Глава 3. «Скованные одной цепью.»

А после Джоши проснулась… Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, бешено трепеща, стремясь вырваться из груди. Пот холодными ручьями стекал по лицу, склеивая пряди волос в мокрую маску. Она жадно глотала воздух, словно тонущий, пытаясь унять дрожь в конечностях и укротить бешеное биение сердца. В комнате царил сумрак, рассеиваемый лишь призрачным тусклым светом туманного утра, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы. «Матерь Иисусова!… А это точно был всего лишь сон?!» - прошептала она, ее голос дрожал как осенний лист. Но тревога, словно ядовитый плющ, уже прочно обвилась вокруг ее души, не желая отпускать. Ощущение чьего-то незримого присутствия, леденящий душу ужас, обрывки шепота, эхом отдающиеся в голове - все это казалось до жути реальным, словно зловещая тень, скользящая по границе сознания. Отмахнуться от этого было невозможно. Собрав остатки воли в кулак, Джоши поднялась с кровати и, покачиваясь, направилась в ванную, надеясь, что ледяная вода поможет отогнать остатки ночного кошмара. Холодная вода немного взбодрила, но отражение в зеркале не сулило ничего хорошего: бледное, словно луна, лицо, зрачки расширены в испуге, словно у загнанного зверька, блондинистые волосы спутаны и растрепаны. «Ну и рожа… Нужно взять себя в руки, Джоши!» - пробормотала она своему отражению, пытаясь вложить в слова хоть немного уверенности. — «Это всего лишь дурной сон! Соберись!»—Она резко плеснула себе в лицо еще горсть воды, пытаясь вернуть контроль над собой. Однако, когда Джоши вышла из ванной, завеса нормальности окончательно пала, и реальность начала предательски расплываться. Всё началось в том коридоре. Пространство за открытыми сёдзи, разделяющее её комнату и выход в прихожую, откуда можно пройти в обедню. Коридор… Обычно такой короткий и прямой, соединяющий комнаты, теперь казался неестественно вытянутым, словно зловещий туннель, уходящий в бесконечность кошмара.  Все дальше и дальше. Шаг, ещё шаг, два… Почему он не кончается?! Стены, словно живые, медленно, но неумолимо сдвигались, давя на плечи, а свет в конце коридора мерцал и дрожал, словно язычок пламени, готовый вот-вот погаснуть. Тьма сгустилась и образовала зловещий ком. Казалось, ей не выбраться… *** Но она вышла.  Внезапно вернувшись в реальность, Джоши сделала громкий вдох, тяжело дыша. Прошло от силы 10 секунд… «…Что за чертовщина только что произошла со мной?!» — минута раздумий и анализа ситуации в голове Джоши не пришла ни к единому связному выводу. Ее голос в голове звучал неестественно тихо в этой искаженной реальности восприятия. Хмуря брови в непонимании, девушка медленно и тяжело зашагала на кухню. Наивно надеясь, что чашка горячего чая вернет ей чувство реальности и успокоит расшатанные нервы, Джоши медленно выглянула из-за угла обедни. Холли, как обычно, уже хлопотала у плиты, напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию и готовя еду. Запах завтрака распространился на все комнаты их хором, заполняя атмосферу дома семейным уютом. Но этот уют сейчас слишком далек для девушки, в чьих глазах леденела тревога. «Соберись, Джоши…»—уже вслух прошептала себе под нос девушка, скорее даже просто пошевелив губами, нежели чем издав какой-либо звук.  В тот же момент, взгляд заботливой матери направил свои теплые лучики в сторону излюбленной дочки. «О? Доброе утро, дорогая!» - воскликнула Холли, одаривая Джоши своей фирменной лучезарной улыбкой, словно солнце, ворвавшееся в комнату. — «Джотаро уже убежал на учебу, а я приготовила твой любимый омлет с сыром и свежей зеленью!» - с этими словами она грациозно водрузила тарелку на стол, источающую восхитительный аромат. Джоши, словно под гипнозом, медленно приближалась к месту, где должна была начаться ее утренняя трапеза. «Ого, спасибо ма…» - пробормотала девчушка, стараясь изобразить подобие улыбки. Джоши села за стол и взяла в руки вилку. Любимая мама говорила что то на фоне.  Но стоило Джоши едва преподнести зубья вилки к омлету, нечто побудило её остановиться. Некое… шевеление?  Всё началось с маленького извивающегося пятна, что медленно вытягивался, продолжая совершать неестественно странные покачивания. Потом из недр омлета вызезло ещё одно подобное пятнышко, и ещё… и ещё… Внезапная, всепоглощающая волна тошноты ударила в солнечное сплетение, заставляя желудок болезненно сжаться. Вместо аппетитного, золотистого омлета, с аппетитными кусочками сыра и ароматной зелени, манящего своим теплом и дразнящим запахом, там, в отвратительном копошении, клубилась мерзкая, живая масса извивающихся червей. Теперь же они плотным, пульсирующим слоем покрывали всю поверхность блюда, мерзко извиваясь и расползаясь в хаотичном танце, оставляя за собой мерзкий, блестящий в утреннем свете, слизистый след. «Мама... что... это... такое?…» — прерывисто прошептала Джоши, с дрожащим ужасом, застрявший в горле остроконечным комом. Расширенные от нарастающей паники глаза лихорадочно метались, пытаясь найти хоть что-то знакомое и утешительное в этой искаженной, кошмарной реальности. «Что то не так, дорогая?»—удивленно спросила Холли, вырвавшись со своего суетливого направления и свернув к столу ближе к дочери. Мельком осмотрев омлет со всех сторон и лучезарно улыбнувшись, женщина хихикнула, хватая со стола не тронутую вилку и насаживая небольшой кусочек омлета.—«Прости, дорогая! Я забыла, что ты предпочитаешь есть палочками!» На серебряных зубьях в комке яичной массы извивались черви, один из которых рухнул обратно в тарелку. Через лишнее мгновение, эта масса нежно таяла во рту Холли, что промычала от удовольствия.  Джоши слышала хруст маленьких извивающихся тел, что медленно перемалывались между зубами… Рвотный рефлекс вынудил Джоши схватиться за свой рот обеими руками и ринуться прочь со стола. Грохот нарушил покой дома, в котором до этого момента царила девственная тишина, что теперь, после лязга и треска, превратилась в постоянный напряженный гул, пропитанный колкой тревогой, и этот шум не стихал… «Что с тобой, милая?» — Холли встревоженно опустила брови и, хоть и не сразу, но ринулась за дочерью. В ее голосе послышались неподдельное недоумение и нарастающее беспокойство, сменившие утреннюю радость. На ее лице, обычно таком открытом и лучезарном, отразилось полное непонимание происходящего.  Джоши затворила двери душевой и села на пол, опираясь на седзи своей спиной. Тяжело дыша и по прежнему сдерживая приступ тошноты, девушка отчаянно хваталась за горло.  «Черт подери… Реально ли это, или лишь в моей голове?!» Мысли покинули голову Джоши, ударялись о стены душевой, резонировали, возвращались обратно к ней, создавая бесконечное эхо, вечный шум тревоги. Серо-зеленая бледная атмосфера пространства стала визуально утемняться, словно мрак так и стремился сковать в себе тельце девушки. Подчинить себе и утащить в пучину тьмы—туда, откуда родом боль.  Но Джоши, стиснув зубы, отчаянно решилась противостоять тьме. Немалых усилий ей стоило встать на ноги. Немалых усилий ей стоило взять под контроль тело, а так же не встречаться взглядом с той непропорциональной фигурой, что таращилась на неё из-за ширмы… Фигура. *** Холли схватила дочь за плечи.  «О боже, ты такая бледная!»—отчаянно кричала любящая мать.—«Думаю, тебе стоит остаться дома!» «Нет!»—тревожно, громко и уверенно проговорила девушка, освобождаясь от рук матери.—«Не сегодня…» Джоши чувствовала, как внутри нее нарастает паника, и лишь отчаянность подавляла её.  Она должна была выбраться отсюда. Она должна найти грань между иллюзией и реальностью. Найти причину, первоисточник беды. Она должна была найти… Неро.  *** Тяжелые шаги Джотаро эхом отдавались по пустынному пространству улицы. Скомканный свиток торчал из кармана черного гакурана. Адрес был короткий и точный: «Школьный сад, в большой перерыв. Н.А.Ц.»  Неро. Имя звучало в голове Джотаро, как скрежет металла о стекло. Он был уверен, чутье его никогда не подводило — за маской обаятельного интеллектуала скрывается нечто потенциально опасное. И сейчас он собирался это выяснить, подтвердить или опровергнуть свои собственные теории. В школьном саду царила тишина, нарушаемая лишь щебетанием редких птиц. Среди аккуратно подстриженных кустов роз, на старой каменной скамье, скрестив колени сидел Неро. Его темные волосы с двумя белыми прядями были ухоженно уложены назад, а в руках юноша держал раскрытую книгу в кожаном переплёте, всё тот же Эдгар По. Джотаро приблизился, не говоря ни слова, его взгляд, как у хищника, буравил Неро. Тот, словно почувствовав на себе его тяжелый взгляд, медленно поднял голову. На его губах расцвела слабая, но при этом некая неприятно уверенная улыбка. «Джотаро Куджо!» — воскликнул Неро, его голос звенел показушным восторгом. — «Я невероятно рад, что ты удостоил меня своим визитом и принял мое скромненькое приглашение! Надеюсь, я…» «Заткнись.» — резко прорычал Джотаро в ответ, скрестив руки на груди. Он смерил Неро холодным взглядом, пронзающим насквозь, как лезвие. — Перейдем к делу. У тебя есть стенд. Подробности?» Улыбка Неро стала ещё шире прежнего, в ней промелькнула искорка предвкушения. С нарочитым вздохом он отложил книгу в сторону, словно прерванный в самый разгар захватывающего чтения. Обложка с тихим шорохом коснулась камня лавки. «Ох, какая проницательность, Джотаро!» – будто сонно промурлыкал Неро, прикрывая глаза в интриге. – «Не ожидал от тебя такой… прямолинейности! Но не стоит судить так поспешно. Мой… Amore No… Он, знаете ли, не предназначен для банального гипернасилия! Никакой крови, кишок… лишь тонкая… изысканная!… Манипуляция!» Эта прерывистая и по своему вдохновленная фраза явно пришлась не по душе Джотаро, чему свидетельствовали сошедшиеся густые брови. Star Platinum, словно чувствуя исходящую угрозу, зашевелился в его подсознании, кулаки его невидимой сущности сжались в готовности. «Не хмурься так, Джотаро! Морщины появятся раньше времени!» — проронил Неро, его голос приобрел монотонный оттенок, словно констатируя давно известный факт. Однако в его глазах вспыхнул добрый огонек. — «Но всё же, дабы развеять твои предубеждения… Позволь мне представить тебе!» В воздухе, словно сотканная из самой тьмы, возникла фигура, будто ответ на его вдохновленные слова. «Amore No. Мой стенд!» Взгляд белых нежных глаз… Amore No был похож на хрупкого темного ангела, сотканного из пепла и паутины. Его крылья, вместо перьев, состояли из запутанных нитей паучьих узоров, а вместо лица была лишь гладкая, фарфоровая маска с нежным взглядом без зрачков. Но больше всего Джотаро привлекли внимание длинные потрескавшиеся линии, что опоясывали тело стенда, напоминая карту разломов на земной коре. Эти линии, словно трещины на льду, пульсировали багровым светом. «Amore No, скажем так, дарует... не самое лучшее расположение фортуны…» — Неро слегка склонил голову, в некой задумчивости ослабив улыбку. —«Выбирает жертву, ставит клеймо—и судьба отвернется от бедолаги!» Джотаро окинул взглядом Amore No, его лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из камня. Холодный, пронзительный взгляд скользнул по призрачной фигуре, задерживаясь на трещинах, пульсирующих зловещим светом. «Вмешиваешься в чужие судьбы, Неро?» — в голосе Куджо прозвучало еле уловимое осуждение, скрытое за маской равнодушия. — «Не возомни себя Господом, раздающим милости и проклятия по своему усмотрению. Мир, знаешь ли, и без тебя полон хаоса.» Неро приподнял брови, словно удивленный столь резким высказыванием. Его улыбка, не спадая с лица, показалась теперь едва взволнованной. «Не пойми меня неверно, Джотаро!»—голос Неро продолжал звучать завороженно.—«Я не изменяю судьбу напрямую, я лишь… подталкиваю ее в определенном направлении, накладывая, скажем так, "дурной знак". Это не акт божественного произвола, а скорее… тонкая настройка, мельчайшая корректировка вселенского механизма.» «Дурной знак, говоришь? И что это значит?» «Представь себе, что после встречи со мной, каждый твой шаг будет сопровождаться мелкими неприятностями: сломанный каблук, пролитый кофе, потерянные ключи. С течением времени эти "неудачи" будут усиливаться, приводя к куда более серьезным последствиям. Снять его действие может лишь... проявление настоящей удачи. Радуга после дождя, найденный на улице счастливый пенни, четырехлистный клевер. Что-то поистине искреннее и счастливое!» Джотаро нахмурился, его взгляд буравил Неро, словно пытаясь прочесть его мысли. «Звучит не шибко серьезно,» - проворчал он, недоверчиво прищурившись. «О, поверь мне, Джотаро, его эффект может быть весьма разрушительным, но сейчас это действительно не главное…» — Неро на мгновение запнулся, его взгляд, обычно лучащийся показным энтузиазмом, внезапно потускнел. Он перевел взгляд на свой стенд, и в этот миг его лицо приобрело выражение глубокой задумчивости, словно на юношу нахлынула тяжёлая волна мыслей. — «У него есть еще несколько способностей. Я наделен даром видеть тех, кто подвергся естественному гневу судьбы, на их теле появляется знак кары. Клеймо Рока—так я его называю. Но есть еще кое-что… Видишь эти трещины на Amore No?» Джотаро проследил за взглядом Неро, его взгляд стал острым и внимательным. Действительно, трещины на теле Amore No пульсировали зловещим багровым светом, словно в них кипела лава предчувствия. Свет был настолько ярким, что казалось, он прожигает зелень школьного сада. «И что это значит, Неро?» — голос Джотаро был холоден, как арктический лед, скрывая бушующее внутри пламя.   «Это значит… что тьма сгущается, Джотаро. Нечто ужасное приближается к нам. И это коснется Джоши…» Кулаки Джотаро непроизвольно сжались, побелев от напряжения. Каждое слово Неро отдавалось эхом в его сознании, пробуждая древний инстинкт защиты. «Почему она?!» — вырвалось из уст брата, подобно рыку раненого зверя. «Я обнаружил на ней печать рока. И на тебе…» Звук и мгновение слились в единое целое. Словно выпущенная из тетивы стрела, Star Platinum рванулся вперед, и в тот же миг раздался лязг металла — цепь, украшающая гакуран Куджо, зловеще звякнула, предупреждая о надвигающейся буре. Ярость в глазах Джотаро вспыхнула огнем, затмевающим даже багровое свечение трещин на Amore No. Он молниеносно схватил Неро за шелковистый ворот его безупречно белой рубашки, сжимая ткань так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Да ты гонишь, ублюдок!» — прорычал Джотаро, его голос был полон яда и презрения. — «Говори, ты сам поставил печать на Джоши и на меня своим проклятым стендом?! Отвечай, пока я тебе не выбил всю дурь из головы!» Неро вздохнул, его лицо утратило всякое подобие беззаботности. Улыбка, словно театральная маска, окончательно рухнула, обнажив обреченное выражение. «Нет, Джотаро. Поверь, я не стал бы вредить Джоширо. Мои намерения в её сторону девственно чисты и благи…»—юноша опустил тревожный взгляд, словно навсегда прощаясь с  Джотаро. —«Дело в том, что…» В тот же момент Неро медленно и демонстративно поднял свой длинный белый рукав, что длиною был ниже его собственных колен. Бледная рука оголилась, и в этот момент Джотаро замер в изумлении. На коже, словно выжженный клеймом, красовался черный, зловещий узор, начертанный словно рукой самого дьявола. Узор извивался, словно живой, и от него исходила аура отчаяния и безысходности. «Я тоже разделяю вашу участь... Мы скованны единой цепью.» ***