийся под лучами утреннего солнца. Жизнь продолжалась, несмотря на боль и страдания. И она должна была продолжать жить. Должна была бороться. Северина стояла в больничном коридоре, словно прикованная к месту, ощущая себя выжатой, как лимон. Свинцовая усталость давила на плечи, но она не могла позволить себе поддаться ей. Внутри клокотал водоворот тревоги и решимости. Ей нужно было что-то делать, действовать, вырвать Сириуса из лап Вальбурги и его собственных внутренних демонов. Слова доктора эхом отдавались в голове: "Иногда просто быть рядом – этого бывает достаточно". Чушь! Сейчас, когда Сириус балансировал на грани, этого было катастрофически недостаточно. Ей нужно было вмешаться, стать щитом между ним и теми, кто, как она чувствовала, лишь усугубляли его состояние. Она вспомнила лицо Ориона, когда она впервые встретила его у палаты Сириуса. Он всегда казался ей более рассудительным и сдержанным, чем его взрывная супруга. Оставалась призрачная надежда, что она сможет достучаться до него, убедить в своих искренних намерениях. Она должна убедить его, что она не враг, не угроза, а просто друг, отчаянно желающий помочь Сириусу. Выждав несколько долгих минут, пока тишина не окутала больничную палату, Северина нерешительно постучала в дверь. Орион открыл почти мгновенно. Его лицо по-прежнему хранило печаль и хмурость, но в глубине глаз мелькнуло нечто, похожее на любопытство. — Доктор Снейп, – произнес он, его голос звучал настороженно. – Что вам нужно? — Мистер Блэк, – ответила Северина, стараясь сохранить ровный тон, – я хотела бы с вами поговорить. Если у вас найдется время? Орион окинул ее оценивающим взглядом, в котором смешивались сомнение и сдержанный интерес. После долгой паузы он коротко кивнул. — Хорошо, – согласился он. – Подождите минутку. Он вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. Холодный больничный воздух кольнул кожу, напоминая о ее собственном волнении. — Что вы хотели? – спросил Орион, сверля Северину подозрительным взглядом. — Мистер Блэк, – начала Северина, тщательно подбирая слова, – я понимаю, как тяжело вам сейчас. Я вижу, что вам больно видеть Сириуса в таком состоянии. И я знаю, что Вальбурга… не одобряет наше знакомство. Орион сдержанно кивнул, его лицо слегка смягчилось. — Вальбурга всегда была… немного эксцентричной, – признал он. – Но она любит Сириуса. Больше всего на свете. В своей манере. — Я знаю, – кивнула Северина. – И я ни в коем случае не хочу причинить ей боль. Я лишь хочу помочь Сириусу. Мы дружили много лет назад. Еще в школе мы были близки. И сейчас для меня не имеет значения ничего, кроме его здоровья и нашей дружбы. Он нуждается в поддержке, и я хочу быть рядом, как друг. — В вашей поддержке? – переспросил Орион, в его голосе прозвучало недоверие. – Что вы имеете в виду? — Я имею в виду, что я знаю Сириуса довольно хорошо, – терпеливо объяснила Северина. – Я видела его сильные и слабые стороны. Я понимаю, что ему нужно, чтобы выздороветь. И я готова сделать все, что в моих силах, чтобы ему помочь, как друг. Орион продолжал смотреть на нее с сомнением, его взгляд стал еще более пронзительным. — Почему? – спросил он прямо. – Почему вы хотите ему помочь? Вы ведь… только друзья? Вопрос застал Северину врасплох. На мгновение она потеряла дар речи, осознавая, что ее прошлое с Сириусом было далеко не простым. И даже сейчас, когда все это осталось позади, чувство долга и беспокойство за его благополучие были сильнее любых старых обид. Сейчас, в этот критический момент, важна была только его жизнь, и их дружба. — Я… я забочусь о нем, – ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Он мой друг. И я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я просто не могу стоять в стороне. Орион молчал, продолжая сверлить ее взглядом, словно пытаясь проникнуть в самые сокровенные уголки ее души. После затянувшейся паузы он наконец произнес: — Хорошо, – сказал он, и в его голосе послышалось едва заметное смягчение. – Я хочу вам верить. Но вы должны понимать, что Вальбурга все еще помнит вашу близость в школе, ваше прошлое, и это может создать дополнительные сложности. Она не забывает обид. Несмотря на все, что было между ними, Северина не держала зла на Вальбургу. Она понимала, что та действовала из материнской любви, пусть и извращенной, искаженной тяжелой болезнью. В этот момент единственной ее целью было здоровье Сириуса. — Я знаю, – ответила Северина. – Я просто прошу, чтобы она позволила мне быть рядом с Сириусом. Хотя бы иногда. — Я поговорю с ней, – пообещал Орион. – Я попытаюсь ее убедить. Но я ничего не могу обещать. Вальбурга может быть очень… убедительной. — Спасибо, мистер Блэк, – ответила Северина с искренней благодарностью. – Я это очень ценю. Орион кивнул и снова открыл дверь в палату. — Подождите здесь, – бросил он через плечо. – Я сейчас вернусь. Он скрылся за дверью, оставив Северину в одиночестве в стерильном больничном коридоре. Она снова повернулась к окну, наблюдая, как город просыпается к новому дню, как серые тени отступают под натиском первых солнечных лучей. И в этот момент, вопреки усталости и тревоге, в ней зародилась хрупкая надежда. Надежда на то, что она сможет переубедить Вальбургу, доказать ей свою искренность. Надежда на то, что она сможет помочь Сириусу выбраться из этой темной ямы. Надежда на то, что их дружба, закаленная временем и испытаниями, выстоит. Она сжала кулаки, полная решимости бороться за Сириуса, пока у нее оставалась хоть малейшая возможность. И пока Орион говорил с Вальбургой, Северина думала о том, как могла бы убедить Вальбургу, если бы у неё была такая возможность. Она подумала, что лучше всего сработает апелляция к материнским чувствам Вальбурги. Северина попробует убедить Вальбургу, что они обе хотят одного и того же: здоровья и счастья для Сириуса.