… особенно сейчас?

Комната девушек

Марлин МакКиннон

      В комнате девочек периодически слышался звук пружин матраса и шорох одеяла. Марлин ворочалась на кровати, старательно ища удобную позу для сна, который все никак не шел. Мысли то и дело стаей ос разлетались по голове, не давая спокойно уснуть. Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок.       Ее мысли занимал Сириус. Она продолжала винить себя за неосторожные слова, за свою невнимательность и недальновидность. Давно уже нужно было поговорить с ним и прийти к перемирию. Но до этого нужно было разобраться в себе, своих чувствах и желаниях.       Поднявшись в кровати и подставляя под спину подушку, Марлин села, отодвинув полог своей кровати. Она взяла с тумбочки альбом для рисования и свою волшебную палочку.       Задвинув посильнее полог, Марлин прошептала «Люмос». Конец палочки озарил яркий серебристый свет. Девушка открыла альбом на последней странице, куда вложила пергамент со своим вопросом.       Она перечитала его еще раз: «Если бы была такая возможность, с кем ты хотела наладить отношения?».       Вопрос был написан знакомым ровным изящным почерком. Марлин сразу же поняла, что Сириус, также как и она, специально задал этот вопрос. А заранее зачарованный пергамент достался именно ей. От этого осознания в душе разливалось странное тепло — между ними есть что-то общее.       От нового открытия и неугомонных мыслей спать и вовсе расхотелось, поэтому Марлин махнула палочкой, выключив свет, выглянула из-за полога своей кровати. Остальные девочки мирно спали.       «Вот везет некоторым» — пронеслось в голове у девушки.       Марлин слезла с кровати, положила палочку в карман длинных клетчатых пижамных штанов, обула тапочки и направилась в общую гостиную, не забыв захватить альбом и карандаш. В гостиной практически не было света. Только догорающих в камине огонек освещал маленькую площадь вокруг себя теплым светом.       За окном стояла глубокая ночь. На улице моросил дождь, капли которого тихо ударяли по стеклам окон, выходившими в комнату. От субботней приятной погоды не осталось и следа. Хотелось побыстрее укрыться или занять теплое место возле камина. Марлин постояла немного перед входом в гостиную. Она решила не зажигать палочку, поэтому ждала, пока глаза привыкнут к полутьме. Разглядев единственный источник света в виде камина, Марлин направилась к нему. Она решила скоротать бессонную ночь рисованием. Процесс позволял сосредоточиться, расслабиться и ненадолго опустошить голову. Практически подойдя к камину, Марлин услышала посторонние звуки в перерывах между тихими ударами капель дождя по стеклу.       Девушка остановилась, прислушиваясь и смотря на огонь. Изначально, она подумала, что эти звуки исходят из камина, но вскоре они повторились со стороны окна. Марлин повернула голову к окну. Из-за долгого взгляда на свет от камина, она не сразу смогла разглядеть в темноте силуэт на подоконнике. Вглядевшись, она поняла, что на подоконнике кто-то сидит. Чуть позже темный силуэт прояснился, и она увидела, что это парень. Он поджал под себя колени и, положив голову на них, немигающим взглядом смотрел в окно. Что-то в этом парне Марлин показалось знакомым.       Четкий профиль лица, аристократические черты и черные до подбородка кудри, которые спадали на лицо юноши. Белая рубашка выделялась в темноте, а темное пятно возле него оказалось черной кожаной курткой, которую парень положил рядом с собой.       В голове у Марлин быстро промелькнула мысль «Сириус!». Она узнала его.       «Что он тут делает? Я думала, он давно вернулся в комнату»       Девушка продолжала стоять возле камина и глядеть на Блэка. Она до сих пор держала в руках альбом и карандаш. Всматриваясь в расплывчатую в темноте фигуру Сириуса, Марлин поняла, что в нем было что-то не так. Он то и дело вздрагивал всем телом и тихо шмыгал носом.       «Не может быть!» — пронеслось в голове у девушки. «Сириус… Блэк плачет! Как такое возможно?!»       В сердце Марлин что-то екнуло, будто бы оно пропустило парочку ударов, а в душе зародилось странное чувство, будто бы она узнала тайну, которую никто не должен был знать. Девушка сама не понимая, зачем и почему, отправилась в его сторону.       Она раньше никогда не видела его в настолько расстроенных чувствах. Сириус всегда прятал их глубоко в душе, показывая только маленькую часть спектра всех своих эмоций и состояний. Девушка не знала, как Блэк отреагирует на ее появление после всего случившегося. Да и в принципе на тот факт, что она поймала его в столь уязвимом состоянии. Однако ее желание извиниться после ссоры, интерес и зарождающееся сочувствие сами отправили Марлин в сторону окна.       Осторожно ступая, чтобы не обозначить себя, Марлин подошла к Блэку со спины.       — Сириус? — полушепотам спросила она, положив руку ему на плечо. Он вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, ненароком смахнув руку Марлин со своего плеча. На Марлин уставились потускневшие серо-голубые глаза, чей цвет в темноте был больше темно-серым, нежели наполненный голубыми оттенками. Казалось, парень уже успел выплакать всю насыщенность цвета своих глаз. В глазах Сириуса Марлин успела прочитать растерянность и испуг. И боль. Мокрые дорожки от слез на щеках и покрасневшие глаза явственно говорили о том, что он сидит здесь не первый час.       До сих пор не веря собственным глазам и не понимая, что могло произойти, чтобы человек, который все годы учебы соревновался с ней в словесной перепалке, сидел в одиночестве и плакал. Его образ наглого, самоуверенного аристократа с бунтарским характером и непревзойденным умением контролировать себя, который отложился у нее в голове, совершенно не пересекался с юношей, который сейчас сидел перед ней.       — Что.. что случилось? — вырвалось у Марлин одними губами. Она настолько не ожидала увидеть Блэка здесь, да еще и в таком состоянии, что просто не могла вымолвить и слова.       Сириус еще несколько секунд смотрел на нее растерянно, не обращая внимание на мокрые глаза и волосы, которые тонкими прядями прилипли к щекам. В следующем мгновении осознав, кто перед ним, и в каком состоянии она сейчас его застала,       Сириус моргнул и быстро отвернувшись, ответил, стараясь придать голосу твердость и леденящие нотки:       — Тебе то какое дело?       Марлин промолчала. В чем-то он был прав. Это не ее дело. Они не были друзьями, даже приятелями их сложно было назвать. Марлин понимала, что она далеко не тот человек, которому Сириус мог поведать о своих проблемах. Они в принципе ни разу не разговаривали даже в общих чертах о вещах, которые их волновали.       Спокойные разговоры они могли вести с друг другом только в рамках уроков или совместной работы над домашним заданием. Тем более, Марлин до сих пор в красках прокручивала в голове ссору на пикнике, поэтому отлично понимала и даже предсказывала, что Сириус скорее прогонит ее, нежели решится что-то рассказать.       Марлин потупила взгляд, решая ежесекундно что ей делать дальше. Она испытывала чувство вины за недавний конфликт между ними, боролась с желанием поговорить с Сириусом и попытаться извиниться. Сейчас у нее не было никакого искушения поддеть его остринкой и токсичной фразой. Марлин искренне хотела помочь ему и остаться, но понимала, что вряд ли Блэк позволит ей увидеть его настоящего.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — тихо произнесла Марлин, стараясь заглянуть в его глаза. Она снова решила не отступать, как всегда при их с Сириусом спорах.       — Ничего, — услышала она тихий ответ от парня, который продолжал смотреть в окно и избегать прямого взгляда.       — Кого ты пытаешься обмануть, особенно сейчас?       Сириус вздрогнул, но не повернулся к девушке. Точно такую же фразу он слышал несколько часов назад от Регулуса.       Только в интонациях Марлин не было укора и обиды. Девушка будто бы говорила «Я вижу, что тебе плохо, перестань отрицать и расскажи, что случилось». От этого контраста внутри остро кольнуло, а после, на мгновение, разлилось чем-то теплым и успокаивающим.       МакКиннон подошла ближе к юноше, встав по другую от него сторону. Теперь она могла видеть часть его лица. Сириус продолжал смотреть в окно, но заприметив Марлин боковым зрением и быстро смахнув бежавшие слезы кулаком, повернулся к однокурснице.       Все еще не смотря ей в глаза и попытавшись выйти из ситуации с выигрышем для себя, Сириус натянул свою излюбленную маску холодности и надменности, за которой чаще всего он пытался спрятать свои истинные чувства. Получилось крайне плохо.       — МакКиннон, иди куда шла! — отчеканил Сириус, сосредоточив в голосе все оставшееся Блэковское высокомерие и пытаясь прогнать неожиданного свидетеля его слабости.       — Это не твоего ума дело!       Он никого не ждал, устроившись в углу на подоконнике. Он надеялся, что его никто не увидит. Сириус мог еще снести Джеймса, если бы тот явился в гостиную в поиске друга, но никак не Марлин МакКиннон.       Но это оказалась она.       Марлин, которая была не такой, как другие девушки. Марлин, которая всегда с ним спорила и могла ответить так же колко, как и он. Марлин, которая ненароком обидела его, хотя он понимал, что она не хотела. Марлин, которая застала его врасплох, когда он наткнулся на нее в коридоре. Марлин, которая уже давно не выходила у него из головы. Марлин, которая была девушкой, сошедшей со страниц самых волшебных и невероятных сказок.       — Сириус… — девушка вздохнула, и не спрашивая разрешения уселась рядом с ним на свободный участок подоконника. Альбом и карандаш девушка положила возле себя.       МакКиннон сама не понимала, какой будет исход из этой беседы, но почему-то не хотела уходить. Она проигнорировала его резкий, наполненный грубостью ответ. Марлин уловила его интонации, поняла, что у него практически не осталось моральных сил на споры и отпор.       — Давай хотя бы не сейчас, пожалуйста? — она посмотрела в его лицо, отмечая, что Сириус избегает ее взгляда.       — То есть… — голос предательски дрогнул, — уходить ты не собираешься? — уточнил парень, сам не понимая, на какой ответ он рассчитывает, но осознавая, что хочет, чтобы она осталась.       Девушка помотала головой. Она с упорством посмотрела на Сириуса, пытаясь заглянуть в глаза. Блэк задержал дыхание, провел пальцами по черным волосам, зачесывая их назад, откинулся на твердую каменную стену и бросил взгляд на Марлин.       Она продолжала всматривалась в его лицо, когда, наконец-то, он посмотрел на нее. Марлин нутром почувствовала, как маска аристократа разбилась вдребезги, и она смогла увидеть Сириуса настоящего в этот момент.       Его ладони, лежащие на коленях подрагивали, пальцы нервно крутили жесткие серебряные кольца, рукава белой рубашки наспех и совершенно неаккуратно были закатаны до локтя, а на шее висел уже развязанный красно-желтый галстук. Его потускневшие глаза отражали отчаяние и пустоту, черные ресницы блестели от застывших слез, а губы были сжаты в тонкую ниточку, явно демонстрируя сколько сил Сириус пускает на то, чтобы не разрыдаться перед ней. Весь его образ говорил о том, что внутри Сириуса разрастается большая дыра печали и боли.       Что же случилось у него?       Сириус пытаясь контролировать дыхание, чтобы Марлин не услышала всхлипов, всматривался в ответ на нее. Ее каштановые волосы россыпью спадали на открытые плечи и ключицы, которые были видны из-за голубой короткой майки на тонких лямках. В серых туманных глазах Сириус на свое удивление смог уловить беспокойство, волнение и чувство вины вперемешку со страхом. Страхом за него и его состоянием. Марлин кусала губы, не переставая теребить в руках какую-то подвеску. Солнце. Сириус еще на пикнике заметил, что она надела ее. Видимо, забыла снять перед сном. Она явно не ложилась спать, ведь несмытый и размазанный макияж легкой черной вуалью обрамлял ее глаза. Девушка выглядела уставшей и измученной от вереницы мыслей, которая ее не отпускала.       Так они просидели несколько минут, внимательно глядя друг на друга и пытаясь прочесть намного больше, чем было видно. Тихий дождь за окном отдавался редкими стуками по стеклу. Сириус неожиданно потерял контроль над своим дыханием и прерывисто вздохнул, отвернувшись от Марлин в сторону окна.       Девушка снова оглядела Сириуса, утопающего в свалившейся на него пучине чувств, которые пронизывали болью грудную клетку все сильнее и сильнее.       Марлин отвернулась от него, глядя в темноту гостиной. Огонек в камине практически догорел, оставив несколько догорающих искорок. Марлин уже собиралась слезать с подоконника, понимая, что вряд ли получит от Сириуса какой-то ответ. У него не было сил ее прогнать, но и рассказывать что-то, видимо, он не собирался.       Но вдруг Сириус нарушил молчание. Он, разглядывая темный пейзаж за окном сквозь усыпанное каплями дождя стекло, раздумывал над тем, что пусть это и не самый счастливый момент, но хотя бы самый подходящий, чтобы уладить давно терзающую его проблему. Имя которой — Марлин МакКиннон.       — Ладно, я расскажу, но это надолго… — шепотом произнес Сириус, так и не взглянув снова на Марлин.       — Я никуда не тороплюсь, — с легкой улыбкой ответила девушка, забираясь с ногами на подоконник и упираясь спиной в прохладное стекло окна.       Сириус тяжело вздохнул. Он решил начать с самого начала, избегая волнующие и болезненные события, которые произошли на досуге. Тихим и прерывистым голосом из-за сбивчивого дыхания после долгого плача Сириус начал свой рассказ о своей семье. Он поведал Марлин о своих отношениях с матерью и отцом, о ненавистных ему приемах и торжествах в обществе таких же, как он, чистокровных волшебников, чье поведение было выверено четкими правилами этикета. Сириус рассказал о том, как часто срывал такие мероприятия, пытаясь развлечься и позабавиться, а также упомянул про наказания, которые преследовали его после его шалостей. Марлин слушала внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Она негромко ахнула, после его признания об использовании его матерью Вальбургой, заклятия «Круциатус» в тот самый последний ужин в семейном особняке. Сириус признался в том, что всегда желал сбежать из дома на площади Гриммо 12, и что Хогвартс по-настоящему стал его домом.       — Этим летом все достигло точки кипения. Родители открыто одобрили вступление Беллы, моей кузины, в Пожиратели Смерти и старались убедить меня в том, что мои друзья недостойны моего общения, и мне стоит одуматься. Они напирали и на Регулуса тоже. Я не хотел больше этого слышать. Высказал все, что о них думаю, за что моя матушка и заперла меня в комнате. Но я больше не желал жить с ними. Собрал вещи и сбежал, окончательно поставив точку на этой проклятой семье… — Сириус говорил тихо и вкрадчиво.       — А куда ты пошел? — также тихо спросила Марлин, которая была в шоке от того, что пришлось пережить Сириусу в стенах родного дома.       — К Джеймсу, к кому же еще? — впервые за это время его губы тронула легкая призрачная улыбка.       — Ты теперь живешь у него? — удивилась МакКиннон.       — Да. Честно, я часто ловил себя на зависти Джеймсу, ведь у него нормальная семья, в отличие от моей.       — Сириус… — позвала его Марлин, — Не всегда мы можем назвать семьей людей, которые связаны с нами кровными узами. Уверена, что Джеймс, Римус и Питер не только твои друзья, но и…       — Семья, — закончил Блэк. Да, Сириус об этом и не подумал. Он так сильно впал в отчаяние, что совершенно забыл о том, что его друзья стали для него чем-то большим. Помолчав, он добавил, — Ты права, и я это очень ценю, правда! — он окинул ее благодарным взглядом.       — Но что же произошло? Ты действительно с вечера пятницы сам не свой, — поделилась наблюдениями Марлин.       Сириус снова тяжело вздохнул. Он зажмурился и откинул голову на стену оконного проема, на которую облокачивался спиной. Несколько секунд он смотрел наверх, часто моргая, а потом снова обернулся к окну и продолжил:       — Вчера, после ужина ко мне подошел Регулус и сказал, что хочет поговорить. Он назначил время и место, и я пришел. Мать мне обычно не писала во время учебы, поэтому все новости мне рассказывал Регулус, хотя я его и не просил — таким же тихим и пронизывающим голосом Сириус поведал Марлин о разговоре в пятничный вечер.       Сириус рассказал, что его младший брат начал пересказывать письмо матери, в котором она сообщала, что выжгла имя Сириуса с семейного гобелена. Сириус воспринял эту новость с юмором, но Регулус это не оценил. Между братьями возникла перепалка и Регулус в сердцах бросил, что нашел свой истинный путь и скоро ему дадут первое задание для вступления в ряды приспешников Темного Лорда.       — Тогда я взбесился, — продолжал Сириус, — сказал ему больше никогда ко мне не подходить, высказал ему, какой он дурак, и что он еще пожалеет о своем выборе. Именно тогда ты и услышала конец нашего разговора, — закончил Сириус.       — Я и не думала, что ты так разговариваешь с братом… — проговорила Марлин. Она передернула плечами, осознав, что сейчас Сириус дал ответ на ее вопрос, заданный на пикнике. Кажется, девушка начинала понимать, насколько сильно ее слова могли задеть юношу.       — Я злился на него сперва, но также меня настигло разочарование и чувство вины. Ведь я старший, я должен был его остановить, убедить и оградить от скользкой дорожки… —       Сириус резко замолчал.       Марлин вкрадчиво рассматривала его. За время его рассказа, она успела пережить большую бурю эмоций, поэтому сейчас как никогда, нутром ощущала то, что чувствует Блэк.       — Сириус, — начала девушка, тщательно подбирая слова. Она не знала, что на это ответить, но понимала, что сказать что-то стоит. — Я теперь понимаю, что была не права, — она поймала взгляд парня, который осознал, к чему она ведет, — ты действительно любишь брата, всесильно заботишься о нем…       — Нет, ты была права, — тихо сказал Сириус.       — Что ты имеешь в виду? — резко спросила МакКиннон, не понимая, почему вдруг Сириус соглашается с ее нелепым заявлением.       — Я… — Блэк запнулся. Ему было больно осознавать это, но еще больнее было сказать вслух, — я совершил ошибку, непоправимую…       — Подожди, когда? — Марлин вскинула брови, — мне ребята рассказали, что ты остался с Регулусом на улице, после пикника…       — Да, он снова позвал меня на разговор, – вздохнул Сириус, — оказывается, он не рассказал мне все. Сириус замолчал. Он еще несколько секунд смотрел на Марлин, а потом снова отвернулся к окну.       — Сириус? — после длительной паузы откликнулась его Марлин, не давая снова провалиться в бездну.       Помолчав, и будто бы собравшись духом, Сириус сказал еще более низким и шипящим голосом:       — Регулус сообщил мне об Альфарде, — Блэк мельком посмотрел на Марлин, в глазах которой читался вопрос: «Кто это?». — Это мой дядя, знаешь, он самый нормальный человек из всей семьи Блэк, — Сириус прокашлялся и продолжил маленький рассказ о дяде наигранно бодрым голосом, оттягивая страшное признание.       Сириус рассказал о том, что дядя никогда не был таким же, как вся остальная его семья, кроме кузины Андромеды. В Альфарде Сириус видел родственную душу и поддерживал близкий контакт.       Слушая, МакКиннон незаметно для себя улыбалась. Ей было приятно слышать, что в такой семье для Сириуса нашелся человек, которому он мог довериться, и который его понимал.       — … Дядя Альфард всегда… — Сириус запнулся, — был таким.       — Подожди, был? — переспросила Марлин. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, а тело заполнило неприятное ощущение от догадки произошедшего.       Сириус замолчал. Как оказалось надолго. Он долго не смотрел на девушку, явно думая о чем-то. Вдруг Сириус посмотрел в упор на Марлин, сжимая трясущиеся ладони в кулаки.       Девушка замерла, а Блэк выпалил на одном дыхании:       — Он умер. Регулус сообщил мне это после пикника, сказал, что похороны уже прошли. Без меня, — Сириус говорил достаточно быстро и глухо, словно каждое слово причиняло боль, от которой хотелось быстрее избавиться. — Я сорвался, снова обвинил его во всем, даже по носу дал, сильно, — голос Сириуса надломился, сделавший еще более тихим, — от эмоций я сказал ему, что он мне больше… он большее мне не брат!       Его голос окончательно сорвался, и Сириус уткнулся головой в колени, скрывая вырывающиеся наружу жгучие слезы.       Марлин некоторое время не могла пошевелиться. Она была в ужасе от услышанного. Ее сердце билось в быстром темпе, а в голове застыли последние слова Сириуса. Вот почему он был таким раздраженным, грустным в прошедший день. Вот почему он не вернулся в гостиную сразу же. Парень узнал новость, которая добила его окончательно, заставила сделать отчаянный поступок и пожалеть о необратимых словах. Он сбежал из дома, оборвав связь с родителями, лишился дорогого человека в лице дяди, и отказался от брата необдуманными словами.       И все это свалилось на яркого, жизнерадостного и неугомонного Сириуса практически сразу.       Девушка подсела к Сириусу поближе и потянула его за холодную и дрожащую руку. Он не сопротивлялся. Подогнув ноги, он продвинулся ближе к девушке, до сих пор пряча от нее раскрасневшиеся от новой порции слез глаза.       Сириус уткнулся ей в теплое плечо и почувствовал, как вокруг его шеи и плеч смыкаются теплые тонкие руки. Они гладили его по спине, ласково игрались с волосами, а тихий шепот Марлин приятно отдавался в ушах. Девушка старательно подбирала слова, которые тихо проговаривала Блэку. Она сама была готова разрыдаться от полученных за столь короткий период эмоций и бесконечного сочувствия парню.       МакКиннон нутром ощущала ту боль, что пульсировала внутри Сириуса. Но сейчас она должна показать всю стойкость, чтобы хоть чуть-чуть облегчить его страдания.       Сириус крепче сжал девушку в объятиях, чувствуя, как внутри пустота берет над ним вверх. Не может человек чувствовать столько за один раз. После того, как Регулус сообщил ему новость о Альфарде, Сириус почувствовал, как оглушающим звуком бьющегося хрусталя рвется очередная ниточка, связывающая его с семьей. Он мог еще теплить надежду, что Регулус может передумать и отказаться от идей Темного Лорда, но теперь самовольно отрезал последнюю связь между собой и Регулусом. Успокаивало то, что Регулус еще учится в школе, ему ничего не угрожает. Но смерть единственного близкого и самого понимающего члена семьи окончательно выбило Сириуса из колеи.       Он хотел убежать далеко отсюда и никогда не возвращаться. Он думал о забвении, неважно, от алкоголя или заклятия, только бы не чувствовать эту боль, только бы сбежать от этих чувств и эмоций, которые резали его душу на мелкие кусочки, чему бы позавидовал сам Волан-де-Морт.       Только сейчас, проливая слезы на плечо Марлин и утопая в ее объятиях, Сириус осознал, что это именно то, что ему было нужно. Он не хотел, чтобы эти минуты когда-нибудь заканчивались, но со временем понял, что слезы постепенно заканчиваются, а черная пустота внутри больше не распространяется. Ее оттесняет теплота, понимание и сочувствие, которые он, сам не осознавая, получил от Марлин за это время.       Он снова услышал тихий нежный шепот Марлин, почувствовал ее руки на своих волосах и спине. Вдруг девушка чуть отодвинулась от него, и Сириус поднял на нее мокрые глаза.       — Сириус, мне стоит извиниться за мои слова на пикнике, я не хотела так говорить и обижать тебя, я не знаю, вообще почему я так сказала, просто…       — Тсс! — Сириус положил указательный палец на ее губы, призывая к молчанию, — я все понимаю, Марлин, — дрожащим шепотом сказал Сириус, внимательно вглядываясь в серые глаза девушки.       Она одарила его таким взглядом, что парень сразу все понял — после их сегодняшнего разговора ничего не будет прежним. Марлин поняла его и прониклась к нему. В этот момент Сириус осознал, что сам никогда не держал на нее обиды всерьез и в тайне надеялся на то, что сможет показать себя настоящего, без масок. Он был уверен, что она примет его, и сейчас Сириус убедился, что не ошибся.       Он снова, еще сильнее сомкнул ее хрупкие плечи в объятия и почувствовал, что она сделала то же самое.       Так они, Сириус и Марлин, сидели в темной гостиной, наслаждаясь объятиями друг друга и понимая, что их общение больше не будет прежним. За окном стихло — дождь больше не барабанил по стеклу. Хмурые тучи в спешке убегали из небосвода над замком, открывая переливающиеся звездами небо.       Никто из них не знал, сколько времени прошло, но глаза Сириуса уже высохли, а голос окреп, поэтому он сказал:       — Предлагаю пройтись, как на это смотришь? — не отрываясь от Марлин, предложил Блэк.       — Куда пройтись? — девушка встрепенулась от неожиданного вопроса.       — По замку! Кажется, мы тут засиделись, — Сириус поднял голову и отпрянул от Марлин. Он слегка потянулся, разминая затекшую спину. Волосы он снова зачесал пальцами назад, но они распались по щекам, обрамляя его лицо. Его глаза до сих пор были красноватыми, а мокрые ресницы выдавали недавние слезы.       — Сириус, сейчас же ночь, ты хочешь попасться Филчу? — подозрительно уточнила Марлин.       — Нет, мы не попадемся, а ночью гулять то, что нам обоим сейчас нужно! — настойчиво проговорил Сириус и спрыгнул с подоконника, слегка покачнувшись. Тело еще было ослабленным после эмоционального всплеска.       Девушка смерила его недоверчивым взглядом.       — И куда мы пойдем?       — Думаю, до астрономической башни, — ответил ей Сириус, — только будь здесь, я сейчас вернусь!       И развернувшись пошел быстрым шагом по направлению в комнату мальчиков.       И действительно, по происшествию нескольких минут, Сириус вернулся, держа в руках ветхий пергамент. Он остановился на полпути к Марлин, махнув палочкой, прошептал «Люмос». Несколько секунд он неотрывно смотрел в казавшимся пустым пергамент, а потом утвердительно сказал:       — Путь чист, можем идти!       Сириус подошел к подоконнику, на котором еще сидела Марлин, застывшая в легком недоумении. Парень взял куртку, перекинув ее через плечо. Бросив чуть прояснившийся взгляд на девушку, Блэк протянул свободную руку раскрытой ладонью наверх и тихо проговорил:       — Мисс МакКиннон, не удостоите меня чести и не составите ли компанию для ночного променада до Астрономической башни? — не скрывая игривые нотки в еще не до конца окрепшим голосом спросил Сириус.       Марлин внимательно разглядывала парня и через секунду выдала:       — Любезно приму Ваше приглашение, мистер Блэк! — она положила руку в холодную ладонь Сириуса и слезла с подоконника.