Осенние звезды (Дир/ОЖП; G; гет)

      Грустно.       День выдался дождливый, но и неудивительно: месяц жовтень на дворе. Листья все пожелтели, а какие и покраснели, глянешь — вокруг золото да багрянец, чем-то похожие на расписные ткани магометан, что те их привозят сюда. Богатые товары они привозят, и веру свою заодно; Аскольд о византийской думал и ее же принял, а Дир не знает. Ни одна вера в единого Бога в душе не откликается. Магометанский Бог слишком требовательный, христианский добрее кажется, но все-таки — не Дировы они. Народ захочет, поверит, а он не может. Не хочет.       Осенью ему грустно: листья падают, устилают землю ковром (у магометан много ковров, любят они ковры, искусны в ткачестве), зима на пороге стоит. Солнце-Ярило умрет скоро, чтобы потом родиться. Как выпадет снег, заблестит серебром, как запоют люди колядки, приветствуя новое солнце — тогда радостно станет, а пока…       Старые раны в такую погоду ноют.       Дир к жене своей идет тогда. Дочь воеводы, именем Зореслава: глаза у нее вправду, точно звезды. Косы светлые, распустит — до самой земли ниспадают. Любит Дир ее локоны перебирать, любит сам ей те косы плести, она смеется — путает только, не мужское это дело, но он видит, что ей нравится.       Опустить голову на колени ей, закрыть глаза — и останутся за порогом все. И останется за порогом всё. Даже осень, даже зима, даже магометане с их коврами, даже боги — все, что существуют.       Зореслава запоет тихо колыбельную, и все на свете раны перестанут терзать.