Виды одержимых

— Слушай… Вопрос даже в мыслях звучал так тупо, что Неро пожалел, что открыл рот. Но, как уже не скажет Кредо, раз позвонил в колокол — обратно не раззвонишь. Да и Данте уже оторвался от очередной пачки счетов, так что теперь он точно душу вынет, если Неро стушуется… — Ты вот полудемон, да? — зашёл Неро с очевидного. И, судя по ехидной улыбочке Данте, глупого. Ну да. Люди, если их пришпилить мечом к статуе, вроде бы не выживают. — Как видишь, — Данте кинул счета в ящик — жаль, не долгий — и развёл руками. — Могу рога показать, если есть вопросы. Всё для тебя, парень! На этот раз Неро был не в том положении, чтобы возмущаться по поводу «парня». — И… как это вышло? — Неро почесал ногтями свою демоническую руку. — Ну в смысле… Спарда был демоном, а твоя мать — человеком. Это как-то странно. — Ты вроде взрослый парень. Надеюсь, хоть Кирие в курсе, что детей не в капусте находят? — Данте иронично выгнул бровь. Как ему повезло, что сейчас у Неро нет настроения ломать ему эту бровь. — Да я не про то! — резко одёрнул Неро. — Демон и человек — это же разница покруче, чем между львом и тигром какими-нибудь. О, вот теперь Неро увидел в Данте проблеск серьёзности. Полудемон задумчиво почесал щетину, скользнул взглядом по фотографии. Неро не из тех, кто перебирает скелеты в чужих шкафах. Но тут случай особенный. На Фортуне никогда не поминали сыновей Спарды. Неро это всегда казалось странным — разве Орден не должен почитать детей своего бога? Ну и что, что его сын питается обычной пиццей, красным вином и использует свои пистолеты гораздо чаще, чем отцовский меч. «Пути божественные неисповедимы», или как там написано. Даже если Ордену не нравился Данте — то у него же брат был. И кто-то ещё, про которого болтал Санктус. В общем, хватает вариантов. И вот появляется этот Данте. Больше человек, чем демон — или он удачно притворяется? Люди не выживают после того, как их проткнули мечом. Демоны не едят пиццу, не оплачивают — раз в три года, но всё-таки — счета и не бросаются на защиту людей, рискуя своей шкурой… может, Спарда так делал. Но, судя по тем крупицам, которые выдал Данте, он то ли кони двинул, то ли зарылся так глубоко, что в жизни не отрыть. В общем, Неро чувствовал, что с Данте не всё так просто. Неро этого побаивался. Он ведь видел, как обычные, благородные в чём-то люди, когда к ним «подселяли» демонов, превращаются в опасных и безумных тварей. А тут существо, в котором демона и человека — равные пропорции. Как будто две склянки разбили и перемешали. И может рвануть в любой момент… Учитывая, как «рвались» обычные для Фортуны одержимые — после слетевшего с катушек Данте в живых не останется никого. — Вопрос-то хороший, — наконец выдал Данте. — Только, боюсь, тут пояснит только сам Спарда. Веришь, нет — но я сам не в курсе, как это работает… скажу только, что другие демоны, похоже, успех Спарды не повторили. Так что я, можно сказать, памятник природы. Цени! — Ха-ха, — Неро указал на свои волосы — чёрт, надо бы их обстричь, только в глаза лезут. — Не такой уж ты и уникум. — Завидуй молча, парень, — натянуто улыбнулся Данте. Он заложил руки за голову и прикрыл глаза, мол, надоел ему разговор. — Данте, — Неро сжал одержимую руку в кулак — ему показалось, или она отреагировала медленнее, чем левая? Данте хмыкнул — мол, слушает. — Если я стану одержимым целиком… Данте вздохнул и хлопнул по столу каблуком — Неро запнулся. — Так, кончай пороть херню, святой рыцарь, — Данте оскалился — у него клыки больше, чем у обычных людей, или это Неро так кажется? — Никакой ты не одержимый. И я не одержимый. И штуками вроде Агнуса и Санктуса мы не станем до тех пор, пока сами не захотим. Видел змею, которая сдохла бы от собственного укуса? Так и мы с чего должны страдать? — Но… — Неро вспомнил Тонио, Альвизо, Иоанна… всех тех людей, которых Орден загнал подальше в клетки, как неудачные эксперименты. Встреча человека и демона в одном существе хорошо не кончается. С чего бы потомкам Спарды выделяться? — Слушай, парень. Я уже видел одного человека вроде нас с тобой, который считал себя демоном. И знаешь, что самое поганое? — Данте развёл руками. — Он прекрасно понимал, что творит. Мог бы диссертацию написать, почему по-другому нельзя. И никакой одержимости. Так что, дорогой мой, лучше поцелуй свою Кирие на ночь и забудь об этом всём. Пока ты ведёшь себя хорошо — всё и будет хорошо. Смекаешь? Неро не смекал. Но судя по усталому, умудренному в какой-то степени взгляду Данте — он прекрасно знал, что говорит, и в кои веки говорит серьёзно. И всё было бы идеально, если бы какой-то чёрт не дёрнул эту сволочь за язык: — Только не забывай, что детей находят не в капусте.