22. В былые времена

– Так не слишком ярко, дорогая? – спрашивала Молли снова, а Гермиона продолжала щуриться. – Тебе ведь не больно? – Все в порядке, миссис Уизли. Я могу потерпеть, – ответила она тихо, но вполне уверенно. Уверенность потихоньку возвращалась в ее странную жизнь. Женщина проверяла реакцию зрачков. Она не использовала фонарик, яркий свет лился прямо из палочки, зажатой в ее ладони. Гермиона чувствовала, что голова идёт кругом. Палки ведь не светятся, нет. Не должны были светиться! Она знала об этом с детства, любой трехлетка мог бы рассказать, но глаза все же не обманывали. Женщина шагнула в сторону, и к Гермионе наклонился темноволосый юноша, уже посещавший ее сны прежде. Теодор? Он попросил ее взглянуть вверх, в сторону, снова в сторону, прямо на его нос, а после поджал губы, не находя слов к ответу. Она болеет? Что-то с головой. В комнате присутствовали пятеро, не считая ее самой. Джинни и Молли Уизли, Теодор и двое незнакомых парней ее возраста или чуть старше. Гермиона сидела на стуле посреди помещения и смотрела на свет до тех пор, пока он не погас. Половинка окна, как в недавнем сне, не могла показать ей ничего интересного, лишь ноги прохожих и обрубок улицы. – Как она, Теодор? – спросил высокий сутулый парень с голубыми глазами. – Никаких признаков интоксикации или недомогания, – ответил собеседник. – Нет признаков шока и любых других показателей, что должны нас насторожить. – Она же не умрет? – спросила Джинни то, о чем явно думали все присутствующие. – Нет. Сейчас – точно нет, – ответил Теодор молниеносно, едва не закатив глаза. – Но мы должны действовать аккуратно. Должны аккуратно посвятить ее в суть вещей. – Прошу, – голос неожиданно захрипел, и Гермиона кашлянула. – Не говорите так, будто меня здесь нет. – Прости, – вздохнула Джинни. – Тебя не было слишком долго, да и сейчас ты будто действительно меж двух миров. Того, что тебе придумали Пожиратели, и нашего. Реального. Это все так сложно... В двух словах и не объяснишь. И Гермиона понимала, что все это – правда. Чем дольше она смотрела в эти лица, тем больше начинала их вспоминать. Эти голоса, эти взгляды, жесты. Все ощущалось привычным и родным. «И какой смысл от их слов? Что они дадут тебе? Пустое сотрясение воздуха, не больше того. С Драко было безопасно, с Драко тебе было хорошо за долгое-долгое время... Ради чего ты предала все его надежды? Просто посмотри вокруг, Гермиона. Так ты хочешь жить?», – просил ее странный внутренний голос. Он принадлежал не ей, но чему-то извне. Старый подвал с каменными стенами, паутина в углах, густая холодная темнота. В этом месте ей теперь предстоит коротать свои дни до самых родов? Рука невольно погладила чуть округлившийся живот. Гермиона мгновенно забыла, на какой же она неделе, начался ли второй триместр, или ещё идёт только первый. – Я… Как я оказалась женой Драко Малфоя? – спросила она, точно зная, что у присутствующих есть ответ на этот вопрос. – Он ведь подстроил все, верно? Так же, как тот парень из кафе. Забини. – Конечно. Он просто обманул тебя, – ответил ей Теодор. – Они все вас обманывают ради этого, – взгляд его упал на живот девушки, и в черных точках зрачков шевельнулось сожаление. – И некоторые их попытки заканчиваются успехом. Мы принимаем роды в маггловских роддомах. – Кто «они»? – спросила Гермиона, выдержав паузу, она не спрашивала о значении слова «маггл». – Не спеши. Мы должны рассказывать все по порядку, – перебила Джинни, она положила руку ей на плечо. – Чтобы все кончилось хорошо, понимаешь? – Нет. Пока что очень слабо, – она попыталась улыбнуться, но вышло криво. – Вы говорите загадками. – Пожиратели наложили какое-то заклятье, и мы пока точно не знаем, как именно оно работает. Знаем только, что две девушки в похожем положении мертвы, а две – живы, – произнесла Джинни медленно. – Мы собрали для тебя важные воспоминания. Чтобы ты могла выстроить вокруг них и свои, вспомнить. – Собрали воспоминания? – она вскинула бровь, сомневаясь в услышанном. – Собрали в один большой фильм? – Что-то вроде того, – ответил юноша, имя которого она никак не могла вспомнить. Гермиона поджала свои без того тонкие губы, чувствуя себя полной дурой. В последние дни ощущение это казалось особенно острым, слишком глубоко оно вошло под ее кожу. Драко выставлял ее идиоткой, выкручивая происходящее в свою пользу, а теперь люди из прошлого пытаются понять, как ввести подругу в курс дела. Словно она не сможет понять их, словно они говорят на разных языках, живут в разных эпохах. «Но ведь так и есть, Гермиона. О чем они говорят, ты разве понимаешь хоть половину?» – спрашивала она саму себя. «Ты ведь и верно не можешь вспомнить. Может, тебя просто водят за нос?». Нет. Нет, нет и нет. Откуда в ее руках появился свет? Как? Она ведь не была сумасшедшей, раз все же оказалась здесь, волею чуда. Гермиона испарилась из леса и материализовалась здесь. Из воздуха, словно по волшебству. Вокруг действительно творилось что-то странное, но никто не желал объяснять на пальцах. Гермиона тяжело вздохнула. Присутствующие принялись переговариваться, обсуждать, как именно стоит ей рассказать, кто должен быть первым и что он покажет. Теодор положил руку на плечо девушки и помог ей пройти к распахнутой двери. Все происходило слишком быстро. Гермиона почувствовала щекотку внизу своего живота. Слабую, едва заметную, но все же почувствовала. Это – первые шевеления ее малыша? Жаль, что сейчас у неё были дела поважнее. «И хорошо, что ты оставила Драко. Тебе все равно никогда не стать хорошей женой и матерью, ты только посмотри на себя. Где ты находишься? После всего, что тебе предложили». Гермиона сжала губы плотнее, и зубы заскрипели, прижавшись друг к другу. – Мы покажем тебе омут памяти, – пояснила Джинни, шагая рядом. – Понимаю, тебе сложно представить, но эта штука – что-то вроде, э... – она задумалась, вспоминая слово. – Телевизора. – Что такое – телевизор? – спросил Теодор полушепотом. – Ну вот какая тебе сейчас разница? – огрызнулась Джинни. – Я любознателен от природы, Уизли, – Теодор все же закатил глаза. Гермиона почувствовала, как странная улыбка растягивает ее губы. Было что-то приятное, что-то хорошо знакомое в этом споре. Щекочущее чувство вновь заняло низ ее живота, и Гермиона погладила его ладонью. Ей хотелось ощутить в руке маленькую ножку, очертания головы или ладони, что угодно, но срок был ещё слишком мал. Вспомнились все медицинские книжки, главы о гинекологии и педиатрии. Девушка закусила губу, смотря за тем, как кончается короткий коридор. Когда света вновь стало мало, с губ Теодора сорвалось уже знакомое ей слово. «Люмос». Свет зажегся на конце длинной черной палочки, зажатой в его ладони. Нервная дрожь снова сотрясла ее тело, и Гермиона отвела взгляд. Ладонь ее сжалась и разжалась, словно ощутив в пальцах чуть теплую рукоять собственного инструмента. Почему ощущение это было так ей знакомо? За открывшейся дверью показалась маленькая комнатка, густо уставленная стеллажами. Они закрывали собой все стены вокруг. В самом центре обнаружился котел, до краев наполненный белой жижей, и над поверхностью его клубился дым. Гермиона вдохнула и выдохнула, заставляя себя расслабиться, успокоиться хоть немного. «Эти люди собираются убить тебя. Утопить, а, может, и сварить заживо вместе с нерожденным ребенком. Тебя и твоего ребенка, понимаешь? Знаешь, где вам будет безопаснее? Рядом с Драко. Ты должна бежать», – настаивало сознание. Гермиона тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Джинни взяла ее за руку и подвела ближе, ближе к странному чугунному котлу, словно застывшему в ожидании гостей. – Вот он. Омут памяти. – Ну уж нет. На телевизор это не похоже, – скривилась Гермиона, смотря в старый котел. – Не переживай раньше времени! Это только пока в нем нет картинки, – ответила Джинни со смешком. – Мы решили, что первым будет Невилл. – Невилл? – Да. Это я, Гермиона. Ты не помнишь меня, но мы с тобой вместе учились. Целых семь лет. – Это большой срок, – кивнула она, словно устыдившись того, что не помнит. Учились? В той школе, названия которой она никак не могла вспомнить. В памяти вдруг мелькнули картинки: темноволосый напуганный мальчик с жабой в руках. Вереница горшков на длинном столе, а вокруг него – дети в почти одинаковых черных мантиях, Невилл с улыбкой на лице и деревцем в руках. Гермиона услышала призрачный голос, голос из далёкого прошлого. Ее тянули за руку, звали куда-то. Невилл шагнул вперёд, и Гермиона последовала за ним. Она остановилась напротив котла и выжидающе глянула на Джинни. В скудном свете подземелья волосы ее походили на маленький, но бойкий огонек. Гермионе вдруг показалось, что он действительно дарит тепло. Невилл достал из кармана палочку, шепнул что-то себе под нос и поднес инструмент к виску. Словно магнитная, она вынула из уха его полупрозрачное облачко света. Сперва Гермиона отшатнулась. Отшатнулась от страха и непонимания. Что это? Происходящее казалось ей странным, но будто не чувствовалось таковым. Тело реагировало спокойно, будто уже переживало подобное и прежде, будто все это – обыденность. Гермиона смотрела за тем, как палочка парня отправляет вязкое прозрачное облако в котел. Дымка, застывшая над его поверхностью, растаяла, туман рассеялся, и на поверхности воды действительно можно было разглядеть какую-то картинку. Гермиона недоверчиво выгнула бровь. Она собиралась повернуться к Джинни, чтобы попросить инструкцию. – И что я дол... «жна сделать?», – не успела договорить девушка. Джинни положила ладонь на ее затылок и наклонила Гермиону вперёд, макнула лицом в котел. Словно в торт на Дне рождения. Страх снова сковал ее тело, Гермиона собиралась вырваться, собиралась признать правоту внутреннего голоса, шептавшего, что все эти люди опасны и хотят убить ее вместе с ребенком, но сдержалась. Она не начала задыхаться. Странно? Гермиона ведь почувствовала касание воды, должна была начать тонуть и захлёбываться. Подобного не случилось. Открыв глаза, она увидела себя словно со стороны, только... Моложе? Семнадцатилетняя Гермиона стояла посреди огромного каменного плато, зажав в руках такую же странную палочку. Лицо ее тут и там украшала копоть. Копоть ли? Кровоподтеки, грязь на одежде. Она словно вышла из большой драки. В толпе присутствующих она увидела Невилла, и тот колебался, смотря прямо перед собой. – Невилл! – кто-то бросил ему из толпы кусок ткани. Тряпку? Но для чего она Невиллу? Для чего все они собрались? Толпа вчерашних детишек, куча старшеклассников посреди руин. Гермиона увидела, как в сторону их ползла огромная змея, но никто из присутствующих и не думал сбежать в страхе. Подростки стояли плечом к плечу, палочки их смотрели в сторону приближавшейся рептилии. Невилл достал из ткани меч, блестящий и тяжёлый, он попытался отсечь твари голову, но в самый последний момент она отшатнулась в сторону и избежала рокового удара. Земля пылала вокруг, поодаль сыпались камни: девушка слышала грохот. Гермиона оглянулась и поняла: одна из башен замка разрушилась перед их глазами, и пыль поднялась в небеса. Невилл, стоявший подле нее, поджал губы. Настоящий Невилл из подземелья. – Я не смог этого сделать. Я не попал по ней, Гермиона, я подвел всех нас. Потому ничто и не закончилось в тот день, – говорил он, пока пространство таяло вокруг. – Я не убил Нагайну, и нам пришлось бежать и скрываться. Гарри умер напрасно. Гарри. От этого имени исходило то же тепло, что от рыжих волос Джинни. В нем заключалась сила, сила, впитываемая кожей, словно летний загар. Гермиона обняла себя за плечи. Она вспомнила кого-то, чей-то смех, чей-то голос, чьи-то печальные зеленые глаза. Гарри? Он был ей дорог – это точно, и в тот день его отняли у нее. – Это – наша школа, – вспомнила она, указав пальцем в сторону Хогвартса, того, что осталось после битвы. – Это – наша школа! А в той башне располагалась огромная подзорная труба, верно? – Верно, – слабая улыбка появилась в лице юноши. – Астрономическая башня. Дым вновь заклубился под их ногами, и Невилл отступил на шаг, происходящее стало для него сюрпризом. Гермиона распахнула глаза, и взору ее предстал хорошо знакомый зал, тот, что они покинули совсем недавно. Темное подвальное помещение с низкой крышей. В нем словно не хватало не только света, но и воздуха. Больше похоже на гробницу, чем на место, пригодное для живых. Гермиона увидела себя со стороны, и Невилл ахнул, явно вспомнив этот день. Двойник его самого стоял возле стены, сдвинув брови в решительном жесте. Все ждали чего-то, и ждали именно от нее. Гермиона чувствовала, как внутри нее кипит ненависть, как она бьет ключом, утоляя жажду всех присутствующих. – Мы уничтожим их всех. Каждого из Пожирателей Смерти, – произнесла она медленно. – Они больше не скрывают своих лиц, они не боятся нас… – и это ее обижало. – Мы убьем Волан-де-Морта. А для этого мы уничтожим крестражи! Если мы не убьем их сейчас, не уничтожим, то позже они убьют нас. Ваши семьи, ваших любимых. Почему она говорит это, на каких правах? Невилл исчез, вместо него рядом с Гермионой вдруг показался Теодор Нотт. Высокий, черноволосый и стройный. Он кивнул, рукой указав в сторону, и Гермиона пошла, словно слыша призрачный зов, требующий ответа. Кто-то шептал ее имя там, в темноте, кто-то звал ее за собою, обещая новую порцию ответов. Теодор показался за поворотом черной материи, и халат его казался поразительно белым. Больничным. Юноша стоял напротив двух людей в длинных черных мантиях. Они походили на незнакомцев из леса, двух чрезмерно болтливых мужчин. «Больше они не носят маски. Теперь-то им нечего скрывать, быть Пожирателем теперь почетно, а Сопротивление бесполезно. Беззубо, как старая шавка», – подумала Гермиона вдруг. Только откуда она все это знает? Теодор стоял у металлической стойки, наполненной колбочками разных форм и размеров. «Должно быть, тут они готовят свои зелья», – подумала Гермиона вдруг, но не поняла, что за «зелья». Гермиона прикусила губу, переводя взгляд с Теодора на его гостей. Из маленького решетчатого окна в комнату проникал скудный потом дневного света. Самый высокий из мужчин стоял ровно посередине помещения, он сделал шаг вперёд и развел руками, вопрошая о чем-то. Он выглядел недовольным, и Гермиона поняла, что расстроил его итог проведенной беседы. Она затаила дыхание. – И неужели ничего нельзя сделать, господин Нотт? – голос его казался хриплым, словно через лёгкие незнакомца уже много лет изо дня в день гоняли печной дым. – В знатных домах все чаще рождаются сквибы! – Вы ведь должны это знать, доктор. Каждый второй, – сообщил его спутник. – Никаких признаков магического дара у детишек от трёх до шести лет, и вряд ли что-то изменится в будущем. И родители не знают, что с ними делать. – Воспитывать своих детей? Любить их? – спросил Теодор, вскинув бровь. – Поймите, господа, тут ведь не помочь с помощью микстуры или операции. Мы бессильны. Медицина бессильна против этого. – Темный Лорд хорошо заплатит тому, кто сможет... – Мы не всесильны, – с нажимом повторил им Теодор. – Мы не можем наделить нерожденного волшебным даром, даже если в жилах его течет магическая кровь. – И что же поможет? – спросил высокий. – Вы ведь и сами это знаете, – с нажимом ответил юноша в таком же белом халате, он стоял у Теодора за спиной. Гермиона не сразу обратила внимание на второго врача. Все внимание вдруг переключилось на говорившего, и трое мужчин переглянулись. Теодор промолчал, но бросил в сторону помощника весьма красноречивый взгляд. Он не должен был открывать рта и вмешиваться в этот разговор. Гермиона увидела что-то знакомое в его русых волосах, в его бегающем взгляде. Только имя не всплыло в ее памяти. Девушка продолжала слушать, смотреть за тем, как будут развиваться события, ждать. Она и сама превратилась в змею на охоте. Казалось, что помещение вдруг стало теснее, и высказанным вслух мыслям в нем стало мало места. Стекло вот-вот должно было лопнуть, а осколки его – полететь в глаза всем присутствующим. – Чистокровным волшебникам нужна свежая кровь в их рядах, – продолжал он воодушевлено, ему импонировало внимание. – И я знаю, я знаю, где её можно добыть. Двое мужчин подошли ближе, и Теодор остался за их спинами. Доктор больше не интересовал своих гостей, помощник украл все внимание. Гермиона почувствовала, как по плечам ее бегут мурашки. От страха. Странного предчувствия чего-то нехорошего, чего-то по-настоящему ужасного. – Ублюдок подсказал им, – заметил уже настоящий Теодор, он стоял рядом с Гермионой и лицезрел собственное воспоминание, переживал его вновь. – Он, должно быть, давно вынашивал этот план, придумал ведь подобное, – Теодор скривился. – И вот. Выдалась удачная возможность его предложить. – Кто он? – спросила Гермиона бесстрастно. – Эрни. Эрни Макмиллан. Быстро переметнулся, как понял, что все мы идём ко дну, – ответил Теодор хмуро. – Ты это... Помнишь, Гермиона? – Я действительно что-то помню, – кивнула она. – Но все так сумбурно. Так много информации за один день... – Эрни... – Предложил им нас, – заговорила она вдруг, взглянув на собственные ладони так, будто они ей и не принадлежат. – Он предложил им наши тела как живые инкубаторы для их волшебных детей. Она вспомнила ту газету, вспомнила новости о вреде близкородственных браков, о вырождении магии. Магия. Светящиеся палочки, латинские слова и воспоминания, передающиеся из головы в голову. Гермиона вдохнула и вдохнула, чувствуя, как учащается ее пульс. Она вспомнила, как девушек принялись забирать из семей, как их приговорили к бесконечному размножению, к сексу с каждым из Пожирателей, согласившихся на этот эксперимент. Гермиона закусила губу. Она вновь почувствовала тот гнев, что охватил ее когда-то, вновь ощутила прилив ненависти. «Этого не случится! Никогда не случится!», – подумалось ей и тогда, и сейчас. И все же она перевела взгляд вниз, к своему беременному животу, и поняла, что не смогла спастись. Но с Драко ведь все было иначе, верно? – Но ты придумала план, Гермиона, – заговорил Теодор снова, он дал ей минутку, пристально следил за тем, как вздымается и опадает ее грудь. – И он сработал на какое-то время. – План? – она выгнула бровь, пытаясь осознать происходящее. – План, – кивнул Теодор, подтверждая, что она не ослышалась. – Ты просила меня отвести тебя в Министерство, и я сделал это.