7. Жизнь прекрасна

«Нет, так повезти тебе не могло. Это не отравление», – думала она, чувствуя, как желчь снова заполняет рот. Гермиона в очередной раз сплюнула горькую жижу в унитаз, вытерла рот тыльной стороной ладони и принялась рассматривать золотые узоры на плитке. В глубине души она понимала, что именно с ней случилось. Понимала, не могла признаться самой себе... Слишком тяжко было сознавать ошибки. Нужно было напомнить Драко про презерватив, напоминать каждый раз, каждый. Ее нерешительность точно стоила этого? Гермиона прикусила губу, смотря за тем, как слюни мешаются с водой, отправляются прямиком в канализацию, где затеряются в общем потоке. Тело сотрясло нервной дрожью. И что ей делать теперь, что с этим делать? Гермиона никогда не думала, что нежелательная беременность может случиться с ней, с умницей, с отличницей, с самой прилежной девушкой на свете. Казалось, что уж эта участь ее не коснется. – Мама, – произнесла она вслух, поняла внезапно. Нет, они никогда не были близки, между матерью и дочерью лежала настоящая пропасть, но... Что ей теперь остаётся? Забиться в угол и рыдать? У Гермионы не было подруг, с которыми можно поделиться подобной вестью. Глория? Бывшая коллега из убыточных «Вишенок», вряд ли даст верный совет, но мать вполне бы могла. В конце концов, она была заинтересована в благополучии своей единственной дочери. Гермиона снова поджала губы, она открыла дверь ванной и прошла в комнату. Драко вышел в магазин, она попросила купить бутылку минералки, и учтивый бойфренд тут же сорвался с места. Гермиону рвало ещё вчера вечером, но, казалось, что перед сном Драко ничего не заметил... Он снял большие апартаменты, кухню-гостиную и спальню с огромной лоджией. Но вот утром он точно должен был ее слышать. Дверь в ванную комнату находилась ровно напротив кровати, и даже открытый кран, звук бегущей воды не могли скрыть рвотные позывы. «Он все знает, понимает, что произошло», – подумалось ей. И молчит, потому что ждёт ее решения. Терпеливо, точно змея на охоте. Гермиона живо представила себе сцену разоблачения, их нелегкий разговор. Она признается в том, что забеременела, и он бросит на стол пару сотен фунтов и отправит ее на аборт. Не слишком-то благородно, но весьма предсказуемо. Гермиона не собиралась становиться гинекологом, но теорию знала отменно. Она знала, что именно произойдет за закрытой дверью процедурной. Задержке сейчас уже шесть дней, овуляция, кажется, была ранней, и все сроки для более щадящей процедуры прошли. Гермиона по полной ответит за свою беспечность. Сердце ее испуганно сжалось при одной мысли о грядущем. «Нужно было напомнить ему про презерватив, нужно было напомнить», – подумала она снова, словно сейчас это имело хоть какое-то значение. Золотой узор поблескивал на дорогой португальской плитке. Апартаменты оформили в морском стиле, на стенах в качестве декора висели соломенные шляпки, в комнатах преобладали голубые и белые тона. Драко ушел совсем недавно, и Гермиона понимала, что время ещё есть. Девушка бросилась в сторону прихожей, прямо к телефонному аппарату, темно-синей громадине со старинным золотым циферблатом. Она подняла трубку телефона, набрала код страны, а после – свой домашний номер. Драко разрешил ей звонить домой, обещая, что оплатит связь, но Гермиона еще не пользовалась его щедростью. Из Италии в Англию звонить можно было лишь за дорого, а больших денег у Гермионы не водилось. Она ушла с работы, планируя какое-то время пожить на сбережения... Какая же дура. Теперь, когда стало ясно, что отношения с Драко совсем скоро подойдут к логическому завершению, Гермиона особенно четко понимала, как сильно сглупила. Может, это так вселенная преподносит уроки? Девушка прикусила губу, слушая, как в ухо ей гудит старый телефон. Мама долго не брала трубку. – Алло, – послышалось наконец. – Ох, мама! Привет, – Гермиона прочистила горло, понимая, что желчь налипла на стенки. – Как ты? Как дела? – казалось, что она никогда прежде так не радовалась ее голосу. – Милая, как хорошо, что ты позвонила, – произнесла Джин с облегчением. – У меня ведь даже не было номера твоего отеля, ни адреса, ничего. Папа приехал домой! – Папа? - непонимающе спросила она. – Домой? – Да, ты представляешь? Его выписали для амбулаторного лечения. Теперь он дома, милая, дома, – мама явно улыбалась, рассказывая об этом. – И он чувствует себя гораздо лучше в родных стенах. Гермиона же почувствовала, как над верхней губой ее проступают капельки пота. Отец дома. Это хорошо, ведь правда? Им больше не придется платить за нахождение в стационаре, но Гермиона понимала, что матери придется засесть рядом с ним. Она будет возить отца на процедуры, будет заниматься с ним дома, выдавать все необходимые лекарства, следить за ним день и ночь. Расходы могут и не уменьшиться, в самом же худшем случае они только увеличатся из-за расходов на бензин и вынужденного отпуска мамы. Гермионе показалось, что у нее сейчас лопнет голова, что напряжение стало слишком сильным. Писк раздался в ухе, прорезал мозг и вышел с другой стороны. «Круцио, круцио, круцио», – послышалось где-то, и девушка оглянулась по сторонам. Показалось? Словно далекий шепот, воспоминание, сопровождающееся ожиданием боли. – Как здорово! – ответила она наигранно радостно. – И как он себя чувствует? – Он разговаривает, а это – самое главное. Медленно, но верно, – бегло отвечала мать. – Не очень хорошо орудует руками, пока что не может пользоваться приборами. – Ты его кормишь? – ну не морит же голодом. – Да. Я теперь целый день за ним ухаживаю. Мы, конечно же, не будем нанимать сиделку, я посмотрю за отцом, – Гермиона понимала это и без озвучивания. – Но мне только в радость! Придется посещать процедурный кабинет почти каждый день, но это – временные трудности. – Оу, – вздохнула Гермиона, наматывая телефонный шнур на палец. – Как чудесно, мама. – Счета, конечно, просто космические, – невзначай заметила мать. – Но у нас есть сбережения как раз на подобный случай. Мы со всем справимся, не переживай об этом. – Я... Я должна сказать тебе... – Я знаю, милая, я знаю. Ты очень тяжело переживала, я все понимаю. Прости, что не могла быть тебе крепкой опорой, – перебила ее Джин, и в голосе ее зазвучали слезы. – Болезнь отца подкосила меня, забрала все силы. Да и мне показалось, что этот юноша, Драко, он занимает все твои мысли. Гермиона снова поджала губы. Пожалуй, Драко действительно стал важной частью ее жизни, занял особое место в ее сердце. Шнур от телефона накрутился на палец так сильно, что фаланга побелела. Так выходит, мать замечала, что с дочерью что-то происходит, но так и не поняла, что именно. На Гермиону давила не болезнь отца, а груз ответственности, страх за туманное будущее. Джин не понимала ее, она никогда не поймет. Горькая усмешка заняла губы девушки. Что же... Мать хотя бы беспокоится о ней, хоть немного. Пожалуй, это лучше, чем ничего. Только сейчас Гермиона окончательно осознала: ей совершенно не к кому прийти со своей проблемой, и здесь она не найдет совета. Сердце пропустило удар, забилось громко и быстро. Мама продолжала болтать об отце, о том, как четко он выговаривает слова, как старается встать на ноги, как дом преобразился с его возвращением. Гермиона слушала молча. – Как там Рим? Вы же сейчас в Риме? – Да, – тихо заметила она. – Рим прекрасен, мам... Мне нужно бежать. Связь с Англией тут ужасно дорогая, понимаешь? – произнесла она бегло. – Пока, передавай привет папе. – Пока, милая. Мы тебя ждём, – с улыбкой в голосе ответила мать. В трубке послышались гудки, не смотря на то, что «спешила» Гермиона, первой повесила трубку мать. Новый приступ тошноты заставил девушку согнуться, зажать рот ладонью. Похоже, что токсикоз у нее будет сильным... Или все дело в волнении? Мысли забегали в разные стороны, и Гермиона не успевала их ловить. Она бросилась в ванную комнату, чувствуя, что ее вот-вот стошнит. Ноги скользили вместе с пушистым белым ковром, и девушка в очередной раз спросила мироздание: и как только работникам удалось сохранить ворс таким чистым? Путь от прихожей до ванной занял, казалось, целую вечность, походил на экскурсию по Колизею. Драко и Гермиона стояли в очереди целый час, но зрелище того стоило. Подумать только, какими монументальными могут быть здания... Гермиона склонилась над унитазом, и желчь снова полилась вниз, пачкая ее губы, попадая на футболку. От завтрака уже ничего не осталось, желудок точно пытался извергнуть самого себя. Послышался скрип ключа в замочной скважине: это Драко вернулся в их тихую обитель. Гермиона подскочила с места, с большим трудом удержала равновесие и захлопнула дверь в ванную. Хлопок заставил ее вздрогнуть, в голове на секунду возник образ человека, размашисто бьющего ее по лицу… «Он все слышал», – поняла она тут же. Драко услышал. Впрочем, почему это должно казаться странным? Может, она просто не заперлась в туалете, пока его не было, а сейчас поспешила исправить эту оплошность. Что тут подозрительного? Очередной приступ рвоты заставил склониться над унитазом, и шаги Драко раздались прямо за дверью, можно было видеть тень, скользящую по полу. Он остановился, прислушался и замер. Замерло и ее сердце, что-то в груди защемило от страха. Гермиона поджала губы, чувствуя себя маленькой и ничтожной. «Дура, какая же ты дура», – говорила она самой себе. «Нужно было сказать ему, нужно было сказать». Только теперь дело уже сделано, и время нельзя отмотать назад. – Милая, тебе плохо? – беспокойство, звучавшее в его голосе, заставило ее похолодеть. – Я... – отпираться бесполезно, он ведь услышал, что ее тошнит. – Мне кажется, что я отравилась. – Оу, – тяжело выдохнул он, ручка двери дернулась, но замерла. – Давай я вызову тебе врача? Может, он поставит тебе капельницу? Обезвоживание после отравления – это очень опасно, понимаешь? – Понимаю, – она же собиралась стать врачом, почему Драко вообще решил, что Гермионе это неизвестно? – Нет, пожалуйста, ничего не нужно. У меня есть таблетки. – Хорошо, – не настаивал он. Удивительная реакция. Обычно Драко Малфой давил на нее до тех пор, пока Гермиона не соглашалась с его мнением. Почему в этот раз сдался так быстро? «Может, он уже вызывает врача?», – спросила она саму себя. Лучше так, да... Лучше так, чем другой вариант развития событий. Он ведь мог догадаться, потому отречься от этой мысли сразу же, врач быстро поставит диагноз. Ждёт, что Гермиона решит «проблему» самостоятельно, без его участия. В чужой стране, почти без денег... Гермиона зажмурилась, чувствуя, как в животе завязывается узелок боли. Если овуляция была ранней, а задержка месячных не такая большая, на каком она сейчас сроке? Пятая неделя? Шестая? У плода уже бьётся сердце. «Гормоны действуют быстро», – подумалось ей вдруг. На мгновение закружилась голова, и Гермиона не поняла, от страха это или всему виной лишь новое положение. Драко молчал. Гермиона не слышала за дверью ни шагов, ни шорохов, точно спутник оставил ее в одиночестве. Боль снова заняла ее тело, но на этот раз она была не физической. Душевной. «Дура, дура, дура», – подумалось ей. Пальцы сами собой впились в стульчак, голубовато-серый, не слишком-то подходящий под утонченный дизайн ванной. Португальская плитка бело-голубого цвета всегда теперь будет ассоциироваться с этим моментом, правда? С днём ее падения. «Ты никогда не станешь доктором, Гермиона. Никогда. Твой поезд уже ушел, давно тронулся с перрона», – подумалось ей грустно. «И растягивая резину дальше, ты рискуешь остаться никчемной матерью одиночкой». Девушка поспешно кашлянула, ударила себя ладонью в грудь. Ну какая из нее выйдет мать? У Гермионы даже не было хорошего примера перед глазами. – Я заварил чай, – произнес Драко тихо, он постучал в дверь три раза. – С ромашкой, должно стать легче. – Ты такой заботливый, – произнесла она хрипло. – Я тебя... Не заслуживаю, – просто вырвалась в момент отчаяния. – Выходи, пожалуйста, – попросил он почти шепотом. Не стал отпираться, ну надо же. Гермиона поднялась с пола, остановилась возле раковины и открыла кран. Из отражения на нее смотрела все та же Гермиона Грейнджер. Та же, что и вчера, лишь немного бледнее. «Удивительно. Приехать в Италию, но побледнеть под этим солнцем, а не загореть», – подумалось ей. Под глазами залегли серые тени, след усталости, след бессонной ночи. «Может, ты все же отравилась?», – подумала она, и мозг уцепился за эту мысль, словно за спасительную соломинку. Но Драко ведь чувствует себя прекрасно, а они ели в одних и тех же ресторанах, почти одну и ту же еду. Гермиона снова посмотрела в зеркало, чтобы стереть с лица остатки слюней, но в отражении на пару мгновений показалась другая картина. Она же, но с вымазанным сажей лицом, растрёпанная, и тяжело дышащая. На лице Гермионы красовались ссадины. – Оу, – Гермиона отскочила от зеркала в испуге, взглянула снова, и не увидела ничего примечательного. – Все в порядке? – какой у него хороший слух. – Да, все хорошо, – пальцы дрожали, пока Гермиона закручивала кран. Она убрала волосы в пучок и открыла дверь, встретив Драко с натянутой улыбкой. Мужчина сидел на кровати и хмурил брови, явно собираясь ей что-то сказать. Сердце забилось быстрее, пульс точно гнался за кем-то. Драко постарался улыбнуться ей, но губы его не слушались. Малфой волновался. Минералка стояла на столе, возле кружки с желтоватым ромашковым чаем. Драко купил и немного клубники, но оставил ее возле раковины, решив, что сейчас Гермионе не до нее. Нервная дрожь снова сотрясла тело, и девушка сделала ещё несколько шагов вперёд. «Вот и все», – пронеслось в голове. Кончилась ее волшебная сказка про Золушку и благородного принца. – Сядешь ко мне? – тихо спросил Драко, назревал неприятный разговор. – Конечно, – обречённо ответила она. И она опустилась на кровать. В Рим они приехали два дня назад, до этого провели ещё два дня в Милане и два на Сицилии, куда летели на самолёте. Самолёт не внушал большого доверия, но Драко держал ее за руку весь полет, и близость его успокаивала. Отпуск проходил волшебно ровно до вчерашего вечера… Гермиона прикусила губу, чувствуя, что ноги не слушаются, ерзают на месте, будто ее кусают блохи. Драко снова положил свою широкую прохладную ладонь на ее руку, и Гермиона непонимающе подняла взгляд к его бледному лицу. В глазах спутника можно было разглядеть жалость, но словно... Не настоящую? Так ей показалось на миг, но наваждение тут же спало, стоило Малфою открыть рот. Драко погладил ее дрожащие пальцы и чуть придвинулся, сокращая расстояние между любовниками. – Что-то случилось с твоим отцом, да? – спросил он тихо. – Ох, – ответила Гермиона тихим вздохом. – Почему ты так решил? – Видел, что ты звонила домой, а потом понял, что тебя замутило, – Драко убрал волосы назад. – Это из-за плохих новостей? – Нет, – грустно улыбнулась она. – Нет, нет, с отцом все хорошо, даже лучше, чем до нашего отъезда. Это от радости. – Ох, Грейнджер, ну и напугала же ты меня, – с уст спутника сорвался вздох облегчения. – Я боялся, что твой отец умер, пока мы отдыхаем в Италии. – А что бы ты делал, если бы это произошло? – Я бы никогда себя не простил, – он отвернулся на мгновение, принялся изучать нежно-голубую стену. – За то, что отнял у тебя последнюю встречу. За то, что навсегда отобрал, – его холодные серые глаза точно потеплели, когда он снова взглянул в ее лицо. – Ты достойна самой лучшей жизни, Гермиона. Я люблю тебя, – произнес он, поцеловав ее в лоб. – Я... – люблю тебя? – Папу выписали, на самом деле. Но, знаешь, – она замялась, крепче сжала его руку, решая, как сообщить другую весть. – Это ведь тоже сопровождается сложностями. Его нужно водить на процедуры для восстановления, а я уволилась с работы. – Не переживай о деньгах, – он приподнял ее лицо за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Я о тебе позабочусь. О тебе и твоей семье. – Спасибо, Драко, – ответила она медленно. – А теперь давай-ка посмотрим какой-нибудь фильм? Итальянскую комедию? Драму? – Комедию, – ответила Гермиона, поднимаясь с места. – Только я ещё сбегаю в уборную. Почищу зубы, – ей показалось, что запах желчи не выветрился. Малфой снова поцеловал ее в лоб. «Я позабочусь о тебе, позабочусь о тебе. Позабочусь», – эхом ожидалось в голове. Гермиона снова остановилась напротив зеркала, принялась рассматривать свое отражение, искать остатки того видения. Драко говорил с ней так нежно, так осторожно... Может, он – не такой? Не оставит ее одну с этим грузом вины и ответственности. Она сделала глубокий вдох и снова открыла кран, вода зажурчала, наполнила блестящую раковину. Она расскажет ему, обязательно расскажет, нужно лишь выбрать более удачный момент. Гермиона открыла дверцу зеркала, чтобы взять из-за него свою зубную щётку. Розовую, с толстой ручкой в виде динозаврика. Свою старую она забыла в Англии, а в ближайшем магазине они с Драко обнаружили лишь детские щетки. Пришлось выбирать между динозавром и цыпленком. Гермиона собиралась взять щётку, но взгляд ее приковала аптечка, расстёгнутая, словно в ней кто-то копался... В приоткрытой молнии она заметила тест-полоски. Тесты на беременность. Гермиона нахмурилась, протянула руку вперёд и выудила пачку из сумки, желая удостовериться в правдивости увиденного. «Мадам Фертиль», – идиотское название, но неплохо передает суть продукта. И когда это тесты на беременность стали входить в перечень необходимых для аптечки лекарств? Может, все это – платно? Как все эти соблазнительные мини-бары в отелях. Гермиона ведь никогда прежде не была в апартаментах такого уровня, ее родители путешествовали по отелям средней ценовой категории. Странное чувство снова заняло ее тело, заставило поджать пальцы на ногах. Она словно предчувствовала что-то плохое, ждала, что вот-вот разразится гроза. Тест нужно будет сделать рано утром, а завтра она обязательно расскажет Драко, что стряслось. А там – будь что будет. – Драко, – позвала она его, намазывая зубную щётку пастой. – Да, милая? – А как ты узнал, что я звонила домой? – спросила она невзначай. – Предположил, – бегло ответил он. – Увидел, что телефон немного сдвинут, и... Будешь смотреть трагикомедию? «Жизнь Прекрасна»? – спросил он. – Новый фильм, получил пару наград. – Жизнь прекрасна? Звучит многообещающе, – ответила Гермиона из-за двери. – Давай посмотрим. Хватит ей параноить.