Часть 2

Утренний свет пробивался сквозь густые ветви, окрашивая пещеру в мягкие оранжевые оттенки. Илья медленно открыл глаза, ощущая тепло, которое его окружало. Он не сразу вспомнил, где находится, но, почувствовав рядом тёплое дыхание Индораптора, быстро осознал реальность. Она ещё не проснулась, но её лапа всё так же держала его, словно защищая от всего мира. Илья осторожно выбрался из её объятий и сел, потирая глаза. Он ещё никогда не спал так спокойно. — Ты уже встал? Глухой, слегка сонный голос прозвучал позади. Индораптор приоткрыла один глаз и, зевнув, поднялась на лапы, потянувшись. — Хорошо, значит, можем начинать. — Начинать что? — Илья удивлённо посмотрел на неё. — Ты же не собираешься всю жизнь сидеть в пещере, укутываясь в листья? — она ухмыльнулась. — Пора учиться выживать, мелкий. Илья нервно сглотнул. — Выживать… ты имеешь в виду охоту? — Ага. — Но… я никогда не охотился! — Вот и научишься. Она наклонилась ближе, слегка ткнувшись мордой ему в плечо. — Не бойся, я не брошу тебя одного. Илья глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Ладно… Что мне делать? Индораптор довольно усмехнулась. — Идём. Я покажу. Они шли по лесу, и Илья заметил, как ловко и бесшумно передвигалась Индораптор. Её тело скользило среди деревьев, не издавая ни единого звука. — Первое правило охоты — тишина. — прошептала она, едва поворачивая голову. — Жертва не должна тебя заметить, иначе ты останешься голодным. Илья попытался наступать осторожнее, но каждый шаг сопровождался треском веток. Индораптор вздохнула. — Нужно слушать лес, а не только себя. Чувствовать землю под ногами. Они двигались дальше, пока Индораптор внезапно не остановилась. — Вон там. Илья последовал её взгляду и увидел небольшого оленя, пасущегося на поляне. — Вот твоя цель. Илья почувствовал, как внутри всё сжалось. — Я… я не могу его убить… Индораптор внимательно посмотрела на него. — Почему? — Он же живой… он ничего мне не сделал… Она прищурилась. — Жизнь — это борьба. Если ты не возьмёшь своё — ты умрёшь. Таковы правила. Илья молчал. Он никогда не думал о мире так. Всю жизнь он жил по другим законам, где жизнь и смерть казались чем-то далёким. Индораптор наблюдала за ним, а затем медленно кивнула. — Ладно. Сегодня ты просто смотри. Но рано или поздно тебе придётся сделать выбор. Она скользнула вперёд, и через несколько мгновений всё было кончено. Илья не мог отвести глаз. Это был его первый день в новом мире. Мире, где всё решает сила. Илья сидел у небольшого костра, который ему удалось развести с огромным трудом. Он никогда раньше не делал этого, но, к счастью, сухие ветки и листья быстро загорелись. Огонь потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены пещеры. Он осторожно посмотрел на Индораптора, которая сидела рядом, лениво облизывая окровавленные когти. — Эм… мам… — его голос звучал неуверенно. — Что, мелкий? — она прищурилась, хищно ухмыляясь. — Можно… немного мяса? В долг… — он поёжился под её взглядом. Индораптор фыркнула. — Ты что, думаешь, я не отдам тебе мяса просто так? Илья отвёл взгляд. — Ну… я не знаю… Она рассмеялась. Это был глубокий, вибрирующий звук, напоминающий рычание. — Ладно, мелкий. Держи. Она протянула ему кусок тёплого мяса, и Илья с благодарностью принял его. Он осторожно насадил мясо на найденную палку и поднёс к огню. Запах сырого мяса постепенно сменился аппетитным ароматом жареного, и у него заурчало в животе. — Ты точно человек? — насмешливо спросила Индораптор, наблюдая за процессом. Илья улыбнулся. — Точно. Просто… я привык к приготовленной пище. — Слабак. — Может быть. Через несколько минут мясо подрумянилось, и Илья осторожно откусил кусочек. Оно было жёстким, но тёплым и сытным. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло разливается по телу. Индораптор ухмыльнулась. — Что, вкусно? — Да… Спасибо, мам. Она ничего не ответила, только молча смотрела на него. Илья улыбнулся. Теперь у него была не просто еда. Теперь у него была семья. Индораптор вдруг напряглась. Её янтарные глаза сузились, и она резко поднялась на лапы, принюхиваясь к воздуху. Илья заметил, как её мышцы напряглись, а хвост замер в неподвижности. — Мам? Что-то не так? — он отложил палку с мясом и с тревогой посмотрел на неё. Она не сразу ответила. Несколько секунд молча вслушивалась в лес, затем медленно повернулась к нему. — Оставайся здесь. — Её голос стал холодным и серьёзным. — Но… — Я скоро вернусь. Она развернулась и почти бесшумно скрылась в темноте пещеры, слившись с ночным лесом. Илья почувствовал, как сердце забилось быстрее. Что она учуяла? Опасность? Или кого-то чужого? Он крепче сжал руки, заставляя себя не паниковать. "Она сказала ждать. Она вернётся..." Но почему ему казалось, что что-то идёт не так?

***

Илья сидел у потухшего костра, глядя в темноту пещеры. Индораптор ушла уже давно, но её силуэт так и не появился среди деревьев. Он сжимал в руках остатки остывшего мяса, но есть больше не хотелось. — Мам… — прошептал он, надеясь услышать её голос в ответ. Но лес молчал. Часы тянулись мучительно медленно. Сначала он просто сидел, пытаясь прислушаться к каждому шороху. Потом ходил по пещере, заглядывая в тёмный лес. Но ничего. "Она сказала, что вернётся…" Илья чувствовал, как тревога медленно накатывает волнами. А что если с ней что-то случилось? Если она… Он тут же заставил себя отогнать эти мысли. — Нет, она сильная. Она вернётся… Но ночь шла, а Индораптор не появлялась. Веки становились всё тяжелее. Он боролся с сонливостью, боясь, что, если закроет глаза, то что-то пропустит. Но тело не слушалось. В конце концов, он свернулся калачиком у пещерной стены, укутавшись в свои листья, и погрузился в тревожный, беспокойный сон.

***

Илья проснулся от холода. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь деревья, но внутри него было пусто. Он тут же вскочил, вглядываясь в лес. — Мама? Тишина. Она так и не вернулась. Тревога сдавила грудь, но он быстро прогнал страх. Если она ушла — значит, так нужно. А он… он ведь может помочь! "Я докажу, что тоже могу выживать." Илья решительно сжал кулаки. Ему нужно было добыть еду. Если мама увидит, что он смог поймать что-то сам, она будет гордиться им! Он осторожно вышел из пещеры, стараясь не издавать ни звука. Лес встретил его шелестом листьев и далеким криком птиц. Илья замер, напрягая слух. Где-то справа в кустах мелькнула тень. Он медленно присел, сжимая в руках заострённую палку, которую нашёл у костра. Из кустов выпрыгнул небольшой зверёк — похожий на кролика, но с длинными когтистыми лапами. "Вот он!" Сердце бешено застучало, но Илья заставил себя дышать ровно. "Если промахнусь — он убежит." Он поднял палку, прицелился… и резко метнул её! Палка со свистом рассекла воздух и точно попала в бок зверька. Раздался короткий писк, и он рухнул на землю, вздрогнув в последних судорогах. Илья замер. Он… смог? Он сделал шаг вперёд, сердце гулко стучало в груди. Перед ним лежала его первая добыча — пусть и небольшая, но пойманная без чьей-либо помощи. "Я действительно смог..." В груди вспыхнула гордость. — Мама будет гордиться мной… — прошептал он, поднимая свою жертву. Зверёк был лёгким, но его когти всё ещё подрагивали, цепляясь за воздух. Илья сглотнул. Он никогда раньше не убивал. "Но так надо. Так живут хищники." Он глубоко вздохнул и осторожно поднял добычу. Теперь у него была еда. Теперь он не просто ждал маму. Он охотился. Как настоящий хищник. Илья шагал по следам Индораптора, сердце сжималось от тревоги. Следы были глубокими, словно она бежала, преследуемая кем-то. Лес становился всё гуще, а потом вдруг открылся перед ним — он увидел старый особняк, скрытый в зарослях. Дверь была приоткрыта. Илья сглотнул, его пальцы дрожали, но он заставил себя войти. Внутри пахло сыростью и металлом… запах крови. И тогда он увидел её. — Ма… Голос оборвался, не желая произносить это слово. Она лежала на рогах скелета трицератопса, пронзённая насквозь. Её тёмная чешуя была испачкана кровью, янтарные глаза потускнели. Но ведь… этого не может быть. — Мама… вставай… — голос сорвался. Он бросился к ней, обнял, сжавшись в отчаянии. — Ты же сильная… Ты же обещала вернуться… Тишина. Её тело было холодным. — Нет… Нет, нет, нет…! Илья тряс её, прижимаясь к груди, но сердце не билось. — Прошу… не оставляй меня… Он не мог этого признать. Она не могла умереть. Она ведь была единственной, кто любил его…