Пятьсот кораблей (Олег; PG-13; джен)

      Пятьсот кораблей. В каждом — по сотне воинов. Впереди — Византия, Царьград. Война великая, война, что многое решить должна.       Олега называют Вещим — сны вещие ему снятся. Предвидит он будущее иногда. Волхвы говорят, он особенный: родился в счастливый час или мать, нося его, что-то сделала такое, что родился у нее сын, силу имеющий, а может, звезда удачливая над ним воссияла. Как бы ни было, а ведомо ему сокрытое. И это ведомо. Не во сне видел, но чувствует кожей: нужен этот поход. Удастся этот поход. Разве не был он уже однажды победителем? Был, три года назад — был! Боится его Византия. Боится его Царьград. Не зря боятся; его воины — мастера своего дела, с мечом в руках словно рожденные. Его корабли гордо несутся по морю, и никакой шторм не препятствует, и штиль не останавливает — и это, шепчутся, Олег угадал.       А может, и угадал.       «Победишь», — доносит до него ветер.       «Победишь», — шумят волны.       «Победишь», — кричат чайки.       Олег сжимает рукоять меча, решительно хмурится — все знаки о победе говорят, но цена той победы может быть высока. Он делает ставку — так или иначе. Показать Византии ее место либо прогнуться; ни за что не прогнется. Договор они с византийским царем заключат, но только на его условиях.       А дома Олега сын малолетний ждет. Дома… хотелось бы сейчас домой. Лето к концу подходит, осень почти настала, вересень скоро… урожай люди собирают… Олег закрывает глаза и перед собой те поля, полные золотого жита, видит. Киев видит. Солнце видит над Киевом.       Он вернется домой, просто позже, не сейчас. Зимой, возможно. К Коляде, к солнцестоянию зимнему. Или к березню, если вдруг задержит в пути что-то. Обязательно вернется.       Когда-то — не вернется, когда-то падет в бою, это тоже знает, он воин и не в постели своей умрет. Но и не в этом бою. Здесь не суждено ему пасть.       Здесь — его щит, на самых вратах Царьграда прибитый. Здесь — грамота, где условия мира между ним и Византией оговорены. Здесь — победа его славная.       Пятьсот кораблей уходят в родные гавани, гордо расправив полотняные паруса.