Экстра

В жизни каждой девушки наступают такие моменты, когда она яростно жалеет, что не родилась мальчиком. А Лин всегда жалела с удвоенной яростью, ведь месячные сопровождались душераздирающей болью, громкими стонами и спазмами. Примерно раз в месяц она готова была сделать все: лезть на стены, кричать и бесноваться, да даже продать душу дьяволу, — лишь прекратить свои мучения. В этом месяце боль была не слишком сильной, но все равно заставляла девушку закусывать губы и судорожно держаться за живот. Несмотря на то, что она старалась ничем не выдать себя, дрожь и пугающую бледность Лин Блэк не заметить было трудно. — Блэк, вы плохо себя чувствуете? — тихо спросил профессор Круэл, подойдя к ее столу. Дело было после классного часа, который Лин стоически удалось отсидеть. К горлу подкатывала тошнота, во рту чувствовался горький вкус таблеток, которыми она закинулась после пробуждения. Вил и Рук были заняты подготовкой к фестивалю, а потому это утро прошло без их внимания. И Лин очень не хотела отвлекать их — ещё краснеть придется. Она не должна вызывать к себе лишнее внимание... Даже собственного старосты и брата. Но, когда ей задали прямой вопрос, девушка не могла солгать. Кивнула, едва заметно. Многие студенты уже ушли на следующее занятие, но те, кто задержался, с интересом наблюдал, как строгий профессор аккуратно помогает Лин встать из-за парты. — Идёмте. Я отведу вас в медпункт. Ученики, что попадались по пути, почтительно расступались перед учителем, почти не замечая Лин. Край его шубы лежал на подрагивающем плече девушки, а крепкая рука придерживала за талию, спасая от падения. Лин старалась идти ровно, но боль тупо отдавалась по всему телу. Она глубоко вдыхала терпкий одеколон Круэлла, пытаясь заземлиться и не рухнуть на подкашивающихся ногах. Чуть терпкий, мускусный, с нотками жасмина, смешанный с запахом дорогих сигарет. — У вас месячные, мисс Лин? — также тихо спросил профессор, когда они вошли в пустой коридор. Медпункт находился в самом его конце. — Да, — процедила сквозь зубы девушка, борясь с тошнотой. — Я уже и забыла о них... Дивус ничего не сказал в ответ, не вздохнул, не покачал головой — лишь крепче прижал ее к своему телу и сильнее укрыл шубой. Медицинский кабинет встретил их стерильной прохладой и чистотой. И, главное, здесь никого не было. Профессор Круэл осторожно сначала посадил Миралин на узкую койку, а затем заставил лечь. Укрыл холодным одеялом, которое девушка сжала в большой комок около живота. Мужчина вытащил из стеклянного шкафа грелку и заполнил ее горячей водой. Предварительно обмотав полотенцем, отогнул край одеяла и положил грелку на живот девушки. По телу с мурашками растеклось приятное тепло, и на лице Лин за все утро впервые появилась улыбка. — Отлежитесь пока здесь, — произнес Дивус, отойдя к двери. — Завтра на лекции не приходите, лучше отдохните и восстановите силы. Я вернусь во время обеда. — Спасибо, профессор, — Лин устало прикрыла глаза и сильнее прижала грелку к себе. Стоило его шагам затихнуть, Лин прикрыла веки. Тепло от грелки делало ее сонливой, погружало в темную, спасительную пучину. "Может и таблетки начинают действовать? Надо поспать. И все пройдет".

***

— Лин, ты как?! Вил вошёл с шумом, дверь громко ударилась о стену. Подлетел к кровати, обеспокоенно вглядываясь в лицо сестры. Она уже минут двадцать как пялилась в одну точку. Сначала сонное сознание отказывалось думать, но постепенно одинокие мысли начали проникать в голову. На тумбочке, на самом краю, лежала шоколадка из магазина мистера С. Молочная, с орешками. Ее любимая. И, когда уже рука потянулась к ней, в медпункт вошли брат и профессор Круэл. — Более-менее. — Мистер Шоэнхайт, помогите мисс Блэк дойти до общежития, — Дивус остановился в дверях. — Я предупрежу учителей, что вас завтра не будет. Обменявшись кивками, он ушел, а Вил помог сестре подняться на дрожащие ноги. Она вся мелко дрожала, и в голове было единственное сравнение, которое она никогда не решилась бы озвучить. Кожа приобрела просто адскую чувствительность, и ткань казалась такой раздражающей, что хотелось поскорее не снять. — Ты хочешь есть? — спросил Вил, выйдя в коридор. — Немного. Он протянул ей бумажный пакет, от которого исходил аромат вкусной еды. — Я взял немного из столовой. Поешь в комнате. А откуда шоколад? — он кивнул ей на руку, где и находилась шоколадка. — Подарили. — Кто? — мгновенно напрягся брат. — Без понятия. Вил ничего не ответил, но выражение на его лице говорило само за себя: он злился, и точно был готов убить того, кто оставил эту сладость. Весь следующий день Лин провела в своей комнате. Еду ещё со вчерашнего ужина принес ей Вил, поэтому с самого утра никто не беспокоил. Она сидела за столом и уже часа три пыталась выучить войну между магами и обычными людьми, произошедшую ещё пять веков назад. Боли сегодня не было, но состояние оставляло желать лучшего. Голова побаливала, а руки продолжали подрагивать. Но профессору Трейну, к сожалению, это на контрольной не объяснить. Неожиданно в дверь постучали, и глаза девушки метнулись в сторону часов. Как раз начался обеденный перерыв. В комнату, как оперная дива на сцену, вошёл Рук, сияющий, как золотая монета. — Мадемуазель! — Привет, Рук, — улыбнулась Лин. — Ты что-то хотел? — Мсье Вил просил передать вам вот это. Под ноги девушки были поставлены цветные пакеты, наполненные сладостями самых разнообразных видов. Мармелад, шоколад, конфеты — настоящий кошмар диабетика. — Что это? — Это все от ваших друзей, — с улыбкой сказал Рук. — Они очень беспокоятся за ваше самочувствие. Тут, кстати, и мой подарочек есть! — он хитро подмигнул в конце, заставляя Лин смущённо улыбнуться. — В колледже ничего нового? — вновь опустилась она на стул. — Нет, если не считать, что профессор Круэл устроил ликбез по женской физиологии. Говорил, что нам будет полезно узнать как у вас все устроено, чтобы правильно поддержать наших будущих жен. — Боги, не мужик, а сказка, — вздохнула девушка. — Ты не знаешь, у него есть девушка? Парень рядом, не сдержавшись, громко прыснул со смеху. — Да, кстати, это от него, — из ближайшего пакета Рук вытащил небольшой флакон чего-то полупрозрачного, отдающего приятным мятным ароматом. — Обезболивающее. — Обо мне все так заботятся... — Ты единственная девушка в колледже. Наша жемчужина, — продолжал улыбаться Рук и, как бы невзначай, поправил выбившуюся прядь из хвостика. — Вполне естественно, что мы должны заботиться о тебе. — Не такая уж я и важная личность, — скулы зажгло, и Лин поспешила отвернуться. — Для кого как, — загадочно сказал Рук. — Для кого как.