С днем рождения

      От пудинга и кексов остались только крошки, батарея пивных бутылок медленно, но неукротимо росла, а гости так и сидели, тихонько беседуя.       — Почему она не кричит? — спросил Лахи МакКре. — Я видел в фильмах, что женщины очень сильно орут, когда рожают ребенка. А Изобель только один раз вскрикнула, и то, когда я уронил полку. Вдруг, ну, с ней что-то не так?       Эсме выразительно закатила глаза.       — Не все, что показывают в фильмах, правда, парень, — назидательно произнес Лахлан. — Если что-то пойдет не так, док нам обязательно сразу же сообщит. Кстати, отнеси ему еще выпить.       Лахи в ужасе замотал головой.       — Нет-нет, пап, как можно! Там же ну, она, так, — он развел колени. — Мне же нельзя такое видеть.       МакГивер покачал головой.       — Я отнесу, — поднялась Эсме. — Я не боюсь.       Рори протянул ей тарелку с сыром и хлебом.       — Они там наверняка все голодны. Особенно Изобель, — он кивнул на безнадежно испорченную сковороду.       — Я думаю, ей сейчас не до этого, — заметила Эсме, но тарелку тоже взяла.       Когда дверь за ней закрылась, Джон тяжело вздохнул. Конечно, это не укрылось от всеобщего внимания.       — Что-то не так, — нахмурился Лахлан. — Ты… Опять видения?       МакГивер болезненно поджал губы.       — Нет, но… Док предупреждал, что могут возникнуть проблемы. Вроде как даже убедил ее поехать в Инвернесс на сохранение… — Джон помолчал. — Он опасался, что она может не пережить родов.       Джимми стукнул кулаком в пол и поднялся. Лахи вытаращил глаза.       — То есть… Я был прав! Поэтому…       — Заткнись! — вдруг бешено выпалил Джимми. — Она не умрет, ясно? Твой отец прав — док сказал бы нам, если что нибудь пошло не так… И она не умрет! И ее ребенок тоже!       Все затихли. Все ожидали худшего.       Джон отошел к окну, повертел в пальцах сигарету. Курить хотелось невыносимо — но для этого пришлось бы выйти во двор, а ему почему-то казалось, что он обязательно должен быть здесь. Как будто страж. Как будто без него случится непоправимое.       — Пожалуйста, — взмолился он шепотом. — Не забирай ее у нас. Не забирай хотя бы ее. Это будет совсем уже несправедливо! Если уж очень надо — пускай умру я, но только пусть Изобель и ее ребенок выживут! Пожалуйста, что тебе стоит…       Он сам не знал, у кого просит, и к кому обращается. Просто просил. В никуда.       Вошла Эсме. Все повернулись к ней с немым вопросом. Она пожала плечами.       — Доктор Браун сказал, что все идет хорошо.       Джон медленно выдохнул.       — Еще он сказал, что это все — надолго, и просил всех отправляться домой спать.

***

      Рассвет расплескался по холмам, заливая гостиную золотисто-розовым светом. Джон так и не сомкнул глаз. Все ждал. Доктор, выходивший час назад, щедро обругал его с присущей ему интеллигентностью, но МакГивер пропустил его ругань мимо ушей. Агнес тоже не пошла домой, отправив Барни одного, и теперь дремала на диванчике. Джон ждал.       «Слишком тихо, Лахи был прав. Нужно проверить, как они там, доку верить нельзя!»        ТиВи Джон встал, стараясь не разбудить Агнес, и поднялся по ступенькам в спальню.       Толкнув дверь, он увидел койку, обычно стоявшую в камере. Лунный свет падал на нее из окна, освещая сидящего на ней доктора Брауна. Док глянул на него исподлобья и покачал головой.       — Не пускай его, — покачал головой Браун, и у Джона перехватило дыхание. Он со страхом повернул голову в сторону, ожидая увидеть самое страшное, но увидел только пустой диван у камина и забытую книгу. Буквы плясали и сливались на ней, но Джон понял, что это книга мисс МакКлин, которую она читала на злополучном радио Лохду. Полицейский участок осветила вспышка молнии, раздался гром, и сквозь грохот Джон услышал чей-то протяжный вопль.       — Это Алекс! — догадался он. — Я успею! Она не могла уехать далеко!       «А если это не гром? — он остановился, пораженный внезапной мыслью. — Если это звук выстрела из револьвера, а кричала не Алекс? Я опять опоздал…»       Снова закричали, и Джон с горечью понял, что это крик чаек. Птицы кружили над качающейся лодкой мэра МакКлина и орали все громче. Лодка вдруг резко накренилась, и мэр схватил его за плечо:       ТиВи Джон! ТиВи Джон! — звал мэр, а Джон летел вниз, в воду…       И распахнул глаза, не понимая, где он находится. Док Браун тихонько тряс его и улыбался.       — Проснись, Джон. Извини, что разбудил, но я должен тебя кое с кем познакомить.       МакГивер вскочил, совсем растерянный. Оказывается, уже день: сколько же он проспал?       — Погляди, Джон, — сказала Агнес. — Какой он крошечный…       Сверток в ее руках закряхтел и захныкал. МакГивер почувствовал, как слабеют ноги, и опустился обратно в кресло.       — Привет… — только и смог он пробормотать. И правда, неужели дети бывают такие маленькие? Джон протянул руки, но не посмел взять — побоялся. Потом вдруг вспомнил: — А что с ней, с Изобель? Как она?       Док Браун потер уставшие, воспаленные глаза.       — Ей надо отдохнуть, она очень устала. Я, честно говоря, тоже, но по справедливости, она проделала работенку посерьезней моего. Так что ей надо дать поспать. Уж извини, Джон, но нам придется немного побыть няньками… — и Браун, не удержавшись, зевнул.       Джон поглядел на Агнес. Та баюкала младенца и выглядела совершенно счастливой. Он улыбнулся и откинулся на спинку кресла.       — С днем рождения.