Змея

Первое сентября наступило быстро, Гермиона так и не смогла открыть шкатулку, которую родители отдали ей летом. Она убрала дневник в школьный сундук, решив заняться его исследованием уже в Хогвартсе. Когда она впервые открыла его, страницы были пустыми, но Гермиона была уверена — в тетрадке есть тёмная магия. Что странно, она не ощущала того манящего притяжения, которого, как ей казалось, следовало ожидать. Возможно, школьная библиотека и дополнительные исследования помогут ей разобраться. Одна из купленных в «Флориш и Блоттс» книг — «Защитные чары и барьеры» — оказалась настолько увлекательной, что в первую же ночь в общежитии Гермиона наложила на свой сундук сложное проклятие. Любой, кто попытается его открыть без её разрешения, покроется болезненными фурункулами, не проходящими целую неделю. На третий день учёбы Панси Паркинсон с визгом выбежала из спальни, её лицо и руки усеивали зелёные вздувшиеся волдыри. Реакция однокурсников варьировалась от шока и ярости до скупого уважения — вскоре весь Слизерин узнал, как «эта выскочка Грейнджер» проучила Паркинсон. — Вот и получила, — усмехнулась Гермиона, наблюдая, как слизеринцы перешёптываются, бросая на неё взгляды. Тем же вечером профессор Снейп вызвал её перед всем факультетом: — Снимете проклятие с мисс Паркинсон. И извинитесь. Иначе — отработки до конца года. Гермиона холодно улыбнулась, глядя своему декану прямо в глаза: — Я буду посещать отработки, профессор. И буду признательна, если впредь вы не будете приуменьшать мой интеллект, предлагая извиниться за самозащиту. В конце концов, я не могу пойти к декану и потребовать, чтобы ко мне относились справедливо. Гостиная замерла, никто никогда не осмеливался так разговаривать со Снейпом. Профессор скривил губы — он не мог открыто защищать «грязнокровку», даже если она из Слизерина. — Отработки до конца года, мисс Грейнджер, — прошипел он. — С нетерпением жду, — ответила Гермиона, присев в реверансе.

***

С этого дня студенты Слизерина начали пытаться превратить жизнь Гермионы в ад. Но вскоре они поняли, что она может дать отпор. Когда Маркус Флинт, капитан команды по квиддичу, столкнул её с лестницы, отправив в больничное крыло на три дня, она ответила с изощрённой жестокостью. Гермиона успешно украла ингридиенты из кладовки профессора Снейпа и сварила оборотное зелье, чтобы превратиться в Винсента Крэбба. Позже она подсыпала Крэббу снотворное, чтобы «одолжить» его палочку и одежду. Украденной палочкой, находясь в облике Крэбба, Гермиона прокляла метлу Флинта так, что во время следующего матча он врезался в трибуны, сломав обе ноги и руку. Поражение Слизерина от Пуффендуя стало унизительным фиаско для всей команды. Даже когда Дамблдор лично проверил её палочку с помощью заклинания «Приори Инкантатем», доказательств её вины не нашлось. В тот вечер Снейп впервые взглянул на неё не с презрением, а с невольным уважением.

***

К ноябрю Гермиона всё ещё не понимала природу дневника, но случай на уроке защиты от тёмных искусств дал ключ к разгадке. Когда Драко вызвал змею, а Гарри неожиданно зашипел в ответ. — Парселтанг?! — прошептал Рон. Это напомнило Гермионе герб на шкатулке, и она поспешила в библиотеку. Её исследования привели к ошеломляющему открытию: способность говорить со змеями была наследственным даром потомков Салазара Слизерина.

***

Гермиона прогуливалась у Чёрного озера. В уединённом месте она нашла огромную змею по имени Нагайна. — Ты говоришь на языке моего господина, — шипела Нагайна, обвиваясь вокруг её запястья. — Твоя магия пахнет... знакомо... Дрожащими руками Гермиона достала шкатулку. — Герб Гонтов. Потомков Салазара Слизерина. Прикажи ей открыться на парселтанге. — Откройся, — прошипела Гермиона. Замок щёлкнул, внутри лежало золотое кольцо с чёрным камнем. От конца тянуло такой же магией, что и от тетрадки. — Оно хранит душу моего господина. Только его наследник может носить его без последствий. — Кто твой господин? — Тёмный Лорд. Настоящий наследник Слизерина. Когда кольцо сомкнулось на её пальце, растворяясь во вспышке тёмной магии, Гермиона поняла страшную правду: она — дочь Волдеморта.

***

За последние месяцы змея стала её единственным доверенным лицом, и их встречи превратились в своеобразный ритуал — они обменивались историями, а Нагайна постепенно раскрывала ей тайны мира, скрытого от глаз обычных волшебников. Однажды их уединение было нарушено. Малфой с группой приспешников, проследив за Гермионой, явился к месту их встреч. — Ну что, грязнокровка, — протянул Драко, насмешливо щурясь, — нашла себе подходящую компанию? Гадюка для маггловского отродья — в самый раз. Его друзья захихикали, но смех оборвался, когда Нагайна внезапно бросилась вперёд, издав угрожающее шипение. Малфой вскрикнул и отпрянул, едва не упав на спину в панике. — О-она нападает! — завопил он, беспомощно тыча палочкой в сторону змеи, но та лишь изогнулась в изящной дуге, явно наслаждаясь его страхом. Гермиона не смогла сдержать смеха. — Похоже, твои угрозы работают только на тех, кто не может дать сдачи, Малфой, — холодно заметила она, наблюдая, как он, пятясь, тащит за рукава перепуганных Крэбба и Гойла прочь из леса. Нагайна одобрительно кивнула, затем скользнула ближе. — Он не последний, кто попытается встать у тебя на пути, — прошипела змея. — Но ты становишься сильнее.

***

Гермиона несколько раз в неделю приходила к Нагайне, а между встречами упорно изучала окклюменцию. К её удивлению, Снейп, несмотря на их сложные отношения, рекомендовал её на звание лучшей ученицы года. Когда она получила от него книги с пометками на полях и строгим наказом "изучить досконально", впервые за долгое время в груди шевельнулось нечто, отдалённо напоминающее надежду. Перед отъездом на летние каникулы, упаковывая вещи, Гермиона поймала себя на мысли, что теперь смотрит в будущее без привычного страха. Да, предстояло ещё многое узнать, но впервые с того дня, как она переступила порог Хогвартса, она чувствовала: что бы ни готовила ей судьба, у неё есть силы с этим справиться. Может, всё и правда будет хорошо, — подумала она, закрывая сундук. Где-то в глубине сознания, словно эхо, отозвался голос Нагайны: Сила — не только в знаниях. Она — в принятии того, кто ты есть. И кольцо на её пальце, невидимое для посторонних глаз, на мгновение сжалось, будто в подтверждение.