Путь осилит лишь идущий

Кацудон дымился на тарелке, пар поднимался к потолку, растворяясь в полосах полуденного света. Я ковырял вилкой в яйце, желток, желток растекся по рису, как солнечный блик на грязном асфальте. Хитоши сидел напротив, его золотые глаза изучали меня поверх чашки черного кофе. – Ты спал четыре часа, – сказал он, не вопросом, констатацией. – Этого мало, особенно для тебя. Я проталкиваю кусок свинины в рот, кивая. Мясо было немного пересолено, но я промолчал, только кивнув, откладывая столовые приборы  – Достаточно. – рука непроизвольно потянулась к шраму на груди, спрятанному под водолазкой. Боль пульсировала в такт сердцебиению, напоминая о цене второго шанса. Слова застревают в горле, но я должен спросить вновь – Вы еще верите, что я смогу что-то сделать? Я даже себя не спас… Я сломался. Прыгнул. Герой не может быть таким слабым. Он вздыхает, ставит чашку с тихим лязгом и я боюсь посмотреть на него. Предпочитаю ощупывать длинные бугристы полосы на груди через тонкую ткань, смотря на полупустую тарелку.  – Спасение - не однократный акт. –  Голос Хитоши, ровный как поверхность озера, заполняет тишину. – Это путь. И если я правильно увидел в твоих глазах, ты уже на нем. Падение ценный урок. Ты встал, хоть и с нашей помощь. Это и есть сила Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладонь. Воспоминание о крае крыши, ветре в волосах, тетради, улетающей в пустоту, пронзило сознание. – Моя мать… Она всегда видела во мне героя. А я обманул ее, я не достоин ее – голос срывается, теперь я смотрю в его глаза с решимость. Мои зеленые встречаются с его золотыми – Поэтому я хочу исправится, стать героем, которого она заслуживает. Спасать людей… Спасти Леди Нагант. Но… но я не знаю с чего начать –  Бывший герой равновесия изучает меня, а потом слегка кивает, будто сам себе. Его уголки губ приподнимаются в полуулыбке. За спиной раздается легкий скрип половицы, в воздух просачивается горький запах дыма. Прежде чем я успеваю обернутся, рука ложится мне на плечо, сжимая его с удивительной нежностью. – Мы поможем – прозвучал хрипловатый голос Кемури. Она обошла стул и села рядом подвигая ко мне кружку с травяным чаем. Аромат ромашки и мяты обволакивал, как обещание покоя – Герои не рождаются в доспехах. Их ковыряют из осколков, в которые они себя разбивают. Второе ты уже сделал, теперь стоит потренироваться в первом – Хитоши кивает, его золотые глаза смягчаются: – Мы начнем с малого. Не с боев, а с восстановления.  Кемури тянет руку и хватает со стола помятый, но вновь целый блокнот - мои собственные заметки о причудах, испещренные красными пометками. Я так и не смог расстаться с ним, решив прихватить, вдруг понадобится – Твой анализ Всемогущего – тычет она в одну из страниц –  почти гениален. Но тут, – острый ноготок указывает на расчет траектории, –  ошибка в угле. Исправишь завтра. После медитации. Я хотел возразить, но Хитоши перебивает, пока Кемури щелкает серебристой зажигалкой, прикуривая сигарету” – Не дергайся. Мы не будем гонять тебя по крышам или лупить почем зря в спарингах. Сначала научимся дышать. – Спокойно продолжает Хитоши, пока Мисс Фумаж выдыхает дым колечком, которое зависает между мной и ними, как символ невысказанного – Шрамы болят? Я киваю, не решаясь возражать. Кемури протягивает маленькую баночку с мазью, она пахнет мятой и чем-то горьким. – Втирай перед сном. Не только для ран, но еще для головы. Чтобы не возвращаться туда, на крышу –  Хитоши встает, поправляет складки на одежде: – Завтра в семь. Медитация, затем легкая растяжка. Твое тело должно понять, что оно тебе не враг. А пока, я принесу тебе ноутбук и новый блокнот, изучай информацию о героях, злодеях, делай то, что делал до этого. Можешь начать с анализа тех ошибок, что я отметил в твоей старой тетради. – А когда… – Я сглатываю –  когда я смогу спасать людей? –  Кемури усмехается, но в ее глазах нет насмешки: – Ты уже начал. Спас себя. Теперь учись спасать других. Медленно – Она тянется к моему шраму на груди через ткань, но останавливается, будто боится сделать больно. –  Завтра покажу, как падать. Чтобы в следующий раз, если решишь прыгнуть… – ее голос дрогнул –  … ты знал, как приземлится –  Хитоши кладет передо мной старенький ноутбук, поверх которого лежит новый блокнот. Он открывает его на первой странице, на нем расписание: – Первая неделя: дыхательные практики, анализ тактик, основы рукопашного боя. Без перегрузок – читаю я вслух, пробегаясь по строчкам аккуратного почерка. Руки непроизвольно сжимаются, пальцы белеют от усилия, направленного на баночку с мазью. Боль в груди все еще пульсировала, но теперь - в такт надежде – Спасибо –  шепчу я, не поднимая глаз. Кемури треплет мои зеленые волосы: – Благодари, когда спасешь кого-нибудь. А сейчас… – она бросает ему яблоко – ешь. Героям нужны витамины. Мои спасители выходят из комнаты, а я смотрю на новый блокнот. Добротный, с обложкой из плотной черной кожи и металлическими накладками по углам, с яркой магнитной застежкой красного цвета. Я пролистываю страницы, уже прицениваюсь с чего начать, как вдруг мой взгляд падает на небольшую надпись на последнем листе: “Сила - не в отсутствии трещин, а в том, как свет проходит сквозь них. Пусть каждый шрам станет твоим проводником, а не клеткой”. Читая это, я резко захлопываю блокнот, прижимая его к груди, но шрамы на ней будто ответили легким теплом. Впервые за долгое время земля под ногами казалась не краем пропасти, а дорогой. *** Прошел уже месяц и я все еще не верил что живу эту жизнь. Как объяснили Кемури и Хитоши они сильно нашумели перед тем как нашли меня, поэтому решили залечь на дно на какое-то время в одном из своих убежищ. То, что изначально показалось мне уютной квартирой оказалось не примечательным складом на окраине города. Пространство похожее на лабиринт из механических стеллажей, уходящих под потолок, как ребра гигантского механического зверя. В этой части царит полумрак, освещаемый только узкой линией окон под потолком. В противопоставление этому идут офисные помещения. Они возвышались над складом, словно гнездо на скале, на металлических балках коробка из гипсокартона. Попасть туда можно было только по скрипучей лестнице. Она то как раз и была принята за уютную старую квартиру: три небольших жилых комнаты, ванная с туалетом и кухня, совмещенная с гостинной. Это место и стало домом. Так как мои спасители пока не могли проводить свои операции, то они решили с полной самоотдачей заниматься моим обучение. Я был не против, с полной самоотдачей погрузившись в тренировки, чтобы забыться и стать лучше. Кемури предложила мне выйти и погулять, но я отбросил эту мысль в дальний шкаф. Все ради того чтобы спасать других людей, спасти Леди Нагант. Стать тем героем, которого во мне видела моя мама. Несмотря ни на что, я стану им. Кажется Хитоши и Кемури верили в меня и как бы я не пытался, я не мог не заразиться их оптимизмом. Гоняя меня весь месяц они заставили пересмотреть много всего, не только мою бесполезность. Раньше я думал, что дыхание - это просто воздух. Вдох, выдох, ничего сложного. Но Хитоши, он превратил это в науку. В математику живого тела. Месяц назад я задыхался от собственного страха, а теперь… Теперь кажется я могу слышать, как воздух входит в легкие, будто перебирая звуки невидимой арфы. Каждый звук - нота. Каждый шрам - резонатор. Первую неделю я ненавидел эти упражнения. Сидеть на циновке, считать до четырех, семи, восьми… Казалось, это бессмысленно. “Как это поможет в бою?” - спрашивал я. А он ставил передо мной чашку с водой и говорил успокоить движением. Я начинал злится. Вода дрожала, как мои руки перед падением. Но потом… Потом я начал замечать, что шрамы на ребрах перестали гореть, когда я вдыхаю глубоко. Они будто… затягивались изнутри.  Хитоши не объясняет - он показывает. Спустя неделю занятий, когда я отрабатывал удары на воздухе, он внезапно крикнул: “Дыши!”. И я понял: я задерживал воздух, будто пытался заморозить боль. Теперь вдыхаю через удар, выдыхаю через блок. Воздух стал щитом и мечом.  Самое странное - я начал слышать дыхание других Кемури, когда она курит - короткие, нервные затяжки. Хитоши - ровные, как маятник. Даже ворона за окном… Ее клюв открывается так моим вдохом. Это пугает. Будто я вижу мир через новое измерение.  А еще… теперь я меньше задыхаюсь во сне. Раньше, каждый раз когда меня не вырубало из-за истощения, я просыпался, хватая ртом пустоту. Теперь это происходит через раз. Теперь, когда мне вновь снится крыша и тот ветер, я стараюсь дышать. На четыре счета. Задержка - семь. Выдох - восемь. Я все еще вскакиваю посреди ночи, но страх понемногу растворяется, как сахар в чашке кофе Кемури. Хитоши говорит, что дыхание - это мост. Между тем, кем я был, и тем, кем стану. Я все еще не знаю, куда ведет этот мост. Но теперь, когда я сижу в позе лотоса, слушая как сердце бьется в ритме шагов Кемури по коридору… Мне начинает казаться, что я уже на пути.  Интересно, слышит ли так Всемогущий? Чувствует ли он, как его сила пульсирует в ритме дыхания? Если да… Тогда, может и я смогу. Не стать им. А найти собственный ритм. Возможно без улыбки или лозунгов. Просто - дышать. И жить. Вторая вещь, что заставили пересмотреть мои новые учителя, так это анализ. Раньше я думал, что аналитика - это цифры. Секунда перезарядки, метры радиуса, проценты урона. Я разбирал причуды, как часы, но забывал, что внутри них - люди. Хитоши… он показал мне, что слабость - это не дыра в броне. Это трещина в характере. Страх, гордыня, жажда признания - вот куда надо бить. Месяц назад я бы сказал что Каччана нельзя победить. Его взрывы слишком быстры, гнев слишком ярок. Но теперь я вижу: он всегда начинает с левого хука, если противник отступает. Всегда. Потому что ненавидит, когда от него бегут. А что если подставить плечо, спровоцировать этот удар, зная, что следующий будет предсказуем? Я разобрал досье на сотни героев. Я узнал, что “Гранитный Щит” моргает левым глазом перед атакой, а “Фантом” подсознательно избегает зеркал - боится своего отражения. Это не данные из файлов, а из долгого анализа любого материала из сети. Это то, что Хитоши вытащил из меня, как зуб: медленно, больно, но начисто. Я все еще ненавижу некоторые из его заданий. “Уничтожь Всемогущего. используя только воздушные шары и кричащего младенца”. Смешно? Но когда я предложил использовать шум ребенка, чтобы отвлечь, а шары - чтобы скрыть приближение… Хитоши кивнул. “Ты начинаешь видеть нити”, сказал он тогда, а я вдруг понял, что Всемогущий - не бог. Он человек, который прячет усталость за улыбкой. Иногда мне страшно. Раньше я верил, что герои - это свет. Теперь я вижу их тени. Но… это делает их реальными. А если они реальны - их можно победить. Не силой, а умом. Как Хитоши разложил меня по полочкам за пять минут: “Ты избегаешь конфронтации, потому что боишься, что твои расчеты ошиблись. Перестань бежать - начни угадывать”. За это месяц я уже сменил пять толстых блокнотов и кажется моя скорость их траты со временем только возрастает. Я представляю поле боя - стратегия складывается сама. Шаги, удары, провокации… Как будто мне приходилось дирижировать оркестром. Возможно, это и есть “баланс”, о котором твердит Хитоши. Не контроль, а гармония с хаосом. Третья вещь, в которой они решили поменять мое мнение, это понятие силы. Раньше я думал, что сила - это кулаки, разрывающие воздух, или удары, от которых дрожит земля. Теперь я знаю: сила - умение не сломаться, когда мир внутри или вокруг тебя превращается в дым и крики. Месяц назад я боялся собственной тени, теперь я учусь танцевать с ней под аккомпанемент смеха Кемури. Они плавно прогоняют мое тело по курсу физической подготовки, стараясь подготовить к любым невзгодам. Хитоши превратил мою слабость в цифры. “Дисбаланс: 40%”, говорит он и я смещаю вес, даже если мышцы горят. Его графики, углы, схемы - как карта, ведущая из ада в чистилище. Он не верит в “не могу”. Он верит в “перерасчет”. Когда я сдаюсь, падая от очередного упражнения, он просто отмечает: “Дисбаланс в напряжении мышц. Исправить”. И я пытаюсь снова. Потому что его холодный расчет стал моим компасом. А Кемури… Она учит падать. Да, падать. “Если ты не боишься земли - то не боишься удара”. Каждое утро кувырки, страховки, как будто я снова в детстве, только вместо игр - боль в ребрах. Но спустя неделю, когда она толкнула меня внезапно, я автоматически сгруппировался. Не ушибся. Маленькая победа, наверное, и таких становится все больше. Рукопашный бой же оказался не про кулаки. Это про углы, про то, как перенаправить силу противника против него самого. Хитоши показывает приемы, а ловлю себя на том, что вижу в них математику: тут вектор, тут - точка опоры. Мой мозг, всегда ищущий схемы, согрет. Но все не могло быть так хорошо. Кемури весь месяц предложила мне выйти прогулятся, но я с упорством требовал тренировок. Теперь ей похоже это в конец надоело и она решила, что лучшим вариантом будет вытащить меня в центр города в одно из других убежищ. Я долго отбивался, но после того, как Мисс Фумаж пообещала мне показать что-то новое, а Хитоши разнес любые мои аргументы против отдыха, мне пришлось сдаться. *** Куртка Кемури все еще пахнет дымом и ванилью. Я кутаюсь в нее посильнее, будто она поможет скрыть легкую дрожь. Хитоши сказал: “Это просто смена обстановки”, но его взгляд скользит по мне, проверяя, все ли в порядке. Он знает. Всегда знает. Я поправляю рюкзак на спине, запас вещей на пару дней. Все необходимое: ноутбук, одежда, блокноты и письменные принадлежности. Я еще раз пробегусь по списку и смотрю на Кемури, которая спокойно проверяет свой запас сигарет, но делает это медленнее обычного. Притворяется занятой, чтобы не давить на меня. Знаю, потому что трижды за минуту она посмотрела в мою сторону.  – Эй, Изуку, – кричит она вдруг –  если заблудишься - свисти - свисти как суслик –  Я фыркаю, но губы сами растягиваются в улыбку. Она хрюкает, довольная, и идет к двери, открывает дверь. Затхлый воздух склада врывается внутрь, пахнет сыростью и пылью. Кемури выходит первой, спуская по лестнице и крича что-то неразборчивое о том, чтобы яе догонял. Я тяжело вздыхаю и сверлю взглядом дверь. – Поехали – шепчу я себе. И делаю шаг. Не в пропасть. В новую жизнь. Где шрамы - не клеймо, а доспехи. А они… они те, кто научил меня их носить.