Боггарт, обидчики и слёзы

Похоже, убийца по имени Сириус Блэк сбежал из Азкабана, и никто не понимал, как ему это удалось. Весь Косой переулок был залеплен розыскными плакатами с его искажённым от ярости лицом. Зрелище вызывало неприятный холодок под кожей. Гермиона сидела в купе одна — как и в прошлом году. Никто не зашёл к ней, никто даже не взглянул в её сторону. Когда мимо проходил Малфой, он лишь на секунду задержал взгляд. В его глазах читалось что-то мрачное, почти задумчивое, прежде чем он двинулся дальше со своей компанией. Она попыталась отвлечься, открыв новый учебник по Защите, но вдруг поезд дёрнулся и замер. Свет погас, воздух стал леденящим. За стеклом мелькнула тень. Дементоры? — мелькнула догадка, когда расплывчатый силуэт замер у двери её купе. Фигура будто прислушивалась к чему-то, затем плавно поплыла дальше. Гермиона не шевелилась, пока спустя несколько минут свет не вспыхнул вновь, а поезд не тронулся с места.

***

На праздничном пиру в Хогвартсе Гермиона, как обычно, заняла место в самом конце стола Слизерина — одна. Церемония распределения первокурсников прошла привычно, но стоило окружающим вспомнить о её "грязнокровном" статусе, как все тут же принялись демонстративно игнорировать её присутствие. Затем Дамблдор объявил о новом преподавателе Защиты — Ремусе Люпине. Зал вежливо приветствовал худощавого мужчину в поношенных одеждах. Несмотря на потрёпанный вид, профессор производил впечатление приятного и знающего человека. Однако следующее заявление директора заставило Гермиону напрячься — дементоры из Азкабана будут охранять территорию школы в поисках Сириуса Блэка. В памяти сразу всплыл тот странный эпизод в поезде. Теперь она понимала: загадочная фигура у её купе почти наверняка была дементором. Похоже, Гарри Поттеру тоже довелось столкнуться с этими существами. Малфой и его приспешники не упускали возможности поиздеваться над ним по этому поводу, и их злые насмешки не прекращались несколько дней.

***

Конфликт достиг апогея на первом же занятии по уходу за магическими существами у Хагрида. Полувеликан привел на урок гиппогрифа, и после того, как Поттер успешно прокатился на создании, Малфой решил, что птица совсем не страшная. Он начал оскорблять существо — и тут же получил по заслугам. Хотя травма была несерьезной, Драко раздул из этого целую историю. В результате Хагрид попал в немилость, а Клювика — гиппогрифа, который травмировал Малфоя — приговорили к казни. Гермиона осталась совершенно равнодушной к этой драме между Поттером и Малфоем. Как обычно в дни полнолуния, она отправилась на опушку Запретного леса, где её уже ждала Нагайна. Змея встретила её радостным шипением — их дружба крепла с каждой встречей. — Будь осторожнее в этом году, — предупредила Нагайна. — И держись подальше от Визжащей хижины во время полнолуния. На вопрос Гермионы, змея объяснила, что там содержат оборотня. Юная волшебница удивилась, что Дамблдор допускает такое — хотя, если подумать, его решение спрятать философский камень в школе тоже не отличалось мудростью.

***

Первое занятие по защите от тёмных искусств принесло неожиданные открытия. Люпин решил познакомить класс с боггартами. Когда Гермиона точно определила природу этих существ, Слизерин получил десять очков — под аккомпанемент ядовитых взглядов одноклассников. Профессор удивлённо посмотрел на неё, но она лишь бессильно пожала плечами. Что толку что-то объяснять сейчас? — подумала она. Когда очередь дошла до практики, Гермиона хотела остаться в тени, но Малфой, конечно, не упустил возможности подколоть её: — Боишься показать свой страх, Грейнджер? Она лишь усмехнулась в ответ и смело шагнула вперёд. Боггарт перед ней беспомощно метался, не в силах принять определённую форму — лето, посвящённое тренировкам по окклюменции, дало свои плоды. Существо становилось всё более беспокойным, пока наконец Люпин с любопытством не отпустил её. В классе зашептались — случай, когда боггарт не может определить страх, был беспрецедентным для столь юной волшебницы. Игнорируя пристальный взгляд Малфоя, Гермиона наблюдала, как боггарт перед Поттером превратился в дементора, а затем — в полную луну, когда Люпин оттолкнул мальчика в сторону. Так вот кто наш новый преподаватель, — осенило её. Тот самый оборотень, о котором предупреждала Нагайни. Любопытно... Профессор отпустил класс, поручив каждому ученику написать эссе на двадцать дюймов о боггартах, их истории и происхождении контругрозы. Гермиона схватила сумку и направилась в библиотеку, где могла спокойно продолжать учёбу, не обращая внимания на заинтересованный взгляд серых глаз, провожавший её из класса.

***

К счастью, большая часть третьего курса прошла для Гермионы без происшествий, но не для остальной школы. Сириус Блэк каким-то образом проник в Хогвартс и устроил такой переполох, что всем ученикам пришлось ночевать в Большом зале, пока замок и территории обыскивали. Она самостоятельно провела небольшое исследование, пытаясь понять, как человек мог обойти защитные чары, не активировав обнаруживающие заклинания. На Рождество того года родители подарили ей большого оранжевого полукнизла по имени Живоглот. Гермиона давно мечтала о собственном питомце, а Живоглот оказался невероятно умным и сообразительным. Полукнизлы славились способностью вынюхивать анимагов. Когда Гермиона прочла этот отрывок в своей книге после каникул, она наконец поняла, как Сириус Блэк проникал в школу и покидал её. Схватив все книги по анимагии, какие смогла найти, девушка решила стать анимагом. В сложившихся обстоятельствах это казалось разумным решением.

***

Пасхальные каникулы наступили быстро, и Гермиона предпочла остаться в Хогвартсе. Все однокурсницы из её спальни уезжали домой, чему она была только рада. Собирая сумку с книгами, она направилась в библиотеку, пока остальные студенты её факультета толпились у Хогсмида, чтобы сесть на Хогвартс-экспресс до Лондона. Выходя из гостиной, Гермионе почудилось, что за ней следят. Остановившись и оглядевшись, она никого не заметила. В библиотеке девушка опустила сумку на привычный стол, разложив пергамент и книги. «Можно заодно начать домашние задания», — подумала она, как вдруг услышала шаги за спиной. Молниеносно выхватив палочку, Гермиона развернулась в боевой стойке — и увидела Малфоя, небрежно прислонившегося к стеллажу. Он рассматривал её с любопытством. — Не едешь домой на праздники, Грейнджер? — язвительно усмехнулся блондин. — Родители тоже не горят желанием тебя видеть? Гермиона вздохнула и отвернулась. Ещё в начале года она решила не реагировать на этого предвзятого идиота, но это не останавливало его попыток вывести её из себя. Когда девушка потянулась за книгой с полки, Малфой резко схватил её за руку, заставив повернуться. — Я с тобой разговариваю, грязнокровка! — прошипел Драко с отвращением. — Как смеешь поворачиваться спиной к тем, кто выше тебя? Видимо, тебе нужно напомнить о твоём месте. Гермиона лишь покачала головой, бросив взгляд на сжимающую её руку ладонь. Они замерли так на несколько минут — она упорно хранила молчание. Ей абсолютно нечего было сказать этому озлобленному мальчишке. Она избегала его как чумы, не понимая, зачем он продолжает её преследовать. Драко разглядывал маленькую ведьму перед собой: её непослушные кудри, каменное лицо, мёртвые глаза, в которых не читалось ни единой эмоции. На миг его посетила странная мысль: а есть ли вообще на свете кто-то, кому небезразлична эта девочка? Он позаботился, чтобы однокурсники игнорировали её, а друзей из других факультетов у неё, насколько он знал, не было. Она была умнейшей в их году, и это невольно завораживало. Он дразнил её, потому что это единственный способ привлечь её внимание, но она никогда не отвечала. Как ни ненавидел он признавать это, его тревожило её состояние: Гермиона почти не появлялась в Большом зале и дни напролёт проводила за книгами. Хрупкая и исхудавшая, под этой оболочкой скрывалась блестящая и сильная волшебница. Поняв, что ответа не последует, Малфой разжал пальцы. На её руке остались красные следы от захвата. Гермиона, не удостоив их даже взглядом, повернулась спиной и ушла. Драко смотрел всему, впервые в жизни испытывая стыд и вину — чувства, которые пришлись ему крайне не по вкусу. Гермиона замерла у стеллажей, ожидая, когда Малфой уйдёт. Но он стоял как вкопанный, неотрывно следя за ней. Наконец, громко вздохнув, развернулся и покинул библиотеку. Теперь она осталась совсем одна. Она опустилась за свой стол, вокруг которого в беспорядке лежали книги, и горько вздохнула. Родители отдалились от неё с тех пор, как рассказали об усыновлении. Друзей у неё не было — кроме Нагайны и Живоглота, — и она не знала, что думать о своём настоящем отце. Всё, что она узнала о нём, заставляло её верить: даже если он вернётся, ей не стоит ждать его любви. Нагайна поделилась тем, что знала о детстве Тома Риддла, и, к сожалению, оно казалось ещё мрачнее, чем её собственное. Гермиона начала сомневаться, найдётся ли вообще кто-то, кому она будет по-настоящему дорога. Она не заметила слёз, пока несколько капель не упали на страницу книги, которую читала. Прикоснувшись к мокрому пятну, она с удивлением провела пальцем по щеке, ощущая влагу. Сжав губы, Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила блондина-волшебника, всё ещё тихо наблюдающего за ней из тени стеллажей. Драко видел, как слёзы катятся по лицу «грязнокровки», но вместо привычного злорадства впервые в жизни почувствовал стыд. Раньше он даже не задумывался о жестокости своих насмешек — она же была отбросом. Но после её падения в прошлом году он заметил, что её кровь не отличалась от его собственной. А ещё она никогда не просила помощи для себя, зато подбрасывала нужные книги тем, кто мучился с заданиями в библиотеке. Помогала мадам Помфри с зельями в свободное время и работала в теплицах с профессором Стебль, когда там никого не было. Вежливая с преподавателями, но избегающая других студентов. У неё действительно не было никого. И Драко с опозданием осознал: это целиком его вина. Её пустой, безжизненный взгляд беспокоил его, но он не знал, как это исправить. Тихо покинув библиотеку, он направился к кабинету Снейпа — они должны были вместе отправиться через камин в Малфой-Мэнор. Обсудить эти чувства было не с кем, и он решил: возможно, просто оставит Грейнджер в покое. Если он перестанет её травить, остальные слизеринцы, может, последуют примеру. Это всё равно больше, чем она заслуживает. По крайней мере, он пытался в это верить.