6. Отцовские глаза

— У неё твои глаза, знаешь. Данте понимал, что ещё немного — и любимый братец загонит ему Ямато в печень, не подумав о том, что она осталась дырявой с прошлого раза. Милосердие не в стиле Вергилия. Но, как ни странно, Ямато не вылетел из ножен. Вергилий даже не развернулся. Его спина с ломанным разворотом плеч — здорово Данте его приложил, раз ключица до сих пор не срослась, как положено — маячила в трёх шагах впереди. Данте не видел его лица, но не сомневался, что Вергилию стало чуть более неуютно. И правильно. Нравственные терзания брату полезны, как никому другому. Не наблюдай Вергилий через Ви целый месяц, как из-за него в преисподнюю летит целый город — и город не чужой, город их матери, их колыбель — так ничего бы в этой жизни и не понял. Вдруг и здесь что-то получится. — Глупости, Данте, — после секундного раздумья сказал Вергилий. — У всех потомков Спарды его глаза. — Да нет, Джил, — Данте хотел было похлопать брата по плечу, но вовремя осёкся: дырявить срастающуюся печень крайне не хотелось. — Твои. Только ты умеешь говорить взглядом «только подойди — и я вырву тебе трахею». Данте слышал, как Вергилий слабо усмехнулся. Они помолчали несколько минут, пока Вергилий вдруг не спросил: — Откуда она? — и пояснил, когда не получил ответа: — Нера. Она не могла родиться в том же городе, где я её нашёл. — Ну правильно, не с Темен-ни-гру же ты на свидания бегал… знаешь Фортуну? Райское место. Живописный островок, культ имени нашего отца… ничего не напоминает? Вергилий ущипнул себя за переносицу. — Чем она занималась на Фортуне? Данте едва не пошутил, что Вергилий расспрашивает про дочь так же, как дознаватель пытает свидетеля, но побоялся спугнуть. — Тем же, что и мы с тобой. Охотилась на демонов для Ордена меча. — …действительно? — в голосе Вергилия слышалось слабое удивление. — Сомневаюсь, что эти сектанты посвятили в рыцари женщину. — Нет, не посвятили, — Данте пожал плечами. — Нера числилась кем-то вроде послушницы… я не вдавался в подробности. Спросишь сам. Вергилий недоверчиво хмыкнул. — Почему она покинула Фортуну? Данте, скорее, удивлялся другому: как она продержалась на Фортуне без малого двадцать лет? То, что эта девчонка, завернувшаяся в палантин поверх джинс и мужского плаща, потомок Спарды — Данте понял сразу же, как только увидел её: кряжистую, с гривой взлохмаченных волос — конечно же, седых — и рассечённой губой. Это всё, что Данте успел оценить до того, как она ударила его в лицо ногами. Учитывая, что знакомство со всеми женщинами в жизни Данте начиналось с попытки его убить — что Леди с Калиной, что Триш с мотоциклом — после этого они просто обречены на дружбу. То, что эта девчонка, говорящая взглядом: «только подойди — и я вырву тебе трахею» — дочь Вергилия, Данте осознал, когда увидел её с Ямато. Мысль, что братец снизошёл до женщины, конечно, смешная. Но Нера оказалась достаточно серьёзным противником, чтобы Данте не думал о личной жизни брата, пока сражался с её последствием. Но у неё было одно отличие от папаши: Кирие. Изящная, как фарфоровая фигурка, певчая, которую в Опере едва не задел Данте — и за что получил удар в лицо ногами. Сначала — года четыре назад — Нера заливала, что Кирие ей как сестра. Что теперь, когда брат-генерал красиво и, на взгляд Данте, по-идиотски убился об викария с Ямато, они друг для друга последние близкие люди, а Фортуна — «средневековье ебучее», так что патронов и воздыхателей от Кирие приходится отгонять с руганью и мечом наголо… А потом: — Ты не знаешь, где можно снять квартиру? — спросила Нера, в очередной раз развалившись на диване Данте после выматывающего заказа. — Небольшую. И недорогую. И всё равно, в каком состоянии. Только срочно. Данте опустил журнал, в который слепо смотрел последние минут пять, и вопросительно поднял бровь. Нера опустила плечи и нервно перебирала пальцами. При простом вопросе про жильё так не переживают. — Знаю, кто знает, — ответил Данте, мысленно пообещав себе позвонить Моррисону. — Насколько срочно? — Неделю потерпим, наверное… но чем быстрее — тем лучше. — А что за повод? Взгляд у Нера бегал: она, наверное, пересчитала все ступени на лестнице и крепления перил на антресоли, но так и не посмотрела на Данте. — Я… э… да какая тебе разница, — вяло огрызнулась она. — Дай угадаю: вы с Кирие наконец-то помыли глаза? Данте успел отклониться в сторону ровно в тот момент, как в него полетела пустая бутылка. — На будущее: не надо бросать тяжёлые вещи в людей, которые пытаются тебе помочь, — хмыкнул Данте и положил журнал на стол. — А так… поздравляю. Правда. Глупо спрашивать, почему Нера и Кирие решили уехать с Фортуны. «Средневековье ебучее» описывало этот остров как ничто другое. — Боюсь, квартиру быстро вы не найдёте, но у меня есть свободная комната. Крайняя справа, — Данте ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону нескольких дверей на антресоли. — Там одна кровать, но, думаю, для тебя это только достоинство. — Да иди ты, — машинально огрызнулась Нера. — И… спасибо. Это… очень много для нас значит. Вергилий выслушал пересказ Данте, стоически молча. Не будь Вергилий — Вергилием, Данте мог бы попереживать. Но он слишком сомневался, что братец въезжает в концепт «романтической любви». Как Данте и предполагал, Вергилий думал долго. Конечно, не так долго, как до него доходило, что он оторвал руку собственной дочери, но тоже небыстро. — …и эта Кирие, — Вергилий как будто нарочно растягивал имя: произносил его нехотя. — Действительно любит Неру? — Любит? — Данте невесело усмехнулся. — Да она лучшее, что было в жизни нашей девчонки. И дёрнул же чёрт сказать: — «Причина сражаться», как ты говорил. Ямато всё-таки вылетел из ножен.