Глава 2 — Метки, мантии и мамины мечты

***

Аврорат пах палёным кофе, свежим пергаментом и заклинаниями с высоким уровнем летальности. Драко Люциус Малфой сидел в своём кабинете, уставившись на запястье. На нём, ярко и неумолимо, светилось имя: Грейнджер, Гермиона Джин. Он вёл себя спокойно. Почти. Если не считать выруганного «блядь», опрокинутого кофе, сломанного пера и того, что его левая нога вот уже десять минут нервно дёргалась в воздухе. — Ты выглядишь так, будто прочёл свою фамилию в завещании Волдеморта, — сказал Блейз , вальяжно заходя в кабинет, за ним — Теодор , несущий папку, которую и не думал читать. — Она на моей руке. — Голос Драко был глухой. — Её имя. На моей. Чётко. Навсегда. — Звучит, как начало очень плохой сказки, — протянул Тео. — Это ошибка. Это должно быть ошибкой. Блейз, не спрашивая разрешения, сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и смерил друга пристальным взглядом: — Магия не делает ошибок, Малфой. Особенно древняя. Особенно метки соулмейтов. — Я не могу быть её соулмейтом. Это — Грейнджер. Грейнджер, понимаешь? — Ты знаешь, что если ты скажешь «Грейнджер» ещё три раза, она появится и назовёт тебя лицемером? — вмешался Тео, даже не подняв глаз от папки. — Ты сам это вызывал. Помнишь, как спорил с ней на совете по классификации реликвий и сказал, что она "привередливый археолог с комплексом Хаффлпаффа"? — Она сравнила мою родословную с маггловским каталогом винтажной мебели! — Тогда вы оба были возбуждённые и раздражённые. Прекрасный момент для магической связи. — И ты хочешь сказать, что метка активировалась из-за скрытого возбуждения?! — Не исключено, — сказал Блейз, уже разглядывая собственные ногти. — Я бы активировал, будь я меткой. У вас химия, Драко. — Нет у нас никакой химии! Тут в кабинет вошёл Гарри Поттер. Он держал в руках папку, выглядел так, будто уже готов взорвать кого-нибудь — и остановился, заметив молчаливую сцену. Драко сидит, бледный. Блейз хохочет. Тео что-то пишет. Атмосфера — как перед дуэлью. — Что у вас опять? — Малфой теперь привязан к Гермионе меткой соулмейта, — сообщил Тео, не поднимая головы. — Что?! — На запястье. Буквы. Я сам видел. Гарри выронил папку. Потом поднял. Потом снова выронил. — Нет. Подожди. Что?! — Ты же её друг. Скажи мне, Поттер — у неё бывают фазы проклятий? Может, она носит фамилии врагов на теле, как форму мести? — Не думаю… хотя… — Гарри задумался. — Нет. Подожди. Ты говоришь серьёзно? — Проклято серьёзно. Тем временем Гермиона Джин Грейнджер сидела в дамской комнате на третьем этаже, уставившись в зеркало. Её рука — правая — лежала на коленях. Запястье пульсировало. Имя не исчезало. Драко Люциус Малфой. — Сука, — прошептала она. Свет в помещении слегка дрогнул.Она вскочила, провела по запястью маскирующим чаром. Не помогло. Имя продолжало тлеть изнутри, как светлячок под кожей. Прямо на уровне пульса. Очень уместно. — Я проклята. Идиотка. Кто вообще прикасается к непроверенному артефакту без буфера?! Она выскочила в коридор и направилась в отдел приёмов — с намерением выпросить у Бриггса что-то сильное, спиртное или запрещённое. В идеале — всё сразу. — Грейнджер! Она обернулась. Гарри. Выглядел странно. — Ты… как ты? — Ты уже знаешь? — Мы все уже знаем. Блейз делает ставки, Тео строит теории, Драко пьёт второй кофе. — Пьёт?! — С мятой и ромашкой. Серьёзно. Мальчик на грани. Гермиона села на ближайший подоконник. — Это не может быть правдой. — Ты знаешь, что это правда. — Это не может быть судьба, Гарри. Это... Драко. — Ты не против Драко. Ты против идеи, что судьба — идиотка. — Потому что она и есть идиотка. Пауза. — Он красивый, — тихо добавил Гарри. — В смысле, ну… объективно. — Гарри?! — Я просто говорю, что если тебе придётся спать с кем-то ради магического баланса — это могло быть хуже. — НЕ ПОМОГАЕШЬ. Вечером, дома, Гермиона зашла в душ и увидела, как метка отражается в зеркале, словно ожог, но сияющий. Она прикрыла её полотенцем. Потом — рукой. Потом села прямо на пол и уставилась в потолок. — Это просто заклинание. Просто магия. Просто... Метка тихо светилась. А где-то в особняке Малфоев Драко сидел с бокалом вина и говорил: — Если эта метка когда-нибудь исчезнет — я сам её верну. Только чтобы доказать, что я был прав, а она — нет. И по какому-то странному совпадению в этот момент оба почувствовали странный жар у основания запястья. Лёгкий. Как намёк. Как предупреждение.