5. В Шеол и обратно [android!au]

Нежданный звонок заставил Данте тяжело вздохнуть. Давно пора вшить какой-нибудь чип под кожу, чтобы не тянуться за трубкой, но… всё в его жизни упиралось в какие-то «но». Данте, покряхтывая, сел — после недавней работы шею до сих пор ломит — и взял трубку. — Devil may cry, — привычно сказал Данте. Напрямую ему звонили редко: обычно народ действует через Моррисона и Леди. Но могли и лично — когда работа совсем деликатная и человеку не лень копаться с переадресациями. И, когда звонили, уж точно не тянули резину почти минуту… — Я человек занятой. Либо говорите, что хотели, либо… — …терпению ты так и не научился. Данте не знал, что его удержало от того, чтобы швырнуть трубку в стену. Этот сипловатый, скребущий по нервам голос мог принадлежать только одному человеку. — …это что, блять, — Данте поднялся на ноги и опёрся на стол. — Здороваться потянуло? Сколько лет назад ты свалил… почти двадцать, да? — Восемнадцать, — на том конце провода опять пауза. — И семь месяцев. Но это не важно. — Да вот не прав ты, Вергилий. Важно, — Данте выдохнул сквозь стиснутые зубы — что-то в нём дрожало, и он не знал, что он хочет больше: сказать, что скучал, или придушить брата. Хотя бы морально. — Ты за эти восемнадцать лет мог, не знаю, хоть раз открытку отправить. Как на континенте-то? Удивлён, что не слышал о тебе по ящику. Зная нашего папашу и его интересы, странно, что ты второй Шеол не создал… и-и ты выключил звук. — …я объяснюсь через несколько месяцев, — судя по градиенту громкости, этот мудак отодвинул телефон от уха. — Лично. Но пока что… у меня проблемы. — Проблемы? — Данте почувствовал, как у него заболела щека. — То есть. Ты звонишь мне, впервые за блядские восемнадцать лет, потому что у тебя… проблемы? Из трубки донеслось приглушённое бормотание. Данте не узнавал второй голос, но интонации у него смутно знакомые. — Тебе нужны иные доказательства того, насколько они серьёзны? Данте закатил глаза. По крайней мере, в одном уверен: Вергилий за эти годы изменился только в том, что раньше просто бы бросил трубку. — Выкладывай, что у тебя, — сдался Данте. — Я навёл справки. Сейчас ты работаешь один, и мне нужно, чтобы ты взял напарника. Если тебя устраивал я, устроит и он. — …я много чем занимался, но это самый странный заказ, который у меня был, — Данте снова сел и закинул ногу на ногу, тряся ей в воздухе. — Знаешь, что? У тебя всегда было дерьмовое чувство юмора, но это за гранью добра и зла. — Это мой сын, Данте, — вдруг сказал Вергилий. — Послушай, если тебе нужны деньги… — Ты издеваешься? — то ли спросил, то ли заключил Данте. — Всё, что мне нужно, это чтобы ты сказал, как подобрать парня, и сходил нахуй.

***

После того злосчастного звонка Данте волей-неволей думал о бедной женщине, которая в здравом уме родила от такой глыбы льда, как Вергилий. Когда паренёк — средний рост, крепкое телосложение, фамильные седые до белизны волосы — отряхивал прорезиненный плащ от местного серного дождя, Данте понял: его матерью был ксерокс. Зачеши мальчишка волосы, лохматые и мажущие по плечам, назад — не отличишь от папаши. — В Шеоле будет хуже, — хмыкнул Данте и показал рукой на вешалку. — Плащ туда бросай. Не накапай на пол. Парень повесил плащ и осторожно, крадучись подошёл к столу Данте. Может, он чувствовал себя неуверенно. Но, судя по брезгливой — точь-в-точь отцовской — складке между бровями, ему просто пыль не нравилась. — Шеол — это зона отчуждения? — спросил парень. — Зон отчуждения много, а Шеол один. Это Ад на земле, парень. Куда мы с тобой будем ездить на сафари… — Данте вздохнул: после звонка брата в его жизни появилось слишком много непрошенных воспоминаний. — Как тебя зовут-то? — Неро. Ну да, в духе Вергилия: и древнее пижонское имя, и «пощёчина общественному вкусу» разом. — Ну, — Данте протянул парню руку через стол. — Я, как ты мог догадаться, Данте. Твой работодатель на… когда Вергилий притащится? — Через четыре месяца. — На эти четыре месяца. Твой папаша сказал, что ты хорош. Вот и проверим, насколько. Завтра надо будет скататься на границу, чтобы забрать кое-что для заказчика. Я бы на твоём месте лёг спать. Разбужу рано, да и ты выглядишь помятым. Неро слушал его, но с каким-то непонятным выражением лица. От него Данте становилось неуютно: взгляд глаза в глаза, почти не моргает, голову набок так склонил… впрочем, Вергилий был ещё хуже. Этот хоть вежливый интерес изображает. А не просто сверлит взглядом из разряда «только двинься — и я тебе трахею вырву». — Я так всегда выгляжу, — наконец-то ответил Неро. — Мне лечь на диване? — Крайняя правая дверь твоя, — Данте ткнул большим пальцем себе за спину. — Чувствуй себя как дома. Только не разводи срач больше, чем я. — Это будет сложно. Данте оглядел бардак, до которого руки никак не дойдут. Местный климат с серными дождями и дикой влажностью не прощал ошибок, но пустые бутылки, старые коробки и порванные журналы копились по углам и рассасываться не думали. — Уверен, ты мальчик талантливый, — Данте криво улыбнулся.

***

Данте не любил работать в команде. Во многом из-за приснопамятного Вергилия: к хорошему быстро привыкаешь, а он был… идеален. Дополнял Данте на всех уровнях. Учитывая, что они близнецы, это даже не ностальгия и не дешёвая метафора. Это факт. Поэтому ни с подкованной в пушках, но хрупкой на близкой дистанции Леди, ни с чересчур самодостаточной Триш Данте так и не сработался. Грю был ещё хоть как-то… но его давно нет. Но история похожа на змею, которая за каким-то хреном кусает свой хвост. Поэтому всё как встарь: Данте за рулём, а Вергилий-младший рассеянно глядит в окно, не отрывая глаз от далёкой точки на горизонте. За окнами плыл Шеол. Ржавые конструкции в духе «долгосрочных предупреждений», торчащие из земли бетонные шипы неправильной формы, обрушившиеся вышки электропередачи… Данте никогда не преувеличивал, называя Шеол Адом. Разве что для себя. Для него прогорклое ржавое небо и кислый вкус на корне языка — обычный вторник. — Как тебе видок? — в этой части Шеола сохранились сносные асфальтированные дороги, так что Данте позволил себе отвлечься. — Впечатляет? — Ага, — Неро как-то заторможено повернул голову. — А эта красно-чёрная штука… что-то типа ядерных отходов? — Вроде того. Это мутаген. Уверен, что у него есть сложное и длинное название, но все данные спиздил твой папочка, так что узнавай у него. — Отец не занимается мутациями, — возразил Неро. Данте поймал себя на мысли, что даже не подумал спросить, чем теперь занимается Вергилий. Хотя мог бы. За тем же завтраком… если бы парень к нему спустился. Впрочем, это проблемы Неро. Работа пустячная, так что Данте и один справится, поэтому простил на первый раз такое ребячество. — Чем тогда? — Данте забарабанил пальцами по рулю внедорожника. — Точно ведь не розы культивирует. Неро пару мгновений смотрел на Данте пустым взглядом, будто сомневался, стоит ли говорить. — Начинкой для андроидов. Искусственный интеллект, конструкты, «синтетическая личность»… вот эти новомодные слова. Данте удивлённо поднял брови. Желания копаться в человеческих мозгах — даже в их цифровом подобии — братец никогда не выказывал. Данте больше поверил бы, что Вергилий разрабатывает оружие массового поражения. Работа простейшая: очередной курьер пересёк Шеол, но в последний момент что-то пошло не так, и его бренный труп остался валяться в луже исчерна-красной жижи, которой здесь — что воды на болоте. Данте бы сделал это одной левой. Тем более, что место пустое: для «демонов», как Данте бесхитростно окрестил местных исчадий рукотворной эволюции, здесь слишком шумно. Город совсем рядом. Поэтому он выбрался из машины, размял затёкшие плечи и швырнул Неро свой обрез. — Стой на стрёме, — Данте принялся натягивать противогаз на лицо. — Если что-то шевелится — сначала пали, а потом спрашивай, кто там. — Точно? — Неро снял пушку с предохранителя и вполне уверенно перехватил её: видно, что Вергилий какие-то навыки ребёнку привил. — А если это будет… человек, например? — Нормальные люди по таким местам не ходят. — А ты? Данте криво улыбнулся, но вспомнил, что из-за противогаза Неро этого не видит. — Ценю твою веру в меня. Данте скатился в овраг по склизкому откосу. Труп курьера лежал в неглубокой луже мутагена. Данте про себя благословил ярко-жёлтые костюмы химзащиты. С кейсом, который его умоляли забрать, пришлось повозиться. Курьер умудрился упасть на живот, придавить его всем весом и в таком положении двинуть кони. Как неосмотрительно с его стороны. Грохнувший выстрел заставил Данте поморщиться. Он не планировал проводить парню «боевое крещение» прямо сейчас, но когда вселенной было не поебать на его планы? Данте взобрался наверх. Парень с ошалевшим лицом целил в пожёванного, искалеченного оленя с простреленной головой. Впрочем, её от «здоровой» не отличишь. У тварей столько глаз, опухолей и пролежней, что отличить естественные ткани от повреждённых дробью — задача, достойная кандидата биологических наук. Которым Данте, конечно же, не был. — Добро пожаловать в Шеол, — Данте хотел забрать обрез у Неро, но тот вцепился в него нечеловеческой хваткой. — Местные устроили тебе тёплый приём? — Это… похоже на оленя, — Неро всё-таки отмер и отдал пушку. — Это было оленем? — Более или менее. Папаша, когда разрабатывал свой вирус, не писал конкретные программы, кто и как будет мутировать. — …подожди, это всё дело рук Спарды? — Его самого. Вот что бывает, когда разрабатываешь оружие массового пооражения и осознаёшь, что творишь, слишком поздно… а теперь нам разбираться с последствиями. — И ты… можешь стать таким же? — Неро показал на труп оленя, всё ещё подёргивавшийся. — Могу. Но не стану. Но я не такой дурак, — Данте постучал ногтём по противогазу.

***

Положа руку на сердце, лучшего напарника, чем Неро, и желать нельзя. Данте думал, что всё идёт хорошо. Парень быстро освоился. Оказалось, он умеет кучу вещей. Бесценный напарник: и масло заменит, и вставшую машину заведёт, и «демона» заметит с такого расстояния, что даже Данте — который отдал этому месту годы — мог только удивиться… к тому же, он всё схватывал налету. Объяснишь один раз — и можешь быть уверен, что Неро всё понял и сделал в лучшем виде. О том, что на самом деле нихера не хорошо, Данте не позволял себе думать. Не хотелось во второй раз терять такого напарника. Терять семью. Но Данте ведь не слепой. Он не мог не замечать, что Неро на ногах в любое время и не жаловался на недосып. Что Неро ни разу не ел при Данте. Что Неро не менял фильтры — которые в Шеоле высаживаются на раз-два, покойный батюшка Данте свой мутаген проектировал на совесть… Всё это такие мелочи, что Данте плевать. До одного — совсем не прекрасного — дня. «Не прекрасный» день наступил через два месяца после звонка Вергилия, когда Данте и Неро возвращались с заказа в глубине Шеола. Забрать образцы мутагена из разных очагов нетрудно: Данте уже десяток раз такое проворачивал, а Неро со своим невероятным чутьём упрощал отстрел «демонов». Трудно разве что отделаться от мысли, что за дорогостоящим оборудованием найдутся охотники. Охотники нашлись. — Кто это? — первый вскинулся Неро. Вооружённые карабинами люди в противогазах стояли поперёк дороги. Их вид не внушал никаких надежд: когда настроены на разговор, арсенал за собой не таскают. Но Данте не был бы собой, если бы не попытался. Пришлось остановить машину. Получить противотанковой гранатой совсем не улыбалось. — Сиди тихо и не высовывайся, — велел Данте. — Вдруг пронесёт. Неро кивнул и, стараясь не светить руки в лобовом стекле, снял револьвер с предохранителя. Это настоящее чудовище, а не оружие. Данте не представлял, кому пришла в голову идея присобачить второй ствол, но Неро проникся и довёл конструкцию до ума. Не хотелось бы оказаться на месте тех «демонов», которых стреляет парень. Но людей вторым стволом не удивишь. На этот раз Данте честно пытался договориться. Это с ним случается нечасто: в Шеол идут либо идейные, либо ублюдки. Первые перевелись лет двадцать назад, а вторых не жаль. Данте понадобилось время и пара полосканий мозга от Триш, чтобы избавиться от вины за любое насилие — даже самозащиту — над людьми, но… кто знает, был бы он жив сейчас. Началась перестрелка. Неро вылетел из машины так быстро, будто только этого и ждал. Вместе с парнем они положили всю банду: только выстрелы гремели над Шеолом. Всё шло как по маслу. Пока Данте не услышал глухой выстрел сзади. Он повернулся. Последний из банды валялся на земле с раскуроченным черепом. Но Неро лежал рядом. Смотрел в небо остекленевшими глазами. На груди канареечно-жёлтого костюма химзащиты — чёрные пятна неправильной формы. Данте сел на колени перед Неро и, расслабив ворот, прощупал шею. Пульса не было. — Неро, — происходящее настолько абсурдно, что Данте продолжал говорить с парнем, как с живым. — Ты не… чёрт тебя дери… Данте осторожно приподнял тело на руках. Оно слишком холодное для только что пристреленного человека. И кровь не текла. Вдруг зрачки Неро сжались до точки. Снова разошлись. Снова сжались. Звук, как будто окуляр старой камеры сходится и расходится. Неро крайне ненатурально проморгался и перевёл пустой взгляд на Данте. — Я… э… вырубился? — спросил Неро. — Ага. После того, как тебе стрельнули в грудь из обреза. Наблюдать, как вытягивалось лицо Неро, было бы смешно — если бы не остальная ситуация. — …блять, — с чувством сказал парень. — И не поспоришь, парень. И не поспоришь. С места побоища они уезжали в тишине. Мыслей в голове столько, что Данте не хотелось их трогать. Он давно не был в таком состоянии. С тех пор, как братишка свалил, точно. А Неро всё пялился в окно отсутствующим взглядом. Раньше Данте не понимал, как человек может совсем не двигать глазами. В документалках про андроидов, которые года четыре назад смотрела Пэтти в агентстве, говорилось, что они ими двигают с трудом: их цифровой мозг просто не переваривает саккады. — Ну и? — Данте нервно усмехнулся. — Что «и»? — Неро попытался спародировать тот взгляд Вергилия, от которого куры дохнут и колодцы сами себя травят, но не смог. — Мне крайне интересно, какого чёрта ты пережил выстрел из обреза в грудь. Не думай, что я не рад, но… люди, знаешь ли, от этого умирают. Неро молчал подозрительно долго. Что происходит в его цифровой — а Данте теперь готов поклясться, что Неро не человек — голове, гадать себе дороже. — Просто пластины заменю. У меня есть запасной комплект. Данте смотрел на Неро и не понимал, как не заметил этого раньше. Он ведь не человек: один этот простой факт объяснял всё. И взгляд в никуда, и привычку сидеть так спокойно, как мало людей выдерживают… Данте никогда не слышал дыхания Неро. Он — в отличие от всех людей, входящих в Шеол — никогда не проверял судорожно фильтры, не дёргал ремни противогаза по десять раз. Даже его лицо было слишком… никаким. В спокойном состоянии оно не выражало вообще ничего. Что-то живое Неро выдавал, только когда от него этого ждёшь. И теперь Данте смотрел на этого не-человека и думал, что пора на пенсию. Для Шеола он становится слишком тупым. — Сын, значит… — Данте фыркнул и повернулся к дороге. — Я всё думал, какая несчастная согласилась переспать с Вергилием… а это был ксерокс. Многое объясняет. Неро нарочито — как все андроиды: даже самые совершенные, если верить документалкам, выражали эмоции на манер театральных актёров — закатил глаза и скрестил руки на груди. Руки, которые без труда поднимали то, что Данте ворочал только с домкратом. — Это… сложная история. — Нам ещё полтора часа ехать, так что вперёд. Мне очень интересно, как мой братишка-психопат дошёл до усыновления андроида. — Никого он не усыновлял, — огрызнулся Неро, обнажив зубы, блестящие, как старый фарфор. — Я и правда сын Вергилия. Только… умер. Лет пять назад. Данте едва удержался от того, чтобы ударить по тормозам. Он, конечно, много чего слышал, но такое… Судя по тому, что в глубине синтетических глаз Неро плескалась настоящая, неподдельная боль, он гораздо больше, чем баснословно дорогой робот. — …как? — Данте не верил своим ушам. — Мне было одиннадцать, и я случайно попал под перекрёстный огонь кого-то с кем-то, — Неро изобразил вздох, но никакого звука не издал. — В больших городах такое постоянно случается. — И именно в твоём случае что-то пошло не так. — Гангрена. От локтя до пальцев, — Неро показал свою правую руку. — Руку пришлось ампутировать, но я пролежал в госпитале достаточно долго, чтобы заразиться какой-то жуткой пневмонией. Никакие антибиотики не помогали, так что… не знаю, что можно было сделать. Разве что лёгкие пересадить и молиться, чтобы ничего не утекло в мозг или сердце. Но отец решил, что надёжнее будет снять копию с мозга и поместить её в андроида. — Потому что мозг он скопировать мог сам? — Это было надёжнее. И… да, — Неро сцепил руки в замок. — Отец лучший в этой отрасли. Он и не с таким справлялся. Данте не находил слов. Он никогда не умел в эмоциональную поддержку, но это… чёрт. Парень, судя по всему, прекрасно помнит, как его рука превращалась в отвратительный кусок чёрной плоти, и как он умирал с отказывающими лёгкими… и всё это в одиннадцать лет. — Пиздец. — Зато руку вернули, — Неро вяло усмехнулся. — Да, знаешь, такой себе обмен… и из-за этого всего у Вергилия проблемы? — Ну да. Это вообще-то незаконно, — Неро почесал затылок. Вот почему он так точно, так ненормально похож на Вергилия: похоже, когда делали внешность андроида, ориентировались на папашу и ничего особо не поменяли. — Делать андроидов? — Делать слишком человекоподобных андроидов и копировать в них реальные личности. У всех истерики, что чужие среди нас… то ли андроиды всеми управляют, то ли те, кто этих андроидов делают… в общем, стандартная конспирология. Не сбеги я из страны, дело могло бы кончиться утилизацией. — Кошмар. — И не говори.

***

— Ладно, чёрт с тобой, — Данте барабанил пальцами по столу и смотрел на Моррисона. — Берусь я за твою халтуру… но если что-то пойдёт не так — расплачиваться будешь сам. Агент опять курил на его диване, ссыпая пепел прямо на подлокотник — спасибо, что кожзам огнеупорный, поэтому можно будет просто стряхнуть. Данте опять думал, как бы потактичнее послать посредника. У него сегодня не было настроения заниматься делами. У парня — который заперся у себя в комнате и слушал кассетный плеер — тоже, так что даже на Неро не спихнёшь. — Как и всегда, — Моррисон удосужился поднять с пола лист жести и потушить сигарету об него. — И кстати… пока я шёл, за мной плелись два исключительно странных типа. Похоже, ищут тебя. — Опять? — Данте раздражённо выдохнул. — Спасибо, что сказал. — Всё для моего лучшего исполнителя, — усмехнулся Моррисон и соизволил выйти из агентства. Вслед за ним действительно вошли двое. Похожи на обычных горожан их проклятого города: чёрные прорезиненные плащи, наглухо закрывающие тело, и кейсы. Очередные заказчики? — Извините, ребят, но на сегодня мы закрыты, — предупредил Данте. Один из горожан снял капюшон и поправил волосы — всё тот же пижонский размеренный жест, которым пользовался и отец. Вергилий изменился слабо: только вытянулся, лицо заострилось и появились небольшие, едва заметные носогубные складки. — …чёрт, — Данте сел ровно. — А ты совсем не изменился. — Жаль, я не могу сказать того же, — Вергилий швырнул плащ на вешалку и помог раздеться спутнику. Спутником оказался андроид — лицо у него казалось вполне ладным и живым, но всё, что ниже — голые карбоновые мышцы и несколько пластин. И, когда он вытащил ноги из ботинок, оказалось, что стоп у него нет — только что-то вроде гладких ходуль. Видимо, чтобы от хозяина было уйти труднее… — И это вместо «здрасьте»? Дверь сверху скрипнула. Неро высунул лохматую — из чего у него вообще волосы? — голову из своей «берлоги». — Неро, — вмиг потеплевшим голосом сказал Вергилий. — Рад тебя видеть. — Так, — Данте не выдержал и хлопнул ладонью по столу — бедняга-андроид аж вздрогнул и вцепился Вергилию в запястье. — Если вы собираетесь и дальше капать мне на мозг, то объяснитесь, как вы дошли до жизни такой и почему решили довести меня. Им предстоял долгий разговор.