12. Обещание

Попытка убежать от прошлого не спасла Галадриэль от самой себя. Ее народ одержал победу в долгой войне, но цена оказалась непомерно высокой. Эльфы и люди потеряли своих лидеров, и предстояло приложить еще немало усилий, чтобы восстановить хотя бы часть разрушенного. На протяжении этих тяжелых лет она наблюдала, как их города пустеют и как еще более пустыми становятся глаза выживших. Она видела это не в первый раз — воодушевление перед битвами и безразличие ко всему после их окончания. Победы и поражения всегда отличались друг от друга намного меньше, чем можно было ожидать до начала войны. Галадриэль не участвовала в этих неутихающих столкновениях с врагом. Она держалась вдали от полей сражений и пыталась сделать все возможное, чтобы помочь оставшимся рядом с ней эльфам продолжать нормальную жизнь. Она знала, что многим из них еще сильнее будет необходима поддержка позже, когда война закончится, но их родные не вернутся домой. Никто не стал бы осуждать ее за принятое решение, но она сама не способна была простить себе этот страх. Она никогда раньше не боялась опасностей, ранений и всего, что могло ожидать ее в битвах с орками. Но эта война отличалась от всех предыдущих и была для нее особенной. Она не готова была снова оказаться среди опустошенных земель Мордора и смотреть, как высокая темная фигура выходит из окутанного мраком Барад-дура, чтобы вступить в сражение с ее друзьями. Она не готова была увидеть, как превращается в бесплотную тень тот, кого она тоже когда-то называла своим другом. Галадриэль до сих пор считала себя ответственной за бедствия, случившиеся во время этой войны. И даже если она не наблюдала их своими глазами, они продолжали преследовать ее не только в самых беспокойных снах, но и при ярком свете солнца. Она чувствовала, что не способна вырваться из своего одиночества и поделиться с кем-нибудь хотя бы частью своих переживаний и сомнений. Она помнила, как усталый гонец принес им весть о падении Саурона. В тот день никто не устраивал празднований, не испытывал воодушевления или даже облегчения, ведь слишком многое было принесено в жертву. Она ощутила волну холодной ненависти к самой себе, когда поняла, что не смогла бы в полной мере радоваться этому успеху, даже если бы их войска триумфально вернулись домой, не потеряв ни единого воина. Известие о победе не стало для нее полностью неожиданным. Кольцо на ее пальце уже некоторое время сияло ярче, от него исходил теперь мягкий белый свет даже в сумраке, как будто Нэнья ощутила свободу от зловещей жестокой воли, которая годами тянулась к ней издалека в попытке завладеть силой эльфийских колец — единственных, еще не покорившихся тьме. Галадриэль почти завидовала своему кольцу. Если бы только она сама могла почувствовать такую же свободу. Пережившим войну оставалось только строить свое будущее на этих многострадальных землях или уйти на вечный Запад. У них забрали многое, кроме неограниченного времени — изначального благословения и проклятия эльфов. Но ей казалось, что эта война отняла у нее все.

***

Чужак, представляющийся Халбрандом, той осенью наведался на своем пути в несколько небольших человеческих поселений. Но чаще всего ночи заставали его под открытым небом, вдали от любых деревень и постоялых дворов. Война не обошла стороной эти земли, которые и раньше нельзя было назвать густонаселенными. Несмотря на это, во многих местах люди старались вести привычную жизнь и продолжали заниматься своими обычными делами, как и прежде. Сражения завершились совсем недавно, но он уже мог видеть, как Средиземье начинает исцеляться. Без магии, а только силами простых людей, которые пытались наилучшим образом распоряжаться своими короткими жизнями в тех сложных условиях, в которых оказались не по своей воле. Чем дальше от Старого леса он уходил, тем слабее становилась его уверенность в том, что Галадриэль готова его выслушать. Но он не сворачивал с дороги, ведущей в эльфийские земли, где надеялся найти ее. Он не мог быть уверен, куда ему стоит отправиться в первую очередь, но у него были некоторые предположения. И однажды его догадки подтвердились. В ту холодную ночь, проведенную под звездами, к нему вернулись видения, в которых ее присутствие впервые за долгое время ощущалось таким ясным и отчетливым. Возможно, причиной было то, что его силы начали восстанавливаться. Или она просто больше не ожидала встретить его в снах и неосознанно ослабила свою защиту. В долгом путешествии ему могли бы пригодиться как его умения кузнеца, так и навыки карманника, но оказалось, что во всем этом нет необходимости. По воле каких-то неведомых сил он уже с момента воплощения находился близко к своей цели. Наполненный одновременно нетерпеливым ожиданием и тревожными предчувствиями, он продолжил путь ранним утром, когда звезды начали сливаться с серым светлеющим небом. Много лет он обходился без звездного света, который теперь помогал ему не сбиться с дороги.

***

Прошло уже несколько месяцев после завершения войны, когда Галадриэль решила откликнуться на приглашение Элронда. Теперь она жила в недавно основанном Имладрисе, красота которого стала утешением для всех эльфов, продолжающих горевать по разоренному Эрегиону. Она нашла свое собственное подобие покоя в этой живописной долине, которая за пределами эльфийских земель уже многим была известна под названием Ривенделл. Элронд не прятался от сражений, хотя со всей присущей ему добротой поддержал ее выбор оставаться вдали от опасности и помогать эльфам Имладриса и Линдона. Но даже его одобрение не способно было облегчить для нее тяжесть того времени. Она помнила, каким молчаливым стал Элронд после возвращения с войны. Прошло много дней, когда он наконец поделился с ней тем, что не давало ему покоя. — Я не должен был допустить, чтобы это случилось, — сказал он тогда, избегая ее взгляда. — Но что ты мог сделать — столкнуть Исилдура в огненную пропасть вместе с кольцом? Отобрать у него кольцо силой, начать битву между союзниками и уничтожить остатки войск эльфов и людей? Никто из нас не должен был оказываться перед таким выбором. — Да, ты права, конечно. Кем мы станем, если будем сражаться против своих друзей? — ответил ей Элронд, но печаль не исчезла из его глаз. Он все еще оставался таким же отзывчивым и понимающим, но ей было невыносимо больно видеть, как эти годы войны изменили его. Элронд, ее добрый друг, должен был использовать свои таланты для мирной жизни — управлять новыми владениями, участвовать в дипломатических миссиях, сочинять стихи и песни. А не проводить годы в безжизненных землях, вдали от дома, от своих любимых мест и всего, что было дорого его сердцу, наблюдая, как гибнут его друзья. У них был шанс закончить войну навсегда. Но Единое кольцо не было уничтожено. И многие понимали, что рано или поздно Саурон вернется. Некоторые предполагали, что он не сможет восстановить свои силы в полной мере и столетиями будет скитаться по Средиземью, вынужденный оставаться бестелесным духом. Неназванная тень теперь нависала над всеми, и над эльфами даже в большей степени, чем над другими народами. Поступок Исилдура не только положил начало расколу между людьми и эльфами, но и сделал все их общие усилия в этой войне почти бессмысленными, посеял в душах многих из них сомнения и предчувствия грядущих бедствий. С последствиями его решения суждено будет столкнуться далеким потомкам тех людей, которые помогли одержать победу над врагом. Галадриэль не могла примириться с мыслью о том, что отныне Элронд тоже обречен жить с таким знакомым ей чувством вины. Когда-нибудь имена победителей станут всего лишь строками, написанными потускневшими чернилами в древних свитках. Их потомки смогут найти записи об их победах и успехах, о королевствах, которые они основали и сделали великими. Но мало кто задумается о том, какие сомнения и тревоги они испытывали, какие несбывшиеся ожидания тяготили их до самого конца. И как они продолжали верить в лучшее будущее, несмотря на все потери и все зло, которое творилось в мире.

***

После завершения войны ее покинули последние надежды найти Келеборна или выяснить хоть что-то о его судьбе. Галадриэль знала, что захваченных орков тщательно допрашивали. Она никогда не участвовала в допросах, но раз за разом убеждалась, что бесполезно ждать вестей о ее пропавшем муже, понимала это уже в тот момент, когда видела сочувствие в глазах эльфов, которые приходили, чтобы сообщить ей новости. Ее беспокоило то, как сильно поблекли со временем ее воспоминания о Келеборне. Она не помнила, что чувствовала в тот день, когда они встретились, не могла вспомнить мелодию, под которую танцевала тогда, или снова ощутить запахи цветов на той поляне, где он увидел ее впервые. Она смирилась с тем, что в следующий раз поговорит с ним уже не в этом мире. Она не ожидала получить его прощение, а лишь надеялась, что он сможет понять, как много она пережила за время их разлуки. И хотела верить, что он не отвернется от нее с презрением, когда узнает о тех чувствах, которые ей довелось испытать и которые не должен в своей жизни испытывать ни один из эльфов.

***

Ее сны изменились. Но она не сразу решилась поверить в то, что это может означать. В эту ночь ей снится, что она смотрит на сложенную из шлемов гору, которая гнетущей тенью возвышается в пасмурном небе. И она знает, что должна добавить к ней еще один, последний шлем. Она подходит к павшему воину и понимает, что на нем доспехи не эльфа или человека. Уже не сомневаясь в том, кем он является, она снимает шлем с поверженного Саурона и видит лицо Халбранда. Его голос звучит в ее памяти. Ты знаешь, кто я. Я твой друг. Она слышит шаги, поднимает взгляд и замечает глубокое разочарование в глазах Элронда. Кем мы станем, если будем сражаться против своих друзей? Она резко садится в постели и быстрым движением вытирает слезы. Сначала ей кажется, что ее сон продолжается и теперь она находится на нуменорском корабле вскоре после спасения с плота. Потому что она снова видит Халбранда, который сидит неподалеку и смотрит на нее с легкой улыбкой, а на его лицо падает свет из окна. Утренний свет из окна ее комнаты в Имладрисе. Это определенно уже не сон. — Прости, не смог удержаться от того, чтобы еще раз увидеть тебя спящей. Я отвернусь, если ты хочешь одеться, — его знакомый до дрожи голос звучит намного ближе и реальнее, чем в ее воспоминаниях. Это видение, перед ней сейчас могла появиться только иллюзия, которую прислал его бесплотный дух. Она ведь знала, что не освободится от него даже после этой ужасной войны. Галадриэль вскакивает с постели, мало заботясь о том, смотрит ли на нее этот призрак. Если это дух, он все равно должен был уже видеть значительно больше. Она скрывается за колоннами в своих комнатах, чтобы привести себя в порядок, немного успокоиться и предстать перед этим наваждением в достойном виде. Когда она возвращается, видение все еще располагается на прежнем месте, спокойно сидит в плетеном кресле и не спешит применять свою темную магию. — Надеюсь, ты не обидишься на меня за то, что я навестил тебя без предупреждения. Но я подумал, что мы все равно уже встречались недавно во сне, и надеялся, что ты меня ждешь, — его поведение кажется абсолютно непринужденным, но взгляд остается внимательным. — Как ты смеешь появляться здесь и разговаривать со мной таким тоном, как будто ничего не произошло, — произносит она срывающимся от злости голосом. — Ты хотя бы знаешь, сколько эльфов и людей погибло из-за тебя? — Это была война, Галадриэль, — отвечает он с серьезным выражением на лице. — Но я пришел к тебе, потому что готов ответить за свои действия. Кольцо у вас, вы можете в любой момент использовать его против меня, если среди вас найдется кто-то, обладающий для этого достаточной силой. Раз он не знает, что кольцо у людей, а не у эльфов, то от нее он никакой лишней информации тоже не услышит. — Да, кольцо у нас, и мы знаем, как его можно уничтожить. — Уничтожить… честно говоря, такую возможность я даже не рассматривал. Но это тоже может сработать, если среди вас найдется кто-то с такими ничтожными амбициями. В любом случае, выслушай меня, а сразу после этого можешь выдать меня вашим стражникам, чтобы они отвели меня в темницу. — Не думаю, что темница удержит тебя надолго, если ты смог пробраться сюда незамеченным. — Наверное, вы слишком расслабились после выигранной войны, но должен отметить, что стражники здесь совсем не похожи на представителей народа, который недавно победил Темного властелина. Он встает с кресла и подходит к ней так близко, что это можно расценивать почти как оскорбление. — Саурон, — бросает она ему в лицо, как будто это заклинание, от которого он обязан немедленно испариться. И почти гордится тем, что ее голос не дрожит. — Можешь называть меня любым именем, каким захочешь. Хотя не ожидал, что ты теперь предпочитаешь этот вариант. Она чувствует, что рискует быть полностью захваченной и сбитой с толку его голосом, и делает шаг назад, но вскидывает голову, чтобы ее отступление не выглядело таким явным. — Не бойся, я пришел к тебе без оружия, без кольца и почти без магических сил. Я полностью в твоей власти. — Не говори мне ничего о власти. Ты просто собираешься опять использовать меня. Я нужна тебе только для… — Да, ты нужна мне! Кажется, ее дыхание сбивается в этот момент так же, как у него. Не сводя с нее глаз, наполненных слишком правдоподобной болью, он обращается к ней уже более спокойным голосом: — Почему ты не хочешь признаться себе в том, что я тоже нужен тебе? По какой-то причине этот диалог очень сильно напоминает ей их разговоры с ним раньше. Разговоры с Халбрандом. — Все это время ты прекрасно обходился без меня, — она продолжает отвечать ему решительным и непреклонным тоном, но чувствует, как ей становится все труднее подыскивать убедительные возражения. — И ты видела, к чему это привело. Я пытался поговорить с тобой все это время, используя нашу связь. Но ты отталкивала меня. Если я уйду от тебя сейчас, то начну вновь собирать силы, и нас ждет еще одна война. Я буду искать кольцо и не остановлюсь ни перед чем. — И ты пришел сюда, чтобы опять уговаривать меня присоединиться к тебе? — в ее голосе можно услышать лишь неприязнь и холод — холод, которого она больше не ощущает. — А тебе не кажется, что я имею на это право? Право хотя бы на то, чтобы поговорить с тобой. Это ведь именно ты вернула меня в Средиземье когда-то. Ей хочется отвернуться, чтобы не видеть, как он произносит эти слова. Но, похоже, пришло время столкнуться с правдой, от которой она так долго пыталась спрятаться. Возможно, в этот момент перед ней только призрак, иллюзия, но это ее личный призрак. — И я снова вернулся в Средиземье сейчас, вернулся в этой форме — сначала я думал, что за это ответственны высшие силы, но теперь понимаю, что оказался здесь только благодаря нашей связи. На этот раз, возможно, у меня осталось меньше времени, чем я рассчитывал. Она не может удержаться от вопросительного взгляда и молча ждет от него дальнейших объяснений. — Есть вероятность, что на это воплощение ушли мои последние силы. Теперь я привязан к этому смертному обличью и не смогу принимать другие формы. За использование кольца приходится расплачиваться. Я проживу дольше, чем обычный человек, может быть, еще сотню лет, а потом развоплощусь навсегда, если только не найду кольцо раньше, — продолжает он, не отрывая от нее немного грустного взгляда. Он должен был успеть заметить проблеск тревоги, промелькнувший в ее глазах, прежде чем он сменился очередной вспышкой ее гнева. Это слишком очевидная манипуляция в его исполнении. Он думает, что она может помочь ему найти кольцо. — Еще один обман? — спрашивает Галадриэль, но у нее не получается вложить в эти слова так много уверенности и твердости, как ей хотелось. — Нет, просто предположение, но я подумал, что ты должна об этом знать, — он улыбается, и она снова видит перед собой того человека, которого уже не ожидала встретить за пределами своих снов. Если это манипуляция, то она сработала. Он все-таки добился своей цели. Она чувствует, как рушатся вся защитные барьеры, спасавшие от боли ее застывшую во времени душу, которая больше ничего не хотела чувствовать. Она теряет контроль над происходящим, как будто у нее под ногами трескается лед замерзшего моря, которое неотвратимо превращается в бездонную изменчивую бездну с наступлением первого весеннего тепла. Слишком много противоречивых эмоций она испытывает рядом с ним. Это так неправильно. Вот только это уже давно стало реальностью ее жизни. — Ты изменилась, Галадриэль. Я вижу, что ты уже не хочешь участвовать в битвах. Ты смогла бы поверить сейчас, если бы кто-то сказал… если бы я сказал тебе, что больше нет необходимости сражаться? Все эти войны отняли у нее слишком много сил. По какой еще причине ей так хочется ему поверить? Неважно, что она чувствует. Она просто не должна позволить ему это увидеть. Но она застывает на месте и не двигается, когда он сокращает расстояние между ними и прикасается к ее руке, переплетая их пальцы. Он очень близко к ней. Она чувствует исходящее от него тепло и может уловить его запах. Он пахнет вольным ветром, гуляющим над всеми дорогами, которые он прошел на пути к ней. Галадриэль помнит его прикосновения в том видении на плоту и знает, что на этот раз ее ощущения неподдельны и все это — правда, от которой она больше не может и не хочет убегать. Она продолжает зачарованно смотреть на него и закрывает глаза только в тот момент, когда он целует ее. Они прикасаются друг к другу с такой нежностью, как будто оба до сих пор не верят в реальность происходящего. — Никогда больше не говори мне, что вернулся только для того, чтобы через сотню лет оставить меня одну, — шепчет она, едва оторвавшись от его губ. — Я и не рассчитывал, что ты отпустишь меня так быстро. Хотя когда-то мне казалось, что ты была не против того, чтобы связать свою эльфийскую жизнь с простым смертным, — он улыбается ей мимолетной улыбкой, а в его глазах разливается тепло, способное согреть ее душу. Ей стоило бы волноваться из-за того, что ему столько о ней известно. Но теперь ее не слишком беспокоят даже более важные вещи. В его взгляде светится на удивление много жизни для того, кто недавно был всего лишь безразличным ко всему духом, когда он притягивает ее еще ближе, обхватывая рукой ее талию. — Пойдем со мной, Галадриэль. Прямо сейчас. Тебе больше не нужно прятаться здесь. Я хочу показать тебе мир, новый мир без войны. — А как ты сам собираешься прятаться от своего прошлого? — спрашивает она, предпринимая последнюю отчаянную попытку мыслить рационально. — Не думаю, что многие эльфы помнят того потерянного человеческого короля, которого ты когда-то привезла в Эрегион и спасла от верной гибели. И я почему-то уверен, что ты не каждому встречному о нем рассказывала. После всего, что ты пережила, никто не осудит тебя за небольшую слабость и связь с человеком. А потом, через сотню лет, мы что-нибудь придумаем, чтобы объяснить мою вечную молодость. В этот момент ей уже совсем не страшно осознавать, как сильно ей нравится слышать его голос, когда он говорит об их общем будущем. — К тому же один человек, которого я встретил по пути к тебе, обещал показать подходящее место для тех, кто хочет ненадолго спрятаться и отдохнуть от всех воспоминаний о войне. Кстати, тебе стоит с ним познакомиться. Мне кажется, он может подсказать, как избавиться от чувства вины, если ты его еще испытываешь. Его улыбка в этот момент кажется ей достойным вознаграждением за все, что она пережила в последние годы. — Похоже, ты уже все спланировал заранее без моего участия, — она надеется, что ее взгляд получился достаточно укоризненным. — Да, но ты не можешь утверждать, что я не пытался с тобой договориться. А все дальнейшие действия мы можем планировать вместе. Эта долина выглядит очень мило, но как ты относишься к идее собственного небольшого королевства? Должен признаться, мне нравилось, как ты смотрела на меня в те короткие мгновения, когда я был королем. Лорд Халбранд и его леди Галадриэль, неплохо звучит? В ответ она только сжимает его руку, которую больше никогда не хочет отпускать. Он был прав, он действительно нужен ей. И теперь она готова принять свое желание быть с ним и узнать, куда это приведет их обоих. Но еще более удивительно понимать, что и она может подарить ему то, в чем он нуждается. Впервые в его жизни вместе с ним будет кто-то, привязанный к нему не страхом, обманом или желанием прикоснуться к темному могуществу, а чем-то большим. Невысказанным обещанием, которое они оба не хотят нарушать. Если он будет творить зло, она будет рядом. Попытается остановить его или упадет во тьму вместе с ним. По крайней мере, она будет знать, что у нее был шанс что-то изменить. Но в этот момент ей очень хочется надеяться, что новая идея о жизни в спокойном мире захватит его на пару тысяч лет. А она сделает все, чтобы увлечь его новыми возможностями, от которых он не захочет отказываться. Она начинает верить, что далеко не все потеряла в этой войне.

***

Когда наступает новая весна, Галадриэль находит в ближайшем лесу прекрасную цветочную поляну, где можно танцевать или просто сидеть вдвоем на траве, обсуждая дальнейшие планы, слушая пение птиц и понимая, что все совершенные ими ошибки остались далеко позади. В течение ее жизни многие воспоминания, и радостные, и грустные, тускнели в ее памяти, становясь не более живыми, чем строчки на бумаге или выцветшие записи в свитке, забытом в архиве на тысячу лет. Она не знает, что ждет их, когда они вернутся в большой и сложный мир и попытаются жить в реальности, оставаясь такими же упрямыми и противоречивыми, какими были всегда. Но пока она чувствует спокойствие и надежду, ведь они вместе выбрали эту жизнь. В одном она уверена точно — сейчас с ней происходит то, что она сохранит в памяти до конца своего пути в этом мире. До конца их общего пути в этом удивительном мире.