Глава 43: Ты всё ещё думаешь, что здесь безопасно?

— Ты всё ещё думаешь, что здесь безопасно? Голос раздался громко, сквозь тишину сна, заставляя Рея подпрыгнуть на месте. Ему казалось, что он только успел расслабиться и закрыть глаза, как его снова кто-то разбудил. То ли сон был слишком чутким, то ли привычные для его организма часы сна всё же завершились — он понять не мог, но организм всё же зацепился за первую же возможность, чтобы вывести Рея из сна. Таверна всё так же утопала в полумраке. Когда он засыпал, он точно помнил, что горела пара свечей и несколько газовых ламп, но к его пробуждению светилась лишь одна. Свечи догорели, а о состоянии ламп Рей мог сказать немного. Едва уловимый шёпот раздавался от окна, висевшего возле кресла. Что-то шевельнулось, задев Рея за макушку, и, пересилив свой страх, он всё же обернулся, задрав голову. Своим взглядом он наткнулся на фигуру Эвана. Тот стоял у окна, задумчиво глядя в ночь, и тихо что-то бормотал. Настолько увлечённый своим вечным монологом, он даже не сразу понял, что на него кто-то уставился. — Эван? Рей всё же перевёл внимание парня на себя, предварительно заставив того вздрогнуть, будто его застали за чем-то запрещённым. Его лицо светилось спокойной, если не сказать лукавой, улыбкой. — О, ты проснулся. Я не хотел тебя разбудить. — С кем ты говорил? — Рей достаточно понял характер этого парня: не рассказывать ничего, используя любую возможность перевести разговор в нужное ему русло, поэтому перехватить диалог надо было раньше, чем он бы понял, о чём речь. — С миром, — ответил он буднично, будто речь шла о заказе в кафе. — Знаешь, это лучший собеседник. Слушает молча, а если отвечает, то только в твоей голове, совершенно никому не мешая. Давно стоило понять и другой факт — этот человек до глубины души свихнулся и не желал ничего менять в себе. Конечно, время, проведённое на этом острове, определённо изменило его, но чтобы говорить с миром, который буквально был иллюзией? Хотя… на секунду Рею показалось, что это неплохая стратегия. Если это иллюзия, значит, за её декорацией кто-то стоит. А если за декорацией кто-то стоит, то он обязательно слышит весь диалог и уже готовит новый шаг, основанный на твоих словах. Именно поэтому говорить надо аккуратно, но при правильно выверенном диалоге можно подготовить для себя особую ловушку, где ключи ты уже оставил в собственном кармане. Но, к сожалению, эта стратегия работала лишь для того, кто знал Иллюзиониста лично или хотя бы частично понимал, как работает мозг этого человека. Конечно, частички правды были и в самой иллюзии. Пускай и говорят, что творчество надо судить отдельно от творца, это всё же единое целое, ведь без опыта второго не вышло бы первого. Это равносильно утверждению, что ребёнок не унаследовал ни одной черты своего рода. Глупо и неразумно. Сегменты ДНК, скрестившиеся в эмбрионе, принадлежали его отцу и матери в одинаковых пропорциях, и пусть лицо будет другим, нос этого человека всё равно принадлежал отцу, а глаза — матери. Но тем не менее, не наблюдая за его родителями или прочей родословной достаточно долго, найти сходства было бы проблематично, если только ребёнок не вышел точной копией… Сейчас же Рей не искал то самое яблоко от яблони… Он пытался создать визуальный портрет яблони по одному яблоку в своём саду, которое вообще могло оказаться подкинуто каким-нибудь животным. — С миром? — переспросил Рей, изогнув одну бровь. Эван повернулся обратно к окну и кивнул, как будто это объясняло всё на свете: — Или с его эхом. Что-то из этого. Разницы нет, если честно, — он сделал вид, что не заметил предыдущую заминку Рея, и продолжал в своём прекрасном духе брошенного поэта. — Эхо потрясающее, особенно в ночи! Я бы только с ним и говорил, если бы обстоятельства не вынуждали. Порой я даже рад, что оказался на этом острове. В реальном мире… а впрочем, это не особо важно. Вернусь я назад или нет — ни я, ни мир уже никогда не будут прежними. — Будут вообще-то, — тихо пробормотал Рей, вспоминая, как мир остался ровно таким же, несмотря на то что он провалялся на страницах собственной истории два месяца. Эван тихо вздохнул, отошёл от окна и, пододвинув стул, уселся прямо напротив Рея. Его рука локтем упёрлась в деревянный стол, а ладонью он подпёр лицо, заставив губы растянуться в лёгкой улыбке. — Не будет. Ты просто не научился видеть различия. Ты настолько привык к тому, что мир меняется постоянно, вне зависимости от твоего вмешательства, что теперь, когда ты, казалось бы, начинаешь в него вмешиваться, тебе кажется, что ничего не происходит. А миру — нет… Мир движется в том ритме, к которому привык, сменяя один катализатор на другой. Ты просто стал очередным механизмом в этой машине, но когда время истечёт, тебя тоже заменят. Вот он — конец главного героя. Но, к сожалению или к счастью, даже тогда ты не поймёшь, что тебя заменили. Это поймут лишь люди после тебя, и то только если с обычной шестерёнки ты станешь главной стрелкой часов. Что ж… в этом был смысл. Пускай и маленький, но был. Рей и сам любил задумываться о мире и людях в целом, так как своей жизни у него особо не было, но он никогда не задумывался о том, какой именно вклад несёт его существование. Вернее, ему всегда казалось, что этот вклад безумно мал. Не считая ситуации, из-за которой они все оказались здесь, его влияния на мир не существовало. Но все как один твердили, что он чуть ли не Антихрист со своей безумной местью. Может, в этом и была важность его шестерёнки — стать тем, вокруг кого быстро начнут крутиться другие, ускоряя бег стрелок. — Что-то ты совсем не готов к серьёзным разговорам, — Эван не стал фамильярничать и легонько похлопал Рея по плечу. — Не буду тогда тебе докучать. Ты ещё не до конца проснулся. — Скажи, — Рей перебил его, — если все шестерёнки так важны, но при этом заменимы, ведь мир не может остановиться из-за одной, почему ты не хочешь вернуться в реальный мир? — А я сказал, что не хочу? — он улыбнулся. — Ты и слушаешь очень плохо, друг мой. Я сказал, что мне не нравился тот мир, в котором я был. Как и тебе, — он сделал паузу, внимательно изучая лицо Рея. Всё же эта информация должна была хоть как-то его задеть… Но ничего. Рей сидел молча, ожидая продолжения. — Всё же мы все тут осколки одного целого, и как бы нам ни хотелось это отрицать, большинство из нас были недовольны своей жизнью, так же как и большинство надеются, что получат лучшую, когда выйдут. Не об этом ли ты мечтал, когда застрял в книге Эллен Ли? — Ты… — Рей не договорил. Осознание сменилось чётким воспоминанием, что Ло Фень доставлял Газету № 13 всем осколкам, и на последней странице всегда содержалась краткая сводка новостей со всего мира. — Конечно, ты всё знаешь… — он выдохнул и уставился в лицо парня. — Почему ты здесь? Ты же не случайно тут оказался. — Я вообще никогда ничего случайно не делаю. А тут я за тем же, зачем и ты. Ответы, спокойствие, люди. Видишь ли, если долго находиться на этом острове в одиночестве, то уже эхо начинает говорить с тобой. Рей не смог сдержать смешок, но быстро прикрыл рот. — Ну и как успехи? — уточнил он. — Всё сложно, — протянул Эван, задумчиво глядя на свои пальцы. — Знаешь, эхо — это такой бесполезный чемодан без ручки. Что-то важное там есть, но найти это — отдельный квест. А если постараешься, то, может, и выкинешь всё нужное. — Я так понимаю, спать вы вообще не собираетесь? — недовольный голос хозяина таверны послышался из-за стойки. Через секунду оттуда выглянуло и уставшее лицо Джеймса. Он явно замаялся с этой парочкой и сам уже желал отдохнуть, но они всё никак не могли успокоиться. — Клянусь, если я услышу ещё хоть кого-то, я вышвырну вас обоих за дверь, и мне плевать, сожрёт ли вас кто-то или нет. Эван с Реем переглянулись, еле сдержав улыбку. Ни один ни другой вечность не слышали, чтобы их вот так отчитывали, словно маленьких детей. В какой-то мере они даже скучали по этому. — Ну что ж, предупреждение принято, хозяин. — Эван изобразил нечто среднее между поклоном и театральным реверансом, причём так неуклюже, что чуть не задел стул ногой. — Обещаю вести себя тише, чем призрак на похоронах. — Может, ты уже успокоишься? — пробормотал Рей, закатывая глаза. Сравнение с призраком тоже было своеобразной семейной традицией этих осколков, если он правильно понимал, как это всё работает. — А что я? — невинно развёл руками Эван. — Это не я шумлю, это вселенная слишком громкая. Джеймс устало уставился на обоих, поджав губы так, будто мысленно прикидывал, как лучше их выгнать без лишних хлопот. — Рей, в твоих интересах научить своего нового друга основам выживания: «не беси того, кто решает, где ты спишь». Рей попытался было что-то сказать, но Эван его опередил: — О, я всё понял, — торжественно произнёс он, задирая голову так высоко, что едва не упёрся макушкой в потолок. — Я сяду, закрою рот и больше ничего не скажу. Только вот… можно мне подушку? — невозмутимо закончил Эван, махнув на стол. — Или я снова сплю на своих воспоминаниях? Плохая идея, честно говоря: они жёсткие и колючие. Буду просыпаться каждые полчаса и будить всех вокруг из-за своего кошмара. Рей с трудом сдержал улыбку, чтобы не разозлить Джеймса. Однако тот лишь глубоко вдохнул, пробормотал что-то невнятное и, швырнув зелёную материю в сторону Эвана, ушёл под стойку, на своё уже облюбованное, пускай и чересчур старое, кресло. Зелёная материя оказалась старой, насмерть пропитанной чужим потом и жиром с волос подушкой. Но на безрыбье и рак рыба, поэтому Эван брезговать не стал и просто подложил её себе под щёку. Вспоминая, каким брезгливым был сам Рей, он с ужасом осознал, что по прибытии сюда даже не задумался о том, что его одежда испорчена лесной грязью и пылью. Пока на нём всё ещё была одежда и даже относительно удобное кресло, чтобы сидеть, он не замечал, сколько дырок и жучков ползало вокруг. — Иди спи, Эван, — с лёгкой небрежностью пробормотал Рей, стряхивая с себя очередного муравья. — Утро близко, а ты сам говорил, что утром будет проще. — Утром проще? — Эван задумчиво почесал затылок. — Это, конечно, прекрасная теория, но я бы не стал ей доверять. Утро — это просто ночь, которая притворяется другом. — Удивительно, как ты ещё можешь считать себя адекватным. — А может, я и не считаю, — хмыкнул Эван. — Просто делаю это с изяществом, заставляя других поверить в то, чего на самом деле никогда и не было. Последние слова заставили Рея вздрогнуть. А не сам ли Иллюзионист сейчас сидит перед ним? Как-никак Эвану легко удалось убить существо — или хотя бы напугать его — обычным топором. А он не был таким бугаём, как Джеймс. Просто мальчишка, чуть более подтянутого телосложения, чем сам Рей. Разве мог он победить существо? Хотя после того, как сам Рей скрылся от Лешего с помощью ключей… что ж, топор явно внушал больше уверенности. Размышляя об этом, он и сам не заметил, как вновь погрузился в дрёму, но на этот раз более спокойную. К тому же и таверна наконец стихла, перестав скрипеть и шебуршать. Почему именно утихли мертвецы, Рею знать не хотелось. В конце концов, что мешало им тоже устать и пойти спать? Столько неудачных попыток могли пробудить в мертвецах демотивацию, заставляя их стихнуть. Внутренне он ненарочно пытался оправдать Эвана. Каким бы заносчивым юноша ни был, он не создавал образ Иллюзиониста. Рей просто не чувствовал, что это может быть плохой человек. Может, человек с плохой жизнью, может, человек, которому пришлось научиться улыбаться, чтобы скрывать боль, а от тишины спасаться разговором, но плохим человеком он не был. Хотя кто сказал, что Иллюзионист был плохим? Да, он ставил на них эксперимент, но ради какой цели? Что именно двигало им? Просто желание стать богом? Это мало похоже на правду. Если человек хочет стать богом, значит, хочет получить могущество, а раз желает получить могущество, что априори является силой, значит, хочет изменить что-то в нынешнем положении, на что у него недостаточно сил. Есть ли что-то такое, что Эван захотел бы изменить? Скорее нет, чем да. Но юношеский максимализм мог привить желание стать богом просто потому что… Однако Эван не напоминал человека с опломбом во лбу и жаждой подчинить каждого. — Надеюсь, я тебе не снюсь? Послышалось сквозь сон, и Рей резко распахнул глаза. Эван стоял перед ним, освещаемый первыми лучами солнца, что было достаточно неожиданно для этого мрачного леса. Пыль вперемешку с паутиной свисала с деревянных балок таверны и плавно болталась в воздухе, словно блёстки, рассеянные в пространстве. — Доброе утро, соня, — на лице юноши вновь появилась улыбка. — Или вечер? А может, это вообще конец света? — Кажется, утро, — отозвался Рей, протирая глаза. — Хотя я уже ни в чём не уверен. — Голубки, я, конечно, рад, что вы нашли общий язык, но я устал вас слушать за эту ночь. Если вы помолчите ещё полчасика до того, как я выкину вас на задание, то буду очень счастлив. А добрый я — означает простое задание, так что это в ваших же интересах. Хмурость Джеймса никуда не делась за ночь. Может, даже стала хуже из-за присутствия в доме Эвана, которому ещё и удалось Рея на разговор вывести. Страшным человеком на самом деле был парнишка. Осознанно или нет, но он манипулировал людьми, заставляя их гулять по его ветке. Эван в ответ лишь зевнул, потянулся и, махнув зелёным, протёртым до дыр плащом, вежливо поклонился. — Как смею я, никчёмный слуга, портить настроение почтеннейшего хозяина. Да простит он мою душу нечистую и позволит искупить… Он не успел договорить. Джеймс схватил его за шкирку и, дав подзатыльник коленом, отправил парнишку к двери. Рей не стал дожидаться подобного обращения и, схватив свою шляпу со стола, сам направился к выходу. Эван к тому моменту уже отворил дверь на улицу и сделал пару шагов за порог. Вызывать гнев хозяина ещё больше не хотелось. И так было непонятно, что именно их теперь ждёт. — Проваливайте, — прикрикнул им вдогонку Джеймс и хлопнул дверью, заставляя дом заходить ходуном, а окна звенеть. Ещё недавно нежно светившее утреннее солнце теперь спряталось за пеленой абсолютного тумана, что простирался от земли до небес. Воздух не был особо теплее, чем ночью, а то и вовсе казался более морозным, чем когда-либо. Ночью, совершенно запыхавшись, Рею была лишь приятна эта морозность. Сейчас же, после того как его тёплое и ещё немного сонное тело оказалось на улице, у него и зуб на зуб не попадал. Если бы он знал, что окажется на острове, то надел бы на себя свитер, а то и несколько, а не просто рубашку с пальто. Да и его туфли особо не подходили для прогулок по этому влажному месту. В них постоянно затекала вода и попадала грязь, из-за чего разницы, шёл бы он босиком или в обуви, не было никакой. Привычный лиственный лес, каким он показался Рею до ночи, теперь больше напоминал тропический — с высокими тонкими деревьями и лианами, свисавшими с них. Со всех сторон от дома деревья и кусты росли так плотно, что пройти сквозь них было либо вовсе невозможно, либо не особо хотелось — кто знает, в какой из этих зарослей сидит змея или ещё что похуже. Лишь одна тропинка казалась более-менее пригодной для ходьбы, и Рей был готов поклясться, что вчера вечером он всё же шёл с другой стороны. Ещё немного пооглядывавшись вокруг, он с удивлением понял, что и избы рядом с ними уже нет. Она исчезла, как будто никогда тут и не появлялась, а вместо неё была лишь маленькая полянка, по которой пробежало какое-то диковинное существо чёрного цвета и тут же скрылось в кустах. — Ну что, ты готов? — К чему? — Рей не успел скрыть настороженности в голосе. Эван весело подмигнул: — Ко всему, что ждёт нас дальше по тропе.