Глава 1

The Pirate and the Siren

Пират и Сирена

      Калеб с детства слышал истории о сиренах. Прекрасных полуптицах, которые топили корабли, заманивая моряков на верную смерть. Они пели на скалах, и корабли разбивались о них.       Он никогда не думал, что его это коснется, — мальчишка с улиц Линкон-порта. Добывающий еду, или ворующий её, когда это было необходимо. У него не было другого выбора, кроме как пытаться выжить. Истории о мифах и легендах были не важны.              Даже если иногда он сидел на пристани и смотрел вдаль, надеясь, что есть что-то ещё. Что-то лучшее. Мечтал пробраться на корабль, чтобы сбежать из этого места. Из этой агонии грязи, копоти и голода, грызущего изнутри.              Когда ему было восемь лет, его поймал хозяин местной таверны, который так сильно схватил его за запястье, что кости затрещали. Он требовал, чтобы тот заплатил за украденный и съеденный хлеб. Не имея ни гроша за душой и никого, кто мог бы защитить его от гнева этого человека, он был продан местной пиратской команде.       Неважно, что он пинался и кричал, выбор был прост: между виселицей и работой на них. Поэтому он согласился. Хотя страх таился под кожей. Напоминал ему истории о пиратском насилии. О жестокости. О вспыльчивости.       Он говорил себе, что однажды у него будет реальный шанс сбежать. Скрыться, если они прибудут в более процветающий, более гостеприимный порт, чем Линкон. Смутная мечта о лучшей жизни казалась более реальной, почти на расстоянии вытянутой руки.              Так Калеб начал работать юнгой. Это продолжалось недолго.              Потому что пираты — народ суеверный, и он очень быстро понял, что, возможно, в их ритуалах и обычаях есть какой-то смысл. Когда в четверг корабль вышел в море, команда дрожала и тихонько жаловалась. Не желая спорить с капитаном, но и не довольная сделанным выбором. У старика с длинной белой бородой и кривой деревянной ногой была новая карта. С указанием местонахождения источника молодости.              Мечта пирата. Предел мечтаний.       Чем ближе корабль подходил к местонахождению источника, тем хуже становилась погода. Гром и молнии, затемняющие небо, водовороты и хаотичные волны.              Калеб обнаружил, что на удивление хорошо справляется с тошнотой. Когда моряков тошнило, он понял, что может невозмутимо продолжать заниматься делом. Некоторых из них это смущало. Они избегали его, пока он выполнял свою работу, вытирая рвоту с палубы корабля.       Капитан проникся к нему симпатией, обучая его быть пороховой обезьянкой — подносчиком пороха. Чтобы он мог научиться обращаться с ружьем и пушкой, хотя в штормах от его навыков было мало толку. Ни один другой пират и ни один военно-морской офицер не заплывали так далеко. Поэтому, когда он не работал, он проявлял интерес к картам. Когда его поймали, капитан научил его их читать.              Это не было проявлением доброты, он был полезен и не доставлял хлопот. Когда он выходил за рамки дозволенного или испытывал терпение капитана, то быстро понимал, почему этого человека так боялись.              Это было очередное напоминание о том, как мало контроля он имел над своей жизнью до сих пор. Напоминание о том, что он был маленьким, а мир большим. Слишком большим.              Когда корабль приблизился к отмеченному месту, поговаривали о мятеже. О желании оказаться в более безопасных водах, а не в погоне за мифом или легендой в проклятых водах.       Пираты — народ суеверный… но легенды, как узнал Калеб, были гораздо реальнее, чем он мог себе представить.              Все началось на рассвете, когда команда воодушевилась перспективой скорой высадки. Когда они начали говорить о тихом пении, голосах в тени, шепоте в ушах. Нервные и напряженные. Параноидальные и потерянные.       Калеб пытался прислушаться, но не смог различить звуки, и поэтому опрометчиво предположил, что они сошли с ума от путешествия. В конце концов, мифы — это всего лишь мифы.       Он не верил в источник молодости и не верил в сирен. Жизнь была мрачной, грязной и болезненной, и не существовало мифического существа или магии, чтобы изменить это.       Пока не исчез первый человек. Ночью унесло в море. Соскользнул за борт. Возможно, он был пьян или затеял драку, которую не смог довести до конца. Тем не менее, он исчез.              Следующего Калеб видел сам. Рано утром, выливая ведра воды из-за шторма, видел, что какой-то человек, пошатываясь, вышел из каюты. Глаза опущены, даже не одетый, он брел по палубе, пошатываясь. На мгновение он задумался, не окликнуть ли его, но пьяные и полусонные пираты… что ж, он не был склонен к безрассудным поступкам.              Он был выжившим. Не было причин что-либо делать для тех, кто приложил руку к его цепям.       Затем мужчина поднял глаза, сквозь туман и сон, а Калеб смотрел мимо, не видя ничего, кроме пустого океана и зыбких волн.              Пока не заметил золотой блеск в глазах мужчины, и тогда тот, не колеблясь, прыгнул.       Море поглотило его, а Калеб мог только смотреть ему вслед. Ошеломленный, потрясенный и преследуемый.              В его беспокойных снах вновь и вновь проигрывалось это видение. Золотое свечение и всепоглощающее море. Впервые за все время, проведенное на корабле, его затошнило, и он, дрожа, свесился за борт.       В тот день, когда вдали показалась земля, он наблюдал, как меняется мир. От момента облегчения, когда команда была взволнована и готова проверить, реален ли миф, до тряски корабля. Волны были такими высокими, что перехлестывали через борт. Смывали пушки и швыряли в глубину все, что не было привязано.       Команде было приказано закрепиться, привязав себя канатами к самому кораблю, который мотало из стороны в сторону во время шторма.              Он закончил закреплять груз и себя, когда увидел это. В глазах капитана мерцало золото. Рассеянный, пустой взгляд.              Он перерезал собственные веревки, подошел к борту и бросился в шторм. Когда мужчина перевалился через борт, Калеб увидел высокие скалы. Штурвал корабля начал вращаться, и резкий поворот вправо швырнул всю команду к пределам их веревок. Упав на пол, с ушибленными от силы удара ребрами, Калеб увидел это.              Существа, сидящие на скалах, с открытыми ртами и расправленными крыльями.              Больше он ничего не мог видеть, не мог долго фокусироваться, прежде чем корабль столкнулся со скалами, и его поглотила вода под пение визжащих демонов.