Глава 28

Глава 28.

 Выстрел в закрытом помещении разорвал тишину оглушающим грохотом. Звук ударил в уши, будто кто-то вбил раскалённые гвозди. Гермиона не успела закрыть их — руки поднялись слишком поздно, и в голове уже стоял острый, свистящий звон. Она застыла в шаге от Гринграсса. Его тело рухнуло к её ногам, безжизненно, как тряпичная кукла. В дверном проёме стоял Драко. В его руке — дымящийся ствол оружия. И этого оказалось достаточно, чтобы понять: выстрел был смертельным. Оглушающий визг разорвал воздух. Астория, лежащая на полу, тянулась к отцу, заливаясь криком. Её рыдания смешивались с бессвязными словами, но сквозь этот шум до Гермионы они не доходили. Она смотрела только на Драко. И в его взгляде, за серым холодом, снова светилось что-то, что она помнила. Перед ней стоял он. Её Драко. А он смотрел на неё и видел всё — и то, что произошло за последние два дня, и то, что он наговорил в ярости. Но она всё ещё не убила его. Даже не ранила. И он знал: дело не в клятве. Через секунду Гермиона бросилась к нему, обвила руками за шею. Он поймал её и прижал так крепко, будто боялся, что отпустит — и она исчезнет. — Прости меня, моя королева, — хрипел он, уткнувшись лицом в её шею и вдыхая родной запах жасмина и кедра. — Я снова подвёл тебя. — В этот раз точно в цель, — шепнула она, глядя в его серое небо и улыбаясь сквозь адреналин. — Быстро учишься, Малфой. — Меня учил лучший, — он коснулся её губ. Поцелуй длился всего минуту, но этого хватило, чтобы мир вокруг вернулся. Гермиона отстранилась, и её охватила паника. Телефон дрожал в её руках, пальцы срывались на кнопках. — Кому ты звонишь? — подошёл Драко. — Тео. Гринграсс сказал… что-то о Наоми. — Гудки тянулись вечностью. — Чёрт, не отвечает! Драко схватил её за руку — и в следующее мгновение они уже были в поместье. Коридоры, лестницы, быстрые шаги, крики имён друзей и родных. — Гермиона? — из комнаты вышел сонный Девис, зажмуриваясь от утреннего света. — Что случилось? — Наоми? Где она? — Гермиона пронеслась мимо, к детской. Проснувшийся Тео выскочил в коридор, как и остальные члены семьи. Они ничего не знали — Гермиона никому не сказала, куда уходила. — МИОНА! — кричал Тео, бегом догоняя её. — НАОМИ! — голос Гермионы сорвался, пока она мчалась за Драко к спальне девочки. В его взгляде было что-то мрачное — будто он уже знал, что найдёт там пустоту. Драко распахнул дверь. Комната встретила тишиной и пустотой. Но ужас подстерегал на полу: Лиз лежала в растекающейся луже крови. Крик Гермионы был звериным, рвущим горло. — НАОМИ! НЕТ! — она упала на колени. — ПАТРИЦИЯ! — ответа не было. — Лиз?! Лиз, чёрт возьми, очнись! — Девис! Обыщите всё! — скомандовал Тео. Эмиль рухнул рядом с матерью, его плечи мелко дрожали. Сначала он бормотал что-то, потом сорвался на крик, хватая её за плечи. — МАМА, вставай! — его голос захлёбывался в рыданиях. — Уберите его! — закричала Оливия. — Виктор, держи! Виктор обхватил Эмиля, но тот вырывался, пытаясь вернуться к матери. Виктор прижал его к стене, удерживая из последних сил. — Что там?! — крикнул он Оливии. — Пульс есть, но потеря крови критическая! — вместо неё ответила Дафна, просматривая диагностику. — Её ударили чем-то тяжёлым… — она перевела взгляд в сторону, где на полу валялась разбитая статуэтка. — Вот этим. Лив работала быстро и без лишних слов — руки её двигались отточенно, как у хирурга на поле боя. Гермиона не понимала, что именно она делает, но молилась, чтобы это сработало. Лив знала своё дело, так же как и Дафна. Дафна же вдруг застыла, будто перед глазами мелькнуло нечто, чего другие не заметили. Её взгляд стал тяжёлым, тёмным. Снизу особняка доносился нарастающий шум. Девис, судя по всему, поднял на ноги всю охрану. По дому уже прочёсывали каждый коридор, каждый угол. — Патриции нигде нет. И Наоми тоже, — выдохнул Девис, задыхаясь после бега. Гермиона отвела взгляд от Лив, резко подошла к Дафне и вцепилась в её плечи. — Что ты видела, Даф? — её голос был хриплым, сорванным от крика, но в нём звенела сталь. Дафна моргнула, бросила короткий взгляд на Драко, и снова — в глаза Гермионе: — Она… там. Где тебя… — слова обрывались, но Гермиона поняла. Поняла слишком хорошо. Её пальцы разжались, и она уже сделала два быстрых шага к двери, когда в кармане взвыл телефон. Гермиона подняла руку, требуя тишины, и ответила. — Мистия, — в трубке зазвучал тягучий голос. — Уже поняла, что что-то потеряла? — Если с Наоми хоть что-то случится… — она говорила низко, почти рыча, — я вырву тебе сердце и заставлю тебя смотреть, как оно бьётся у меня в руках. — Ну что ты, Мистия, — он издевался, растягивая слова. — Она чудесная девочка. Разве дедушка способен обидеть внучку? Но, знаешь, я готов пойти на сделку… Только ты. И никого больше. Одно неверное движение — и ты знаешь, что будет. Гермиона втянула воздух, готовясь ответить, но в трубке раздался короткий щелчок — звонок оборвался. В комнате повисла мёртвая тишина. А потом она закричала. Диким, пронзительным криком, который разнёсся по всему дому. Телефон полетел в стену и разлетелся на сотни блестящих осколков. Драко всё это время молча наблюдал за хаосом, разыгрывающимся перед ним. Но вдруг его взгляд стал твёрдым, и он, не проронив ни слова, развернулся и вышел в коридор. Его шаги глухо отдавались по полу, пока он не дошёл до лестницы. Он уже поднял руку, готовясь трансгрессировать — но резкий крик Гермионы пронзил воздух: — НЕТ! — она почти сорвала голос. — Ты останешься здесь! Наоми нужен отец. Я вытащу её. Тео привезёт её к тебе. Драко резко обернулся, глаза сверкнули: — Ты в своём уме, Гермиона? Я не позволю тебе сунуться туда! Я заберу Наоми сам, и у неё будут оба родителя, слышишь? Он подошёл ближе, схватил её лицо ладонями и коснулся лба губами. — Кто-то должен остаться, — выдохнула она. — Александ хочет сделку. Ты же слышал. — И я пойду на сделку хоть с самим дьяволом, лишь бы вы остались живы. — Ты не понимаешь, Драко. Ему нужна я. Если ты появишься… он может… — голос дрогнул. — Нет, Гермиона. Я успею. Всё будет хорошо. Доверься мне. — Он убьёт тебя, Драко! Если я нарушу условия, он… — она задыхалась, слёзы уже катились по щекам. — Я уже жила без тебя три года. Это был ад. Если я потеряю и Наоми… я не переживу. — Всё будет хорошо, — повторил он тихо. Она не успела заметить, как они оказались в узкой каморке. Не заметила и того, что его рука опустилась за спину, сжимая палочку. И не услышала тихий шаг Тео, появившегося за спиной Драко. Верёвки возникли из воздуха и в тот же миг обвились вокруг её рук, груди, ног — стягивая до боли. — Что?.. — Гермиона дёрнулась, но путы держали крепко, как железо. — Отпусти меня, Малфой! — закричала она, теряя равновесие и падая на колени. — ОТПУСТИ СЕЙЧАС ЖЕ! В комнате звенел её визг. — ТЕО! Развяжи меня! — она метнула на него взгляд, полный ярости и отчаяния. Но тот лишь медленно покачал головой. Драко стоял, сжав зубы, и видел перед собой не жену, а женщину, которая шла на верную смерть. Он знал, что Александр потребует обмен: её жизнь за жизнь дочери. И он не мог позволить этому случиться. Тео уже был в сговоре с ним — после того, как Драко ворвался в его сознание и показал план. Он опустился на корточки, его рука легла на её щёку, но Гермиона резко отпрянула, всё ещё дёргаясь в оковах. — Я люблю тебя, моя королева, — его голос был хриплым и твёрдым. — И я готов отдать всё, лишь бы вы жили. Я навсегда твой. Он резко поднялся, наложил силенцио, и дверь захлопнулась. Гермиона осталась в кромешной тишине, с раздирающим горло немым криком. Верёвки впивались в кожу, но она рвалась, пытаясь вырваться. Бесполезно. Этот чёртов бывший муж всё просчитал до мелочей.

* * *

  Драко переместился во двор поместья Грейнджеров — и застыл. Поместье снова стояло целым, будто трагедии трёхлетней давности никогда не было. Те же стены, те же окна… всё выглядело так же, и от этого внутри что-то болезненно сжалось. Гермиона сюда не возвращалась. И он тоже. До этого дня. Тео появился рядом, плечом к плечу. Драко бросил на него быстрый взгляд и сказал глухо, почти шёпотом: — Хоть я до сих пор и считаю тебя ублюдком, Тео, за то, что скрывал от меня жену и ребёнка… я благодарен тебе, что всё это время ты был рядом с ними. — Его голос дрогнул. — Я всё ещё доверяю тебе. Как только Наоми окажется у тебя на руках — немедленно увози её домой. Ни при каких обстоятельствах не поворачивай назад за мной. Тео опустил взгляд, губы поджались, но потом он кивнул. — Конечно, босс, — тихо ответил он и, чуть усмехнувшись, похлопал Драко по плечу. — Пошли. Они подняли палочки и сделали несколько шагов вперёд. И вдруг дверь распахнулась. На порог вышла женщина. Патриция. Драко и Тео замерли. Но в её взгляде не было ни капли узнаваемого тепла. Она медленно шагнула вперёд, достала палочку и направила её… на себя. С её губ сорвалось шёпотом заклинание, и тонкая дымка чар слетела с фигуры. Маска рухнула. Перед ними стояла не Патриция. Жаклин Роули. Жена бывшего главы мафии северо-востока Лондона. Того самого, которого убила Гермиона. И мать парня, ставшего её первой жертвой. — Чёртова ведьма, — прошипел Драко и сразу же атаковал, палочка сверкнула зелёным. Жаклин, словно танцуя, уворачивалась от каждого заклинания. Улыбка играла на её губах. — Ну вот, — протянула она, поправляя волосы между атаками. — Я так и думала, что встреча будет тёплой. Я всего лишь мстила за то, что твоя дорогая жена забрала у меня. — Твой муж и сын были ублюдками, — рявкнул Тео, не отставая в дуэли. — Все знали, как он с тобой обращается! Ты была для него пустым местом! — Отличная легенда, не правда ли? — её смех пронёсся по двору. — Мой муж был наркоманом, сын — таким же ничтожеством. А власть всегда была у меня. Пока эта сука не вмешалась. Она разрушила всё. Но я терпелива. Я ждала. И дождалась. Нашёлся тот, кто помог вернуть моё место. Ярость поднималась в груди Драко, сжигая остатки самообладания. Эта женщина всё это время жила рядом, прячась под чужим лицом. Она могла убить Гермиону, их дочь… в любую секунду. Но ждала. И теперь вела их прямо в лапы хозяина. Заклинания свистели вокруг, рикошетом взрывая камни и землю. Драко резко вспомнил их первую дуэль с Гермионой, её школьный трюк. Улыбка мелькнула на его лице. Он сделал ложный бросок в сторону, отвлекая Жаклин, и в тот же миг палочка в его руке вытянулась, превратившись в гибкий хлыст. — Это за неё! — прорычал он и с силой взмахнул. Хлыст с треском обвился вокруг её шеи. Драко рванул его на себя. Хлыст затянулся вокруг шеи Жаклин, и Драко, не моргая, потянул сильнее. Жаклин рухнула на колени, хватаясь за горло, жадно ловя ртом воздух. Её ногти впивались в хлыст, пытаясь хоть немного ослабить петлю, но Драко лишь натягивал его всё сильнее и сильнее. Лицо женщины стало наливаться тёмно-синим, глаза вылезали из орбит, а лопающиеся капилляры расползались багровыми прожилками. Хрип становился всё тише. Из её рта вырвался сдавленный, булькающий звук, и густая тёмная кровь вместе со слюной заструилась по подбородку, пузырилась, капала на рубашку Драко. Но он не отводил взгляда, заворожённо наблюдая, как гаснет огонь в её глазах. Последний судорожный вздох. Зрачки закатились. Тело обмякло. — Спасибо, Малфой, что избавил меня от необходимости убивать эту невыносимую женщину, — раздался спокойный, почти ленивый голос. Драко резко обернулся, палочка уже была направлена на говорящего. Но, увидев, кто это, он замер. Александр стоял на пороге поместья, в мягком свете заходящего солнца. На руках он держал Наоми. Она спала — крошечная, безмятежная, будто в руках родного человека. А ведь этот человек был воплощением дьявола. Александр покачивал её, уголки его губ изогнулись в почти ласковой улыбке. — Отпусти. Моего. Ребёнка, — процедил Драко сквозь сжатые зубы, так тихо, чтобы не разбудить дочь. — Ну нет… — мягко протянул Александр, глядя на спящую девочку. — Она… удивительная. Жаклин говорила, что ребёнок особенный, но я и не подозревал, насколько. Рядом с ней я чувствую себя моложе… сильнее… — Он замолчал, и на лице его мелькнула тень жестокости. — Но знаешь, меня куда больше бесит, что здесь стоишь ты, а не твоя жена. Я был предельно ясен, и за нарушение условий придётся заплатить. Его улыбка расширилась, и он снова посмотрел на Наоми. — НЕТ! — взревел Драко и рванул вперёд. Александр лишь чуть приподнял палочку. Из её конца сорвался алый луч, направленный прямо в сердце ребёнка. Он почти коснулся её, но в последний миг с тихим шипением рассеялся, словно натыкаясь на невидимый щит. — Ах вот оно что… Защитное заклятие, — сказал Александр, нахмурив брови. — Магия мешает, но кто сказал, что я не могу использовать… магловские методы? Драко сорвался с места, почти коснувшись руки дочери, но в тот же миг Александр исчез с тихим хлопком, появившись на другой стороне двора. Его смех эхом разнёсся в воздухе. Драко развернулся, бросился за ним, не замечая, что Тео уже нет рядом. Но прежде чем он успел добежать, резкий хлопок за спиной разорвал тишину — и крик Гермионы пронзил воздух: — Я выполнила свою часть сделки! Я здесь! Верни мою дочь… и покончим с этим!

* * *

 Гермиона яростно била ногами по деревянному полу, цепенея от бессилия. Верёвки впивались в кожу, а наложенное силенцио глушило её крик, оставляя лишь рваное, сбивчивое дыхание. Ей ничего не оставалось, кроме как опустить голову и беззвучно зарыдать, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она потеряла счёт времени, когда дверь распахнулась, и на пороге появилась Дафна. Лицо подруги в миг перекосилось от возмущения, и, не теряя ни секунды, она выхватила палочку, срывая заклинания одно за другим. — Салазар, Гермиона… кто это сделал?! — голос Дафны дрожал от ярости, пока она освобождала её от верёвок. Гермиона молчала, только гневно ткнула пальцем в свой рот. Дафна мгновенно поняла, куда смотреть, и сорвала заклинание немоты. — Напомни мне, когда вернёмся, — процедила Гермиона, — чтобы я отрезала Малфою яйца. — У вас, видимо, это семейное желание, — пробормотала Дафна в спину уже уходящей подруге. Гермиона ворвалась в комнату, где её семья отчаянно боролась за жизнь Элизабет. Взоры всех присутствующих обратились к ней, но в её глазах уже не было ни слёз, ни сомнений — только сталь. — Лив и Дафна с Эмилем остаются здесь. Верните мне мать. Девис, собирай людей. Виктор — останешься. Чтобы ни один волос с их головы не упал, — её голос был тихим, но в каждом слове звенела угроза. Пальцы нащупали в кармане маленький холодный предмет. Лёгкое движение — и приказ передан консильери. Не другу. Не союзнику. Подчинённому. Услышав в ответ короткое «понял», Гермиона развернулась и вышла. Она шла в логово монстра.

* * *

 — Вот тебя-то я и ждал, дочка, — протянул Александр, оскалив улыбку на последнем слове. — Могу же я так тебя называть? Драко резко обернулся к Гермионе. Злость кипела в нём — она стояла здесь, пришла сама в лапы чудовища. Их взгляды встретились: в её глазах он прочёл и всё ещё тлеющий гнев за прошлое, и тихое, горькое извинение за то, что оказалась здесь. Гермиона перевела взгляд на Александра, но почти сразу он скользнул к Наоми, спящей так безмятежно, будто вокруг не существовало опасности. — Я здесь, как ты и хотел, — произнесла она, не отрываясь от дочери. — Отдай её и отпусти остальных. Драко, не сводя с неё глаз, тихо прошептал, чтобы услышала только она: — Что ты делаешь?.. Я тебя не оставлю. Больше — никогда. Она не ответила. Лишь едва заметно покачала головой. Александр сделал шаг. Потом ещё один. Ему оставалось всего несколько до Драко, и на миг показалось, что он отдаст ребёнка. Но он резко остановился, и в голосе зазвенела насмешка: — Знаешь… а я передумал. Девочка — редкий экземпляр. Возможно, со второго раза у меня получится что-то действительно… путное. Дети ведь всегда лучше родителей, — его лицо на миг стало почти печальным, но это выражение было фальшивкой, маской, прикрывающей холодную жестокость. — Ты не посмеешь, — прошипел Драко, двинувшись вперёд. — Ты уже сломал одну жизнь… — ещё шаг, и он мог бы дотянуться. — Ещё шаг — и я перережу ей горло, — процедил Александр, выхватив нож и прижав его к нежной коже ребёнка. Со всех сторон раздались хлопки трансгрессии — люди Александра окружали их плотным кольцом. Драко замер, чтобы не провоцировать. И тут — хлопок за спиной. Он обернулся и увидел Тео, который протянул Гермионе маленькую склянку. Ту самую. С её яростью, запечатанным в стекле обскуром. Она продумала это заранее. И вспомнила слова иранского врача, сказанные в день рождения Наоми. Слова, которые теперь звучали в голове, как приговор. — Тебе не нужно её защищать, девочка. Она сама — щит. Она сможет защитить тебя. Её оберегают самые высшие силы… И она подарена тебе за твои страдания. Я не увидел этого тогда, в прошлый раз… но вижу теперь. И действительно, она никогда не получала синяков — даже при сильных ударах, и никогда не плакала. Будто невидимый щит окутывал её, хотя сама девочка об этом не знала. Наоми была особенной. Не похожей на своих родителей. Гермиона крепко обхватила склянку, которую передал ей Тео, и сжала так, что побелели костяшки пальцев. Она сделала шаг к Драко — и ворвалась в его сознание. — Пообещай мне, что как только всё начнётся, ты заберёшь Наоми и уйдёшь. — Гермиона! Нет! — Пообещай, Драко. Если Наоми ничто не угрожает, то тебе — да. Уходи, как только появится возможность. Я должна это сделать… и вернусь к вам. Толпа уже начала приближаться. Драко, медленно и неохотно, кивнул, не отводя от неё взгляда, и развернулся к Александру. — Подойди ближе, как только сможешь, — прозвучал голос в его голове. Он шагнул вперёд. В этот момент раздался хруст стекла и оглушительный взрыв. Последний шаг — и что-то холодное, чужое, коснулось его спины. Взгляд Александра исказил страх, губы едва успели произнести: — Какого… Драко рывком вырвал Наоми и прижал к себе, не давая ей вдохнуть воздух страха. Обернувшись, он увидел ослепительное синее пламя, из которого вырывались чёрные щупальца, и… исчез, как и обещал. В Гермионе бурлила ярость. Синее пламя и чёрные щупальца рванули вперёд, пронзая пространство со скоростью света, сметая людей Александра и в одно мгновение лишая их жизни. Секунда. Две. Драко с Наоми исчезли. Остался только запах гари и тишина, наполненная мёртвыми телами. Ярость не утихала — она кипела, требуя ещё крови. Но Гермиона заставила себя загнать тьму обратно вглубь… хотя и знала, что эта тьма теперь всегда будет рядом. Тяжело дыша, она встретила взгляд Александра. Он не отрывал глаз от неё, пытаясь осознать, что только что произошло. Щупальца, выпущенные ею, сомкнулись вокруг него, формируя чёрный, пульсирующий коридор, из которого не было выхода. — Ну? — её голос звучал тихо, но в нём дрожала смертельная угроза. — Этого ты хотел? Его глаза метались, выискивая хоть малейшую лазейку. Гермиона приближалась медленно, шаг за шагом. — Такое чудовище ты хотел воспитать? — на её губах появилась мрачная улыбка. — Ну так радуйся, папа. В её глазах уже не было белка — лишь сплошная, бездонная чернота. — Ты… ты… — пробормотал он, отступая, пока не ударился спиной о щупальце. Оно обожгло его, и он закричал, вырвавшись в хрип. — Всю жизнь я пыталась, чтобы ты мной гордился, — её голос стал низким, почти рычащим. — Я убивала. Пытала. Карала тех, кого приказывали. Я была маленькой девочкой, которая делала всё, что велят взрослые… ради того, чтобы ты был доволен. И знаешь, чему ты меня научил? — она сделала ещё шаг, и щупальца сжались вокруг. — Уничтожать крыс, что пытаются навредить моей семье. А ты — крыса, Александр. Он вдруг расхохотался — громко, истерично. По его щекам текли слёзы. Гермиона прищурилась. — Ты не понимаешь… — мотал он головой, всё ещё смеясь. — Не понимаешь. Я так хотел её любить. Но не мог. А когда узнал, что она спит с этим ублюдком… — он усмехнулся шире, — я даже не заметил, как убил их обоих. А потом появилась ты. Он уже почти не смеялся, но продолжал качать головой, словно разговаривал сам с собой: — Я мстил ей через тебя… — он поднял глаза и впился взглядом в Гермиону. — И я ни о чём не жалею. Эта сука заслужила смерть. А ты… заслужила всё то, что получила от неё в наследство. И у Гермионы сорвало крышу. Ярость хлынула с такой силой, что уже не подчинялась никакому разуму. Она сама вершила суд. Щупальца взвились, подхватили Александра, закрутили его в воздухе, сдавили… и кровь брызнула во все стороны, как если бы его рвали на части. Гермиона уже не видела — тьма застлала ей глаза. Щупальца жили своей собственной жизнью, разя всё вокруг, а где-то там, в центре этого бури, умирал её отец. Секунда — и тело с глухим ударом рухнуло на землю. Мёртвое. Но щупальца не насытились. Они вновь метнулись к нему, жадно, безжалостно. Кто-то звал её. Кричал, тряс. Но перед глазами — только мрак и клочья неба, прорезаемые черными, стремительными линиями. Драко, едва успев передать Наоми в руки Тео, вернулся. Несмотря на жгучую боль в спине, он прорвался обратно — и застал ад. Всё вокруг полыхало синим пламенем. Гермиона лежала на земле, а её обскур вырывался из-под контроля, разрушая всё, что попадалось на пути. Он бросился к ней, но щупальца мгновенно обвили его запястья, шипя, как змеи. Он стиснул зубы, отдёрнул руку… и всё же снова потянулся. И тогда тьма нехотя отступила, пропуская его. Гермиона боролась — тщетно. Обскур вытеснял её разум, заполнял каждую трещину сознания. Окклюменция не работала. Она уже смирилась. Главное — Наоми в безопасности. Остальное не важно. Мир плыл и рушился одновременно. Вихрь сорвался с тела Александра — от его останков осталась лишь тень — и устремился к дому, где она когда-то росла. Воспоминания вспыхнули, как кадры из старого фильма. Свадьба. Драко. Их сад. Смех. Спальня. Шум мотора. Гонка. Наоми… такая маленькая, в руках у Драко. Самая красивая. Звёздочка. …Розовый перец. Стоп. Что? Разве можно вот так — ощутить запах, когда всё рушится? А следом за ним — тихий, едва слышный голос. Будто говорящий был где-то далеко, за стеклом, заперт в банке. Но голос успокаивал. Голос был тёплым. И прикосновение. Тёплое. Нежное. Родное. — Вернись ко мне. Всё позади. И всё замерло.