Кого ты пытаешься обмануть…

Нечеловеческая сила, В одной давильне всех калеча, Нечеловеческая сила Земное сбросила с земли. И никого не защитила Вдали обещанная встреча, И никого не защитила Рука, зовущая вдали. А. Кочетков, 1932

Тем временем у Сириуса

      Сириус широкими шагами возвращался обратно в сторону озера. Его переполняли эмоции. Сердце колотилось с ужасающей силой, в ушах застыл звон. Он не слышал ни поспевающего за ним брата, ни завывания усиливающегося ветра, что сигнализировал о переменах погоды. Черные локоны, выбившиеся из хвоста падали на лицо, ладони начинали мерзнуть от похолодевшего ветра, но юноша не спешил спрятать их в карманы. Ощутимый холод хоть как-то затмевал бурю в сердце.       Пока он быстрыми шагами шел до края озера, в голове громкими и болезненными словами, звучал голос Марлин, снова и снова упрекая юношу в неумении заботиться о близких. Сириус мотнул головой отгоняя наваждение. Резинка с волос окончательно слетела, и они, подхватываемые порывами ветра, били черными прядями по щекам. Но Блэку было сейчас не до своего внешнего вида.       Он был готов перемотать этот день вплоть до вчерашнего вечера. Хотя нет, до того самого дня, когда он сбежал из дома. Он ни о чем не жалел, но именно тогда все начало идти совсем не так. Сириус думал, что будет чувствовать себя свободным, счастливым. Он оборвал связи с ненавистными ему родственниками, жил у лучшего друга, что могло быть не так? Но где-то в глубине души маленький мальчик с когда-то горящими глазами и вьющимися локонами утопал в свалившейся на него боли. Разрывать нити было не просто, особенно те, что вырывались с корнем. Сириус не думал, что будет так… больно? Но привыкший прятать свои чувства за слоями его многочисленных масок, он не рассказал об этом даже Джеймсу, несмотря на то, что Поттер задавал наводящие вопросы.       Сириус думал, что по приезде в Хогвартс все само собой образуется, его затянут друзья, их новые идеи и шалости, походы в Хогсмид, подготовка к экзаменам. Но встреча в коридоре с Марлин, взгляд в ее серые сверкающие глаза побудил и так раскаленное сердце подпрыгнуть, а мысли закружить в новом хороводе. Сириус надеялся разобраться со своими чувствами, которые возникали каждый раз, когда рядом он видел знакомые каштановые волны и улыбку, что девушка дарила окружающим. Однако давняя привычка сводить всякий разговор с МакКиннон в очередной спор, сыграла с самим Сириусом злую шутку. Может и вправду не стоило так вести себя на пикнике? Может тогда одна из проблем Сириуса Блэка была бы уже решена…       Но Марлин, сама того не осознавая, задела больную рану. Самую глубокую, очень свежую, которая и не планировала срастаться. Именно Регулус сейчас беспокоил Сириуса больше всего. И он не знал, о чем еще хотел поговорить брат, но странное предчувствие чего-то непоправимого напрочь убивало маленькую надежду внутри. Надежду на то, что он сможет переубедить Регулуса, вразумить его и вернуть их когда-то теплые отношения.       Дойдя до озера, он обернулся на брата. Тот остановился в паре шагов от него. Разглядывая Регулуса, который в этот раз вел себя не так, как прошлым вечером, Сириус не узнавал его. От уверенного и гордого юнца словно не осталось и следа. Младший Блэк смотрел на него также прямо, надменно и без единой эмоции на лице (вот кто реально умел находить в себе силы для самоконтроля). Те, кто близко не знал Регулуса Блэка, совершенно не заподозрили бы ничего. Но Сириус увидел в глазах брата странное сожаление, он периодически поджимал губы и крутил пальцы рук. Может он наконец-то образумился и жалеет о своем выборе?       Сириус решил изменить тактику – если раньше он сразу нападал на брата, упрекая его за выбор, то сейчас решил зайти с другого конца.       Выдохнув, он начал:       – Рег, я не должен был вчера на тебя кричать, но пойми, – Сириус сглотнул, убрав волосы с лица. Ему всегда было тяжело вести подобные разговоры, – пойми, я… мне не все равно на тебя и…       – И кого ты пытаешься обмануть, особенно сейчас? – язвительно перебил его Регулус, не дав закончить. Его голос был наполнен нескрываемой обидой, но был таким же пронизывающим и холодным, в его в глазах на секунду вспыхнули эмоции, но сразу угасли.       – Я не обманываю, с чего ты взял? – Сириус вытаращился на брата, не ожидая, что Регулус ему не верит. Но почему?       – Знаешь, это уже не важно, я сделал свой выбор, также, как и ты, – отчеканил холодно младший Блэк, быстро переводя тему.       – Тогда о чем ты хотел поговорить? – Сириус начинал закипать. Впервые он решил поговорить с братом в другом контексте, высказать ему все то, в чем давно себя винил. А Регулус и ухом не повел, стоит на своем. Идиот.       Регулус отпустил взгляд и замолчал на несколько секунд. Было видно, что он не знает, как начать, и что-то сильно гложет его самого. Подняв голову, Регулус все же заговорил. А Сириус снова увидел в глазах прежнее сожаление и… скорбь?       – Ты вчера меня не дослушал. Maman сообщала не только о твоем статусе в семье, но и о нашем дяде, Альфарде, – таким же странным взглядом Регулус продолжал смотреть на Сириуса, хотя его интонации и тон были по-блэковски надменны и холодны.       От старшего брата не укрылось, как Регулус сжимал край мантии и смотрел на него как-то виновато. Именно так он вел себя в детстве, когда признавался родителям в очередной шалости и боялся их реакции.       Что такое он хочет сообщить о дяде, что боится реакции Сириуса?       – Продолжай, – протянул Сириус и поежился, посильнее задирая воротник куртки. То ли температура воздуха настолько сильно опустилась, что его пробирает до дрожи, то ли внутреннее предчувствие чего-то ужасного не позволяет контролировать себя полностью.       – В общем, никто и не представлял, что такое может случиться, на здоровье Альфард не жаловался, да и к дедушке заходил еще летом… – Не тяни уже, Рег! – прикрикнул на него старший Блэк, теряя терпение и не вынося внутреннее беспокойство. Регулус вздрогнул.       Он потупил взгляд в сторону озера, явно собираясь мыслями, и сделав шаг в сторону брата, полушепотом произнес:       – Он умер, Сириус.       – Ч-что? – бесконтрольно вырвалось у Сириуса. Звон в ушах после ссоры на пикнике, злости на брата и зудящей тревоги усилился стократно. Дыхание прервалось. Казалось, сделай он сейчас выдох, то грудную клетку пронзят сотни кинжалов, пропитанных ядом. Время замерло в округе, а пульсирующее сердце отдавалось в висках.       Перед глазами застыли серо-голубые глаза брата. Такие же были у дяди, только в них Сириус никогда не видел ничего кроме веселья и озорства.       И больше никогда их не увидит.       Не послушает захватывающих историй из молодости дяди, не увидит шкодную ухмылку на его губах, не будет рассматривать альбом с колдофото и задавать вопросы обо всех людях, смотрящих на него. Не услышит теплых слов «Я люблю тебя», не распакует Рождественский подарок с магловскими коньками. Не подойдет к нему, кинувшись в объятия, когда глаза будет щипать от нахлывающих слез, и не услышит от него успокаивающих слов и очередное осуждение в сторону Вальбурги, твердящей как мантру «Блэки не плачут».       Как же не плачут, если сейчас глаза начинает предательски щипать, а горло будто бы сжимают тиски?       Звон в ушах и гул в голове перебил резкий рвущийся звук. Это разорвалась предпоследняя ниточка, которая связывала Сириуса с когда-то близкими людьми по крови.       – Он умер, своей смертью, – чуть громче, но более мягко повторил Регулус, – похороны уже прошли…       «Как прошли?» – пронеслось в голове у Сириуса. Он словно из под толщи воды слышал голос брата. Парень никак не мог пошевелиться, сказать хоть слово. Казалось, скажи бы Регулус, что Воландеморт захватил Хогвартс прямо сейчас, Сириус так бы и остался стоять на месте.       – Сириус? – позвал Регулус брата, тревожно смотря на него. Признаться честно, Регулус впервые видит старшего брата в таком состоянии.       – Мм? – старшего Блэка будто бы окатили холодной водой. Сириус не до конца понял смысл сказанных слов, но жуткое ощущение, что он упустил что-то важное, да и не по своей вине, возрастало в разы.       Парень прерывисто вздохнул, проморгался и уже осознанным взглядом посмотрел на брата:       – Похороны прошли? Без меня? – голос прозвучал глухо и хрипло, будто бы он до сих пор находился под толщей воды.       – Родители запретили мне говорить тебе, знали, что ты можешь прийти, но ты ведь больше…       – Больше не принадлежу семье? – вырвалось у Сириуса, не успев Регулус закончить. Необъяснимый гнев мигом разлился по телу, смешался с болью утраты, осознания неизбежного.       Пережитые эмоции за столь короткое время пытались вырваться наружу, то ли пронзительным криком, то ли отчаянным плачем. То ли…       О, у Сириуса был другой способ – сильный, категоричный, разрушающий.       Разрушающий все: окружающую обстановку, настроение людей, даже совершенно не причастных к происходящим событиям; взаимоотношение с друзьями, которые искренне хотели помочь. Словно вылившийся яд отправлял почву и все живое вокруг, что так было ценно и дорого.       Действие этого способа было бесспорным – в моменте забываешь о невыносимой боли, давая ей возможность вылиться в надменных и язвительных речах. Помогал ли этот способ в действительности? Возможно, но только с ущербом для самого себя.       Подняв нечитаемый взгляд на брата и истерично усмехнувшись, Сириус продолжил:       – Ах, да, точно, maman же выжгла мое имя с семейного Гобелена и закрыла двери родного дома, как я мог забыть? – саркастично протянул Сириус, наслаждаясь горечью ядовитых слов.       – Но Сириус… – Регулус попытался было что-то вставить, но был снова перебит братом.       – Хотя, кажется, я не переставал быть твоим братом, не так ли, Регги? – передразнил его Сириус, – припоминаю, именно ты мне твердил, что мы братья и должны держаться одной семьи, одних взглядов и традиций!       – Да, говорил, но… – Регулус заметно помрачнел, пряча в глазах волнение. Он бы не признал, но прямо сейчас волновался за брата, ведь с ним явно происходило что-то не то.       – Однако, – Сириус вскинул указательный палец перед лицом Регулуса, призывая к молчанию, – сейчас мой родной братец скрыл информацию о смерти и похоронах нашего общего дяди, который, – Сириус повысил голос, снова видя, как Регулус пытается вставить слово, – являлся единственным нормальным человеком в нашей сумасшедшей семейке, который являлся единственным взрослым, принимающим меня таким, какой я есть, в отличие, от наших с тобой дражайших родителей!       – Сириус, меня бы они не послушали, ты же знаешь, – все так же холодно кинул Регулус.       – А ты пытался, малыш-Регги? Или куда делись привилегии любимого сына? – лелейно протянул Сириус, которого уже было не остановить. Регулус снова вздрогнул, услышав давно забытое детское прозвище.       – Нет, не пытался, но даже если бы я сказал тебе, как бы ты пришел, зная, что тебя прогонят? – попытался вразумить брата Регулус.       – Придумал бы, Рег! Это были бы мои проблемы уже, а не твои! – Сириус окончательно перешел на крик, – а если ты боишься гнева родителей, в частности maman, то ты действительно глупец! А еще в Пожиратели собрался! Воландеморт не погладит тебя по головке, знаешь ли?! Или ты думал тебя за громкую фамилию и красивые глаза туда примут?       – Никого я не боюсь! – также повысив голос, упрямо заявил Регулус. Ну почему, почему Сириус всегда высмеивал то, во что так верил Регулус? Он прищурился, смотря на брата и понижая интонацию, сказал прямо в глаза, – А если ты считаешь, что в Пожиратели Смерти берут так просто, мог бы и попробовать вступить самостоятельно, глядишь, возможно бы тогда тебе бы и сообщили о похоронах любимого дяди!       В следующую секунду реакцию Сириуса не ожидал никто, даже он сам. Не доставая палочки, он замахнулся кулаком на Регулуса, ударив его по носу. Младшего Блэка откинуло на некоторое расстояние, и он упал на спину, распахнутыми глазами взирая на брата снизу вверх и закрывая кровоточащий нос рукой.       – Ты добился своего, Рег, – низким рычащим голосом произнес Сириус, склонившись над ним. Регулус видел только потемневшие глаза брата и надломивший губы настоящий оскал. – Ты мне больше не брат! – разделяя каждое слово словно острым кинжалом и смотря на явно испугавшегося Регулуса, Сириус разрезал последнюю хрупкую нить, которая связывала его с семейством Блэков, вырывая ее из самого сердца.       Отступив от брата, Сириус развернулся и быстрым шагом пошел вдоль озера. Рука зудела после удара, пронизывающий ветер залезал под куртку, заставляя дрожать еще сильнее, теперь уже не только от эмоций, но и от холода. Начинающийся дождь мелкими каплями ударял по лицу, обжигая.       Парень ускорил шаг, направляясь в сторону Запретного леса. Он дошел до границы и, наплевав на осторожность, обернулся псом. Он мчался на мощных лапах по густому мху и зарослям, маневрировал между деревьями, и убегал в глубь. Подальше от всех, подальше от всей боли, которая большим цунами опрокинулась на него, подальше от самого себя.       Что он такого натворил, чтобы заслужить все это? Сириус ответа не знал.       Он не знал, сколько времени бегал бессмысленно по лесу, но окончательно выдохнувшись, понял, что пора возвращаться. Добежав до хижины Хагрида, Сириус снова обернулся человеком, запоздало осознав, что начался сильный ливень. Подумав про себя, что погода полностью соответствует его настроению, он зашагал в сторону замка, несмотря на то, что в считанные секунды промок до нитки.       Он добирался до спальни так же быстро, стараясь ни думать не о чем, чтобы снова не погрязнуть в пучине своих чувств.       Зайдя в пустую гостиную, Сириус остановился. Он не знал, заснули ли его друзья, но точно был уверен, что не хочет разговаривать с ними. Он знал, что Джеймс по первому взгляду поймёт, что произошло что-то ужасное. Он был уверен, что Римус почувствует исходящие от Сириуса волны боли. Он как наяву видел, как Питер судорожно выдохнет, запинаясь, задаст вопрос, так волнующих всех.              «Что случилось?»       Ничего. Все.       Решив немного переждать в гостиной, благо в такой час здесь никого не было и не будет в ближайшее время, Сириус запрыгнул на излюбленный подоконник. Он снял мокрую куртку, положив рядом с собой, и со вздохом облокотился на стену возле окна.       Темный пейзаж за окном не способствовал поднятию настроения, а ритмичные постукивания капель по окну вгоняли в подобие транса.       Сириус уставился в окно, стараясь сфокусироваться на черном силуэте Запретного леса, заставляя себя думать о чем угодно, кроме раздирающих душу событий. Но лихорадочные мысли заполняли голову все больше, отдаваясь в воспоминаниях мелькающими кадрами. Он чувствовал неуписуемую усталость, из последних сил сдерживал пронизывающую дрожь. Сириус потирал костяшки пальцев, которые зудели после удара, прикусывал губу и щурился от попадающих на глаза мокрых холодных прядей.       Парень снова прокручивал в голове все события, которые водоворотом увлекали его на глубину. Вот он самостоятельно отказывается от семьи, но знает, что у него есть как минимум любящий дядя и брат, которого Сириус надеется окончательно переманить на свою сторону. Но теперь… Альфард умер, оставив лишь множество ярких воспоминаний о детстве, а от родного брата Сириус отказался сам (о чем уже успел пожалеть). В воспоминаниях до сих пор стояли испуганные глаза брата, отчаяние, которое плескалось в них. Сириус помнил свои дрожащие руки, кольнувшее сердце осознание, что теперь он остался совсем один. Без семьи.       Сдерживаемые чувства вырвались наружу, заполняя каждую клеточку тела. Что-то внутри надломилось, безвозвратно, резко и очень болезненно. Глаза горько защипало, и не найдя сил на сдерживание слез, Сириус заплакал отчаянно и зло.       «Блэки не плачут»       В темной гостиной, которая обычно была наполнена учениками, веселым смехом и живой энергией, Сириус впервые почувствовал себя маленьким ребенком, одиноким и беспомощным.