Глава 3.

      Утренние сборы в семье Паркеров начались неторопливо. Весеннее ночное небо постепенно озарялось розовым рассветом, за окном цветущие деревья не сопротивлялись порывам ветра, что позволяло разносить благоухающий аромат по всему Куинсу.       На кухне, было тепло и уютно — пахло кофе, шоколадными хлопьями и тостами. Электрочайник с тихим постукиванием кипятил воду, а на холодильнике раз в несколько секунд включалась неоновая подсветка у магнита с мотивирующей надписью, купленного на какой-то распродаже лет семь назад.       Аврил, ещё в укутанная в мягкий кардиган, сидела за столом. Перед ней стояла кружка, которую слепил Питер из глины, когда они ходил на мастер-класс по лепке год назад. Из чашки поднимался пар — крепкий, обжигающе горячий кофе с добавкой карамельного сиропа.       На экране планшета поочередно мигали вкладки: расписание, экзаменационные списки, план-конспекты, испанская грамматика. Также рядом стоял ноутбук, купленные когда-то на стипендию и в правой части экрана — почта с тревожными письмами от коллег, правки диссертации от её научного руководителя, студенческими вопросами и сообщением от директора Мориты, вежливо интересующегося «как проходит испанская реабилитация мистера Паркера».       Из глубины коридора послышались сонные шаги, а спустя секунду в дверном проеме появился Питер. Он выглядел так, будто только что вылез из спального кокона: на голове — копна лохматых волос, из-под капюшона пижамы торчали лишь нос и глаза.       — Доброе утро, заключённый. Твой завтрак тебя уже ждет. — Аврил подняла голову на брата и лучезарно ему улыбнулась.       — Авви, — Заговорщическим голосом сказал Питер и медленно опустился на стул напротив сестры, обнял кружку обеими рукам,. — Согласна ли ты на заключение сделки?       — Если ты предлагаешь снова «договориться», напоминаю, что вчера ты уже подписался на недельный интенсив по испанскому, согласно которому ты — мой пленник. С утра до вечера. Без побега, без поблажек.       — А еще говорят, что Американский суд гуманен, — Недовольно пробормотал тот. — послушай… Я реально готов исправиться. Без шуток! Буду заниматься по-честному. Даже на переменах. Даже когда хочется спать. Даже если Нэд пришлет видео о выходе нового лего — я всё равно продолжу писать! Но… — он подался вперёд, понизив голос, — может, не стоит тащить меня сегодня в институт?       — Ты серьёзно? Первый день. Первый. И ты уже хочешь отсрочку?       — Это же не отказ. Считай, что это… стратегическая передышка. Тактический ход. Адаптация к новым условиям.       — Питер Бенджамин Паркер… Ты всё ещё думаешь, что с помощью трагического взгляда и мимики умирающего птенца можно избежать учебной ответственности? — Аврил поставила кружку на подставку, сцепила пальцы под подбородком и склонила голову набок, внимательно его разглядывая. Все же малыш Пит изменился.       — Тренер по скалолазанию называет это актерской подачей. Эмпатия. Харизма. И прочее. Говорит, что мне надо такому тренироваться и       — Слушай, драматург. Я же не бездушный монстр. Я даже очень гуманна. Вот тебе предложение: если ты всю неделю будешь заниматься по-честному, не халтуря и не притворяясь, что запоминаешь что-то, кроме песен «The Strokes» — тогда в пятницу я тебя отпущу. Пораньше. Хочешь — к Нэду. Хочешь — к Мишель. Или к обоим. Но до тех пор ты — мой ученик.       — ¡Sí, profesora! Клянусь всеми артиклями, временами и модальными глаголами. Я не подведу! — Воспряв духом, громко произнес Питер.       — Лучше бы ты клялся моими нервными клетками, — усмехнулась Аврил. — Всё, марш переодеваться. Через двадцать минут выходим. Будешь сидеть рядом со мной на парах и учиться под моим чутким, почти материнским надзором. Профессор Паркер не любит опоздания.       — Ты сейчас… назвала себя в третьем лице?       — Да. Это моя академическая форма устрашения. Готовься, теперь ты не просто младший брат. Ты мой временный подопечный.       — Надеюсь, хотя бы перерывы у нас с кофе.       — Только если ты не забудешь, как на испанском будет «прошедшее время неправильных глаголов». Иначе — вода и грамматика.       — Жестокий ты человек, Ави, — пробормотал Питер и ушел собираться, наткнувшись на косяк двери плечом.       Аврил провожала его взглядом и чуть улыбнулась. Слишком уж он был похож сейчас на пятилетнего Питера, который однажды торжественно пообещал «вечно мыть посуду», если его пустят смотреть мультфильмы после отбоя. Она допила кофе, закрыла ноутбук и пошла набирать в рюкзак материалы для занятий. Новый день начинался, и если этот день начинался с испанской грамматики и младшего брата — он точно будет интересным.

***

      В институте царила обычная утренняя суматоха, Шум шагов, эхо голосов, щелчки клавиатур и шелест бумаг наполняли коридоры, словно у каждого звука был собственный маршрут и расписание. Весеннее солнце заливало светом окна, оставляя золотые полосы на полу и освещая стены, завешанные афишами студенческих мероприятий и философскими цитатами на разных языках. Аврил, в лёгком пиджаке поверх рубашки и чёрных джинсах, шагала по коридору уверенно, как капитан корабля, ведущий судно сквозь бурю семестров. Рядом с ней, семеня и пряча взгляд, шёл Питер, с рюкзаком через плечо и видом человека, попавшего на экскурсию в тюрьму строгого режима.       — Не отставай, стажёр, — бросила Аврил, не глядя. — Мы в 207-й. Сегодня у меня фонетика, так что тебе будет особенно весело.       — Я уже чувствую, как моё сердце поёт… — пробормотал Питер.       Они вошли в аудиторию. Просторная, с высокими потолками, белой доской и проектором. Первокурсники уже начинали подтягиваться: кто-то перекидывался шутками, кто-то просматривал конспекты, а кто-то залипал в телефоне. При появлении Аврил и незнакомого парня в худи аудитория на мгновение притихла.       — Доброе утро, — бодро сказала Аврил, ставя сумку на стол. — Сегодня у нас интенсив по фонетике. А это — мой брат Питер, который временно переживает испанский катарсис. Он будет с нами на этой неделе.       — Эй, я пока только на уровне: Hola, ¿dónde está la biblioteca? — подал голос Питер, садясь на стул сбоку от преподавательского стола и доставая тетрадь.       — Уже лучше, — прокомментировала Аврил, включая проектор. — Давай, герой. Тема твоей сегодняшней эпопеи: спряжение неправильных глаголов и звуковая связность. Дам тебе минутку, чтобы попрощаться с надеждой на беззаботную жизнь.       Питер сделал вид, что крестится, и с трагическим лицом начал писать заголовок в тетради. Тем временем студенты рассаживались, а Аврил начала лекцию. Её голос звучал уверенно, с той интонацией, которая говорит: «Я знаю, о чём говорю, и скоро узнаете вы». Её лекции не были сухими — она жонглировала примерами, вставляла меткие шутки, поддразнивала тех, кто пытался спрятаться за ноутбуками, и то и дело вспоминала курьёзы из личной практики, чтобы оживить материал.       — Почему в испанском ударение на camión имеет значение? Потому что если вы его не поставите, то окажетесь не в грузовике, а в ситуации, где вас не поймут. А непонимание — это первый шаг к культурной катастрофе. — Она прошлась вдоль ряда. — И это не преувеличение. Как-то одна студентка перепутала embarazada и avergonzada. И поверьте, на семейной встрече в Мадриде это вызвало очень… богатую реакцию.       В этот момент Питер захихикал, уткнувшись в свой испанский учебник. Аврил бросила в него острым взглядом.       — Мистер Паркер, если вы вдруг решите внести комментарий — делайте это на испанском и с правильным местоимением.       — Lo siento, — буркнул он. — Estaba pensando en embarazosa situación… Я хотя бы стараюсь.       — Хвала солнцу Испании, — отозвалась она. — Продолжай в том же духе. За правильное использование местоимения — лишняя минута свободы в пятницу.       — ¡Vamos, libertad académica! — Он вытянул руку вверх, как футбольный болельщик.       Аудитория засмеялась, и даже пара самых молчаливых студентов не удержалась от улыбки.       Так проходил день. Аврил объясняла, проверяла, ставила задачи. Питер — сидел с тетрадью, печатал что-то в ноутбуке, конспектировал, краснел, когда ловил на себе взгляды студентов, и даже попытался отвечать вслух во время обсуждения местоимений. После пары часов его глаза стали стеклянными, но, к удивлению Аврил, он не сдался.       Когда занятия закончились и студенты начали расходиться, Аврил подошла к нему, складывая материалы в сумку.       — Ну что, каково быть под присмотром профессора?       — Чудно. Я даже все понял. Правда, рука отваливается. — Питер выдохнул, откинувшись на спинку стула.       — Это был только первый день, братец, — ухмыльнулась она. — Впереди ещё четыре дня. Но ты держишься молодцом.       — Так значит, я заслужил шоколадку из автомата?       — Шоколадку? — Аврил хмыкнула. — После este día de tortura académica? Ну ладно, заслужил.       Они вышли на улицу, в мягкий полумрак университетского двора. Питер зевнул, спрятав руки в карманы, и Аврил молча подала ему шоколадку, заранее купленную и спрятанную в кармане пиджака       — За выносливость, — тихо сказала она.       Он кивнул, принимая её как боевую награду. И пока они шли к остановке, под ногами хрустела гравийная дорожка, а впереди — маячили огни ещё одного дня в институте, где семейные узы, грамматические времена и терпение переплетались в странный, но тёплый ритуал их собственных будней.

***

      Аврил и Питер вернулись домой под тёплым закатным светом, в воздухе пахло весной и чем-то почти беззаботно-студенческим. Аврил, немного уставшая, но в хорошем настроении, устроилась с книгой на диване, а Питер, прихватив ноутбук и тетради, засел за кухонный стол. Он действительно решил держать слово — повторял спряжения, делал упражнения, даже черновик эссе начал писать. Аврил с интересом поглядывала на него, мысленно ставя галочки в невидимом списке: «ответственно», «спокойно», «никаких отмазок».       Казалось бы, обычный вечер, но всё изменилось, когда на экране Питера вспыхнул входящий звонок. Имя вызвавшего: «Мистер Тони Старк».       — О, нет… — прошептал Питер, подскочив со стула и резко взял телефон, быстро выбежав в коридор. — Он принял звонок, чуть прикрываясь стеной, словно прятался от целого мира.       — Эй, дружище-паучок! — раздался в ухе знакомый, чуть насмешливый, но тёплый голос Тони Старка. — Где тебя носит? Я тебя не видел уже три дня, а у меня тут скука и два новых дрона, которых ты обязан разбить ради науки. И ещё — я заказал бургеры. А ты знаешь, я не ем в одиночестве. Так куда пропал мой любимый мститель-стажер? — Питер поёжился, глядя в сторону кухни, где Аврил как раз поставила чайник.       — Привет, мистер Старк. Я… эээ… временно немного занят. Ну, так… болею. Простуда. Лёгкое горло. Кашель. Ничего серьёзного. И, учёба навалилась.       — Простуда? — Старк усмехнулся. — Ты дрался с Шокером босиком по крыше в ноябре, но слёг от насморка весной? Ладно, если ты так решил. Не рассказывай мне, что лежишь в кровати с ромашковым чаем и сериалом.       — Нет, правда, мистер Старк. Немного не до брони. Мне нужно подтянуть испанский и… быть хорошим. Просто хорошим, нормальным подростком.       — М-м-м… — протянул Тони. — Хорошо. Но знай, я ставлю на твой дрон-тренажёр таймер: если ты не вернёшься в течение пяти дней, он начнёт искать тебя сам. Я даже настрою его на запах твоих кроссовок.       — Отлично… — простонал Питер. — Ладно, я вернусь к пятнице. Надеюсь.       — Сделка. Только не забудь, ты у меня под негласной защитой, Пит. И ты не один, ясно?       — Да, понял. Спасибо, мистер Старк.       — Отдыхай, учи свои глаголы. И, Питер… — голос стал чуть тише. — Если есть что-то, что ты не хочешь говорить — всё окей. Я тоже не всегда всем всё рассказывал.       — Спасибо. До связи. — Питер кивнул, хоть Старк этого и не видел.       Он отключился, ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, потом глубоко выдохнул. Возвращаясь в кухню, Питер снова натянул на лицо спокойную маску.       — Всё нормально? Кто звонил? — Аврил посмотрела на него поверх чашки.       — А… просто Нэд. Проверял, жив ли я. — Питер пожал плечами и сел обратно за стол. — Кстати, завтра у меня есть шанс выучить пять новых глаголов и не умереть, если ты мне поможешь.       — Если ты действительно это выучишь — я тебе сама буррито закажу, — усмехнулась Аврил и перелистнула страницу.