3. Москва-Петербург

Химки нервно переминался с ноги на ногу. Петербург нетерпеливо поглядывал на часы. – Он даже по плановым остановкам умудряется задерживаться, – проворчал Саша. – Как же мне это... – Заждались? – окликнул его знакомый насмешливый голос. Данила шмыгнул за Сашину спину. Александр поднял голову. – Добрый вечер, Михаил Юрьевич, – довольно желчно улыбнулся он, протянув руку. – Не знаю, насколько добрый, но вечер, – хмыкнул Миша, пожав протянутую ладонь. – Вы же понимаете, что я это исключительно из вежливости? – Саша приподнял брови. – Ох, в таком случае, простите мне мою грубость! – Миша трагично прижал вторую ладонь к груди. И одновременно совершенно убийственно зыркнул за Сашину спину. Ровно в тот же момент и ровно таким же взглядом Саша одарил своего отпрыска, несмело выглянувшего из-за плеча Миши. Оба младших – что Московский, что Романов – съёжились и мысленно перекрестились. Хотя верующими оба не были. Хотя буквально за секунду до того обменялись уничижительно-пренебрежительными взглядами. Данила ещё и умудрился Денису показать язык, а Денис Даниле – неприличный жест средним пальцем правой руки. На интересную компанию уже начинали с любопытством глазеть немногочисленные посетители вокзала. Неудивительно – выглядело так, словно Саша и Миша обменялись детьми и теперь ругались на этой почве. Уменьшенные копии Московского и Романова были одеты ровно в противоположность своим родителям: если Саша был в пальто, то Денис, вняв Мише, натянул-таки меховую парку; если Миша был в расстёгнутом дорогущем пуховике, то Данила надел всё же дублёнку, которую ему без лишних разговоров выдал Саша... – Предлагаю переместиться в менее людное место, – заметив внимательные взгляды, поморщился Михаил Юрьевич. – Вы же любите внимание публики! – не преминул театрально изумиться Александр Петрович. – ... впрочем, я ничего против не имею... – Тогда идёмте, – сухо подытожил Москва. – Я, по счастью, знаю здесь одно приличное место. – Что ж, вполне доверяю вашему вкусу, – пожал плечами Петербург, явно намеренный оставить последнее слово за собой. Миша фыркнул, Саша вскинул голову – и они, не глядя друг на друга, чуть ли не в ногу направились к выходу с вокзала. Денис и Данила вынуждены были едва не бегом кинуться за своими раздражёнными высокими (важно!) родителями. По пути они чуть не столкнулись лбами и зыркнули друг на друга с такой ненавистью, что вообще невозможно было представить, что ещё утром они были почти что лучшими друзьями. Во всяком случае, сейчас они были близки к тому, чтобы выцарапать друг другу глаза или «набить морды». *** – Будьте добры, чай и, эм... – Саша заглянул в меню и скептически хмыкнул. – Шарлотку. Данила, что вы будете? – Но у меня же нет... – опять начал было стушевавшийся младший Московский. – Ещё не хватало, чтобы вы в присутствие взрослых расплачивались своими деньгами. Верно, – Саша сощурился, – Михаил Юрьевич? – Разумеется, – холодно отозвался тот, глядя на него исподлобья. – Денис, тебе чего хочется? – Но МихЮрич... – пробормотал побледневший больше обычного младший Романов. – Ясно, на моё усмотрение, – Миша тоже сощурился. – В таком случае мне двойной американо и брускетты. А этому молодому человеку, – он кивнул в сторону Дениса, не отрывая взгляда от лица Саши, – пасту с грибами в белом соусе и апельсиновый сок. – А этому, – Саша мотнул головой в сторону Данилы, по-прежнему глядя в глаза Мише, – пасту болоньезе и фраппуччино. Что Данила, что Денис с радостью бы сползли куда-то под стол. Но постеснялись. А ведь Саша и Миша заказали им самые дорогие позиции в меню, причём умудрились попасть в предпочтения... Между тем, напряжение в воздухе можно было ножом резать. – Ожидание десять минут, – безучастно сообщил официант, убрав блокнот в кармашек на груди, и удалился в сторону основного зала. Москва перевёл взгляд на Химки: – Марш мыть руки, – сдержанно скомандовал он. – В самом деле, – Петербург, взглянув на Мурино, поджал губы. – Извольте сходить в уборную. Данила и Денис, чуть не споткнувшись, выскочили из-за стола. По пути в туалет они старательно избегали взглядов друг друга. Оба были очень злы, возмущены и испуганы разом. Да и что бы они могли друг другу сказать? Оба одинаково хороши, что ни предъяви... Когда они в таком же полном молчании вернулись, Саша и Миша сидели в зеркально идентичных позах – с подчёркнуто прямыми спинами и скрещёнными на груди руками. На столе уже были расставлены аппетитного вида тарелки с едой и напитки. – Приятного аппетита. Пожалуйста, начинайте, – вежливо предложил Саша, кивнув Даниле. – Да, не стоит нас дожидаться, – хмыкнул Миша, подвигая приборы поближе к Денису. – Мы пока начнём беседу. – С-спасибо, – пробормотал Химки, уткнувшись взглядом в тарелку. – Аг-га, – промямлил Мурино, взяв в руки вилку. Убедившись, что их подопечные занялись едой, Миша и Саша снова уставились друг на друга. – Ну-с, – Михаил наклонился вперёд, поставил локти на стол и скрестил пальцы. – Что вы имеете мне сказать, Александр Петрович? – Я имею сказать? – Александр приподнял брови. – Разумеется – ведь это вы предложили встретиться пообщаться, – Миша не выдержал и раздражённо фыркнул. – Я думал, вы захотите высказаться первым, – Саша недовольно хмыкнул. – Но что ж, если хотите, начну. Я считаю, что вы, Михаил Юрьевич, ведёте себя как самовлюблённый эгоист и игнорируете нужды и потребности своего ребёнка. Химки в этот момент поперхнулся своим кофе с мороженым, который потягивал через трубочку. Питер, не глядя, похлопал его между лопаток. Мурино замер, склонившись над тарелкой. Взгляд у Москвы вновь стал стеклянным. – Чья бы корова мычала, Александр Петрович, – процедил он сквозь зубы. – Смешно слышать от того, кто ничего не знает и даже не желает узнать о своём ребёнке. На этот раз подавился Денис своим соком. Миша, не меняя позы, пару раз хлопнул его между лопаток. Данила смотрел куда-то в сторону. Сашины глаза, казалось, метали молнии. Кажется, начинался скандал. *** – Да как вы можете вообще называть себя отцом, когда ваш ребёнок боится вам позвонить из-за ТАКОЙ проблемы?! – Саша, разгорячённый спором, вскочил на ноги. – Ладно бы ерунда какая, но он буквально В ДРУГОМ ГОРОДЕ, БЕЗ ДЕНЕГ И ТЕЛЕФОНА, ЗАМЁРЗШИЙ, ГОЛОДНЫЙ И НЕПРИСПОСПОБЛЕННЫЙ К СЕВЕРУ – и не хочет по чужому телефону звонить отцу, потому что знает, что ничего, кроме нагоняя и денег не получит! А вы в курсе, что в такой ситуации нужна прежде всего поддержка и близость, а не деньги?! Почему ваш сын расплакался, когда я просто накормил его домашним супом?! – Александр Петрович, вы же обещали!.. – Данила, красный как варёный рак, спрятал лицо в ладонях. Так стыдно ему ещё никогда не было. Наверняка после этого Миша его четвертует. Или ещё хуже – заблокирует во всех соцсетях... – А вы-то, вы – чем лучше?! – рявкнул Миша, стукнув кулаком по столу – да так, что солонка с перечницей жалобно звякнули. – С какого перепугу вы себя можете считать отцом, когда вы вообще не знали о том, что ваш сын находится в другом городе?! – Вы тоже не знали о своём! – Мало того – а почему это ВАШ сын приходит со своими проблемами КО МНЕ, А НЕ К ВАМ?! – Миша тоже вскочил на ноги. – Почему это я его под Новый год чуть не под утро ловлю под Игорой, отвожу домой, разгребаю его токсическую свалку, кормлю и выслушиваю истории про то, что вам на него, извините, плевать?! А сегодня он вообще заявляется ко мне, столице, посреди бела дня, чёрт знает в чём, рискуя быть пойманным росгвардией – исключительно чтобы пожаловаться мне на жизнь?! Где в этот момент вы?! – Михаил Юрьевич! – взвыл Денис, наполовину сползший-таки со своего стула. Он был не менее красный, чем Данила. – За что?.. – Я – с вашим сыном! И, может быть, вы для начала зададитесь вопросом, а как вашему вообще пришла в голову идея сбежать из-под вашего надзора?! – Да, давайте зададимся этим вопросом, было бы неплохо! Внезапно повисла тишина. – А ведь и правда, – Миша озадаченно нахмурился. – Как это вообще получилось? Денис, кажется, ты мне что-то сказал... – он искоса глянул на Мурино. – В самом деле, – Саша с недоумевающим видом покосился на Химки. – Ну-ка, расскажите нам вместе – как вам пришла в голову такая замечательная идея? Данила отнял руки от лица. Денис сел ровно на стуле. Они обменялись обречёнными взглядами. «Ну вот и всё – пиздец». *** – Да вы что, с ума сошли?! – возмутился Саша, переводя взгляд с Данилы на Дениса и обратно. – Вы вообще понимаете, чем это было чревато? Мы бы с Михаилом Юрьевичем что, по всем моргам в поисках ваших тел бегали бы?! – Ну бать, ну чего ты... – Денис втянул голову в плечи. – Цыц! – шикнул Саша. – Ты вообще хорош! Как тебе вообще совесть позволила друга одного бросить?! Поссорились – и что? А если бы я ему по пути не попался?! – Так разве я знал, что он такой идиот! – Денис, не выдержав, вскочил на ноги и упёр руки в боки. – Я-то думал, у него инстинкт самосохранения есть, что он без меня к тебе не попрётся, а он вот – слабоумие и отвага! – В самом деле, Данила, это как вообще понимать? – Миша недовольно поджал губы. – И ладно мне не позвонить! Но уж номер Дениса ты-то точно знал... – Да я его и слышать-то не хотел после всего, что он мне наговорил! – Данила тоже подорвался. – Ещё я этому дегенерату не звонил! – Поэтому отправился прямиком в Питер, чтобы его встретить?! – Москва цокнул языком. – Да я был уверен, что у него хоть чуть-чуть самоуважения есть, что он не станет просто так болтаться по Питеру! – Химки раздражённо передёрнул плечами. – А он взял и вообще к тебе попёрся, на меня жаловаться! – Я не за этим! – задохнулся возмущением Мурино. – И вообще, это мне спонтанно в голову взбрело – я изначально просто собирался гулять по Москве, идиот! – Сам придурок! Если так злился на меня, на кой хрен в Москву дёрнул?! – На тот же, на какой ты свалил в Питер, мудила! – Погоди, Данила, – Миша озадаченно покачал головой, недоверчиво глядя на сына. – ТЫ его не хотел слышать после того, как ОН тебе что-то наговорил?.. – А кто, я ему что ли?! – Химки в сердцах топнул ногой. – Он меня такими матами покрыл, каких даже Чита какой-нибудь никогда не слышал! Заявил, что я самовлюблённое чмо, которому похуй на чувства других, который дальше своего носа не видит и который корчит из себя хуй пойми какого пай-мальчика, подстилку продажную, лишь бы папа внимание обратил! – Денис! – возмутился Саша. – Пиздёж! – тут же ощетинился Денис. – Нихуя такого я не говорил, он половину придумал! – А ещё половину ты сам признаёшь! – прошипел в его сторону Данила. – А чё, неправда что ли?! – Мурино в ярости тоже топнул ногой. – А ты мне, мудак, до этого сколько всего наговорил?! Может, и поцензурнее, зато как – обозвал быдлом, бескультурным чмом, сказал, что я хрен с горы с раздутым самомнением, что со мной общаться невозможно из-за моего характера и идиотского чувства юмора, что я ёбаный садист и всё только порчу одним своим появлением! И всё якобы из-за детского желания быть максимально непохожим на батю! – Данила! – Миша с осуждением скрестил руки на груди. – А что?! Ну что?! В чём я не прав? – беспомощно крикнул младший Московский. – Он же из кожи вон лезет, чтобы окружающим было с ним противно рядом находиться! И всё – лишь бы сильнее отличаться от Александра Петровича, который, видите ли, о нём недостаточно заботится! Да ты в курсе, дебил, что ты сам его отталкиваешь своими придурошными поступками?! Нормальный у тебя отец, ему хотя бы на тебя не плевать, а ты не ценишь! – Всяко лучше, чем, как ты, идиот, пытаться привлечь внимание Михаила Юрьевича тем, что пытаешься быть максимально похожим на него! Да ты и близко не стоял, уёбище, а тоже корчишь хуй пойми что – «нотис ми, семпай!» – передразнил что-то вышедший из себя Денис. Данила побледнел от ярости, сжав кулаки: – Да я тебе... На его плечо внезапно легла знакомая тёплая ладонь. – Тихо, Данила. Успокойся, – мягко попросил Саша. – Вы оба правы и оба ошибаетесь. И, кажется, виноваты всё-таки не вы, а мы с Михаилом Юрьевичем. Данила перевёл взгляд на Мишу. Денис обернулся. Оба замерли. В самом деле, Московский-старший стоял с опущенной головой. – Крайне неприятно это признавать, – пробормотал он, – но, похоже, Александр Петрович прав.