6. Немного отдохнуть

– Но что именно тебя останавливает? – Драко нахмурился, и выражение его лица изменилось до неузнаваемости. – Просто ответь. Только что он лучился радостью, словно самая яркая из небесных звёзд, а сейчас же больше походил на серую грозовую тучу. И все же, гром показался ей неожиданным, обычно Драко сохранял хотя бы видимость спокойствия. Гермиона закатила глаза. Что ее останавливает, серьезно? Может, обязательства? Ответственность, которую она возложила на свои плечи. Малфой стоял у окна, бедром опершись на высокий подоконник. Нервничая, он всегда убирал волосы назад, вот и сейчас Драко погрузил пальцы в платиновые локоны, пригладив их. «У тебя безупречная прическа, перестань», – подумала Гермиона, но промолчала. Она не хотела начинать их первую ссору, все шло слишком хорошо. – Работа, Драко, – холодно ответила она. – Я не могу просто взять и сорваться в путешествие, понимаешь? – Ну так возьми отпуск, милая. Всего неделя-полторы, неужели тебя не отпустят? Пообещай, что купишь коллегам сувениры. – Не все на свете так просто, Драко. Не все ведь такие, как ты. – Как я? Красавцы, ты хотела сказать? – улыбнулся мужчина. – Нет, – вздохнула она раздраженно. – Нет, я хотела сказать что-то другое, – ответила Гермиона, сдерживая смешок. Богатенькие сынки богатых родителей. Счастливцы, которым не нужно заботиться о завтрашнем дне, те, что пожинают плоды чужого труда, труда поколений. Гермиона, к слову, ещё не успела познакомиться с мистером и миссис Малфой, и Драко не торопил события. Гермионе казалось, что ее бойфренд не слишком-то с ними дружен. Ни он, ни они сами ни разу не звонили, Гермиона не слышала ни единого разговора, не видела, чтобы в почтовый ящик у дома кидали письма. На стенах не было фотографий с семьёй и друзьями, будто Малфой появился из ниоткуда и ни о чем вспоминать не хотел. В разговоре Гермиона выяснила, что родители его владеют каким-то древним фамильным бизнесом, что Драко – единственный ребенок в семье, что он провел все свое детство в Англии, но не в Лондоне... А сейчас семья его жила далеко. В Албании. Что они там забыли – он понятия не имел, потому не мог ответить на дальнейшие расспросы. – Так ты хотела меня обидеть, Грейнджер? – спросил он, на этот раз нахмурив брови наигранно. – Не стоит этого делать в моем же доме. – Не стоит, а? А то что? – игриво спросила она. Улыбка Драко сделалась хищной. Так правый уголок его тонких губ приподнимался каждый раз, как голову занимали порочные мысли, Гермиона успела это запомнить. Он подошёл к ней, медленно переставляя ноги, не разрывая зрительного контакта. Гермиона не знала, почему, но этот его взгляд... Почему ее иногда так пугало его приближение? Что-то неконтролируемое, идущее изнутри, почти инстинктивное. За ребрами в клубочек сворачивалось испуганное маленькое существо, оно робко скреблось наружу, напоминая об осторожности. Словно Драко хотел навредить им обоим... Нет. За месяц их отношений он не сказал ей ни единого плохого слова, он подарил ей столько тепла и ласки, что сердце оттаяло. Признаться честно: с Гермионой никогда прежде не обращались так хорошо. – Хочешь узнать, Грейнджер? Побыть плохой девочкой? – И получить наказание? – Гермиона игриво прикусила губу. – Так ты просто хочешь быть наказанной? Можно было меня попросить, – в его голосе можно было услышать радость. Но не удивление. Драко точно ждал, что она об этом скажет, попросит... Надеялся. Гермиона никогда прежде не замечала в нем тяги к садизму или доминированию. Она не испугалась напора, реакция Малфоя казалась скорее любопытной, чем пугающей. Когда юноша подошёл к ней вплотную, когда губы его придвинулись к ее, Гермиона не шелохнулась. Она смотрела на Драко с вызовом, на губах появилась улыбка: правый краешек губ слегка приподнялся вверх. Малфой поцеловал ее требовательнее, чем обычно. Поцелуй вышел на грани грубости, Гермионе казалось, что ещё чуть-чуть, и лёгкое касание превратится в укус, что пальцы мужчины погрузятся в ее волосы и сожмут их в кулак. Точно это... Точно это между ними уже случалось. Но Гермиона четко помнила, что Драко всегда был с ней нежен. Поцелуй вышел долгим, влажным и громким, Гермиона сама не успела понять, как оказалась на кухонном столе. – Мы ведь здесь едим, – шепнула она, когда Драко принялся целовать ее шею, расстегивать пуговички на блузке. – Я скажу, когда тебе можно будет говорить, Грейнджер, – нехотя прервался он. – А теперь побудь послушной и помолчи. Неприятно было признавать, что в Гермионе шевельнулось возбуждение. Лёгкое, ей нравилось ходить по лезвию ножа, балансировать на грани дозволенного. Поцелуи Драко становились все требовательнее, он резко впился в ее кожу, и Гермиона поняла: будет засос. Свидетельство их близости. Не то, чтобы Гермиона скрывала своего бойфренда от мира, но ощущение грядущего расставания все не отпускало. Казалось, что совсем скоро Малфою надоест с ней играть, что совсем скоро он предложит Гермионе разойтись своими дорогами, тихо и мирно, но... Неотвратимо. Подумав об этом, девушка прикусила губу. Драко заставил ее чуть согнуть ноги в коленях, приподнять бедра, чтобы ему было удобнее взять ее. Послышался звон: ремень упал на пол, и тяжёлая стальная пряжка ударилась о кафель. Когда Гермиона попыталась возразить, Драко заткнул ей рот поцелуем. На этот раз чуть нежнее, но лишь немного. Он вошёл в нее сразу, сразу и на полную длину, заставив испуганно пискнуть. Боли не было, ведь Гермиона успела намокнуть, захотеть этой близости. Она боялась думать о том, как сильно ей понравился этот напор. – Так ведь хорошо, правда? – выдохнул Драко ей в губы. – Вот так? – он двигался плавно и медленно. И ей было хорошо. Гермиона кивнула, слегка прикрыв глаза. Драко не снял с нее белье, лишь задрал свободную юбку и отодвинул трусики в сторону, чтобы ткань не мешала. Холодная столешница обжигала бедра, но ощущение это быстро померкло, затерялось на фоне других, более ярких. Он трахал ее на кухонном столе... Нет, сейчас они не занимались любовью, Драко двигался быстро и резко, а ей это нравилось. Гермиона хваталась за его плечи, прижималась ближе, теснее. Она забыла о том, что Драко вновь не надел презерватив, что именно об этом она пыталась напомнить, но не смогла вставить и слово. «Выпьешь таблетку», – подумалось ей. Но в прошлый раз она ничего не пила. Замоталась на работе, забыла зайти в аптеку, а после время вышло, отведенные на «спасение от последствий» 72 часа прошли. Да и таблетки эти – не панацея, Гермиона понимала, что может пить их лишь в экстренных случаях, раз в полгода, не чаще, иначе рискует здоровьем. «Это – не витаминки», – напомнила она себе. Но сейчас ей точно уже не было дела. Драко входил до конца, а после покидал ее тело почти полностью, он задерживался, дразнился ощущением пустоты, ожиданием. Стоило Гермионе лишь слегка качнуть бедрами в его сторону, стоило притянуть его к себе, как движения продолжались снова и снова. Драко вколачивался в ее тело, и ножки стола заскрипели, его сдвинули с места. Малфой не обращал внимания. Мир вокруг превратился в декорацию, не осталось ничего другого, кроме ощущений, накрывших волной. Драко поцеловал ее, прежде, чем кончить, и губы его слегка задрожали. Оргазм накрыл их обоих, и Гермиона снова не заметила, что Драко и не думал покидать ее тело. Она уже говорила с ним на эту тему, и Драко уверил, что будет осторожен в следующий раз... Только не был. Может, забыл в порыве страсти? В конце концов, Драко честно купил презервативы и использовал их вот уже пару недель. – Мы здесь едим, – напомнила Гермиона, когда дыхание ее выровнялось. – Я куплю новый стол, если ты считаешь, что этот ничто уже не исправит, – Драко снова провел ладонью по волосам, убирая их назад. – Но как по мне, милая, это лишь придает ему ценности. – Будешь вспоминать обо мне, смотря на свой стол? – Гермиона поправила длинную черную юбку. – Я ни минуты о тебе не забываю, – выражение его лица снова сделалось серьезным, и Драко наклонился, чтобы подобрать с пола ремень. – А вот ты сама? – А что я? – спросила Гермиона, хмуря брови. – Когда ты в последний раз думала о себе? У нее не нашлось ответа на этот вопрос. Когда Гермиона в последний раз думала о себе, делала что-то для себя, не для семьи, не для будущей карьеры? Да и карьеру эту она, возможно, выбрала не потому, что так уж мечтала о медицине. Гермионе хотелось помогать людям, но помогать можно и другими путями. Совсем недавно они с Драко обсуждали эту ее мечту, и мужчина вдруг спросил то, о чем она боялась заговаривать вслух, рассуждать длинными бессонными ночами. Что, если Гермионе так хотелось стать врачом только потому, что врачами были ее родители? Что, если она просто хотела заслужить их признание? Гермиона вновь нахмурилась, она отвернулась от своего собеседника. Секс отвлёк ее, заставил забыть о том, что всего час назад Драко предложил ей отправиться в первый совместный отпуск. – Полторы недели, милая. Только ты, я, настоящая итальянская пицца, – соблазнял он, точно демон на перекрестке. – Никаких грязных столиков, чужих вопящих детей, ответственности… – Но у меня ведь есть работа, Драко. – Я могу оплатить тебе целый месяц простоя. Я оплачу тебе целый год, если потребуется. Хочешь, прямо сейчас выпишу чек? – Не нужны мне твои подачки! – возмутилась Гермиона, нервно поведя плечом. – И твои деньги мне не нужны! – Я понял, Грейнджер, я понял, – Драко развел руки в стороны, точно признавая себя побежденным. Она спрыгнула со стола и принялась поправлять юбку, застёгивать пуговки безупречно отглаженной голубой блузы. Драко приглашал Гермиону в Рим, в Италию, в милое романтическое путешествие. И ей так хотелось поехать... Но обязательства сковывали невидимой цепью, привязывали ее к дому. Ей было так сложно найти даже эту работу, официанток везде хватало, и у многих девушек был опыт, тот ценился куда больше рвения. Гермиона знала, что в отпуск ее никто не отпустит, только не так внезапно. Хозяин «Вишенок» свято верил в свое кафе, ему казалось, что одна официантка не сможет обслужить всех гостей, что люди останутся недовольны обслуживанием. Даже если занято лишь три столика, и три – в лучшем случае, заведение большую часть дня оставалось пустым. Но черт бы с ним, почему Драко так настаивает? Он знал о положении Гермионы, понимал, как тяжело ей приходится, как много она трудится ради того, что имеет. Семье приходилось платить за лечение отца, ту часть, что не покрывала страховка. Сбережения таяли, и никто не знал, вернётся ли отец на работу, а если и вернется – когда. После инсульта он мог бы стать консультирующим врачом, но кому нужны консультирующие стоматологи? Гермиона понимала, что папа мог бы переучиться на ортодонта, но на все нужно время. Мама не сможет содержать семью одна, она не справлялась уже сейчас, вся надежда лишь на Гермиону. Девушка невольно сжала ладони в кулаки, а Драко обнял ее сзади. Носом он зарылся ей в макушку и вдохнул полной грудью, забил лёгкие сладковатым воздухом. Повисло давящее молчание, и Гермиона не знала, как разбить эту стену. – Я люблю тебя, – произнес он тихо, не ожидая, что Гермиона ответит взаимностью. – И я хочу, чтобы ты отдохнула со мной. Перезагрузилась. – Ты же понимаешь, что я не могу? – Я положу на твой счёт годовой заработок, Грейнджер, если ты сомневаешься. Ты сможешь уйти с работы с чистой душой. – Так вот, чего ты добиваешься, – она скривила губы. – Чтобы я уволилась с работы. – Жизнь была к тебе слишком несправедлива, Гермиона. И я хочу это исправить, – он поцеловал ее в щеку. – Мне нужно подумать. – Хорошо. Я могу подождать. Тур можно перенести, отели перебронировать, – он отпустил ее, разжал объятья, но Гермионе хотелось обратно в его руки. – Но если ты вдруг решишь отказаться, знай, Грейнджер, – Драко заставил ее развернуться, взглянуть ему в глаза. – Ты испортишь отпуск и мне. – Какое злодейство, – она снова закатила глаза. «Хочет, чтобы я уволилась», – подумала она раздраженно. Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что не готова на столь отчаянный шаг. Парень сегодня есть, а завтра его уже может и не быть. Драко снова обещался подвезти ее до работы, на этот раз до кафе. Недавно она поймала себя на мысли о том, что покидать его дом в униформе официантки ей стыдно, что кажется, будто все соседи смотрят на входную дверь и закатывают глаза, держа в руке бокал утреннего шампанского. «С кем связался Драко Малфой, посмотри, Марта», – должны были переговариваться они. Все дома в этом районе были дорогими, хорошенькими, словно с рождественской открытки. Обслуживающий персонал появлялся в них лишь для того, чтобы убраться или помочь с организацией праздника. Или... Или для дел незаконных. Гермиона почувствовала, как кривятся ее губы. Не хотелось сравнивать себя с работницами борделей. Драко помог ей накинуть пальто, он молчал, опасаясь, что снова обидит ее или заденет, предложив очередной подарок. Гермиона почувствовала себя неловко. Хотелось извиниться за слишком резкий ответ, хотелось забрать свои слова обратно, но язык отказывался подчиняться. Она держала рот закрытым, садясь в машину, молчала и всю дорогу до кафе. Мимо них мелькали дома и деревья, проносились другие машины. Драко выглядел хмурым, уставшим. Гермиона понимала, что сдерживаться ему сложно, и мысленно благодарила бойфренда за проявленную выдержку. «Но он ведь полностью прав», – подсказывал внутренний голос. «Почему ты так держишься за эту забегаловку?». Кафе как раз показалось за стеклом, розовая вывеска моргала неоновыми огоньками, и Глория скучала за барной стойкой. Никого не было, все столы стояли пустыми, и Гермиона понимала, что ее ждет очередной день без чаевых. – Надеюсь, ты не злишься на меня, – произнес Драко, прочистив горло. – Но я действительно уверен в том, что ты достойна большего. – Италии? – тихо спросила Гермиона. – Большего. Круиза по Европе, – со смешком ответил ей Драко. – Но давай начнем с Италии. – Я обещала подумать над этим, – напомнила Гермиона, бегло целуя его в щеку. – Мы увидимся завтра? – Я позвоню тебе после смены, – ответил Малфой. – Завтра у меня как раз будет выходной, можем прогуляться в парке. Они попрощались, подержались за руки... Драко задержался, чтобы проследить за тем, как Гермиона заходит в кафе. Он всегда вел машину так аккуратно, так плавно, что порой казалось, будто машина едет сама. Вот и сейчас Драко будто убрал руки с руля, как только девушка покинула салон его автомобиля. Небо медленно обрастало тучами. Словно серые овцы, они заполняли собой все пространство, вытаптывали пастбище, лишая его всех ярких красок. Гермиона прикусила губу. В Италии наверняка сейчас светит теплое ласковое солнце. В Италии тепло, тепло и уютно, там все такое другое, новое и интересное. И ради чего она хочет отказаться от этой поездки? Ради чего? Гермиона ведь еще долго не сможет позволить себе путешествия. Колокольчик зазвенел, едва Гермиона открыла входную дверь. Старая плитка чуть поскрипывала под ногами, и именно сегодня этот звук начал раздражать. Глория махнула подруге из-за барной стойки, она держала в руках тонкий карандаш: решала судоку. Времени полно, никто не придет до самого обеда. Гермиона медленно прошла в служебное помещение, униформа лежала в пакете, прихваченном из дома Драко. Нелепое голубое платье, нелепый белый фартук, бейджик с именем, написанным карандашом. Если она пропустит поездку, так уж далеко отодвинутся ее планы? Если она... Если она уйдет с работы, неужели Гермиона никогда уже не сможет стать врачом? Она взглянула в зеркало, на свое отражение, поправила непослушные каштановые локоны, стёрла с лица след от зубной пасты. «Жизнь была к тебе несправедлива», – вспомнились слова Малфоя. Да. Да, была. Может, она все же заслужила пару недель передышки? Заслужила жизнь, а не существование? – Глория, как ты думаешь, ты справишься тут одна? – спросила Гермиона, подвязывая ненавистный фартук. – Я думаю... Я думаю увольняться в конце недели, – она произнесла это вслух, и слова тут же обрели почву под ногами. Ради первого встречного мужчины, ну надо же.