2

В темноте. Купаясь в мягком лунном свете, проникающим сквозь занавеси, Айви лежала на кровати. Смотрела в потолок. Перед собой. Во тьму. И видела его лицо. Оно выступало, будто туман в раннее летнее утро. Кожа - белая бумага, скрипуче-чистая, а под едва уловимым светом луны - вся в трещинах. Измята. Он глядел на нее глазами, такими же, как и у нее самой, такими же, как у отца и матери. Айви смотрела в отражение себя. В иное отражение. То, что знало ее лучше, чем она сама. Ник улыбался, обнажая резцы и клыки. Идеально-белые. Прямые. В уголках глаз показались мелкие морщинки. Хотелось коснуться его лица, и Айви протянула руку. От резкого движения его полупрозрачный силуэт растворился в воздухе. Рассыпался на мелкие пылинки и разлетелся, гонимый сквозняком. Айви повернулась на бок. Время утекало, а едва видимая лента лунного света медленно двигалась по комнате, освещая старые фотоснимки, которые когда-то давно Айви пригвоздила к стене. Много-много с матерью, немного меньше с отцом, огромное количество с друзьями детства, которых Айви уже не знала. Две или три с родственниками, которых она терпеть не могла. И две фотографии с братом. С Ником. Одна детская и одна юношеская. Одна задолго до развода родителей, другая - немногим после него. На первой они детьми сидели голышом в ванной, все в пене. Маленький мальчик целовал маленькую девочку в губы, а девочка смеялась. На второй все иначе. На ней Айви плачет. Плачет, потому что Николас в очередной раз обидел ее, а родители посчитали это милым. Сам Ник смеется на фото. Его лицо почти такое же, как она видела сейчас во тьме. Самодовольный. Горделивый. Жестокий. Айви смотрела на его улыбку и вспоминала, как он был груб с ней в машине. Как был жесток. Вспоминала, как делал больно, а потом какое удовольствие доставил. Вспоминала запах его кожи: пота и шампуня с хвоей. Запах ношеной футболки, пыли и сигаретного дыма. Аромат палящего лета и жгучих прикосновений. Звуки джаза в салоне и треск камешков под машиной, скрип кожаных сидений. Его дыхание. Звериное рычание. Его стоны. Дрожащие в ней пальцы... Поцелуи в шею... Айви облизывала губы, зажимая руку между ног. Ее ладонь сама скользнула вниз, туда, где трогал ее брат. Между ног, где горячо, где сладко ныло, где просило, где молило. Айви смотрела на фото, на его лицо, и пальцы проникали под белье, туда, где было слишком влажно. Легонько, будто боязливо, она коснулась губ, очерчивая пальцами, намеренно задевая клитор. Тут же вздрогнула, прикрыв глаза. Айви представляла брата и то, как он брал ее в машине, как брал потом в бассейне, как брал ее прямо сейчас. Здесь. На ее кровати. На простынях, которые застелила мама. На простынях, где Айви трогала себя уже который раз. Она рисовала в голове картину, как Ник держал ее горячими руками и как входил в нее, заставляя терять опору под ногами. Как целовал ее за ухом. Как трогал ее там, внизу, находясь в машине, и сейчас. Здесь. Рядом. Айви шевельнула бедрами, сжала собственные пальцы, проталкивая внутрь. Застонала. Двигалась неспешно. Смазанно. Лаская клитор. Заставляя себя дрожать. И думала, будто ее руки - его руки. Айви подавалась им навстречу, заставляя проникать их глубже. Снова касалась клитора, гладила вокруг него круги. Немели ноги. Холодели пальцы. Она тяжело дышала. Выдыхала в темноту и тут же отдергивала руку с влажных складок, не давая прийти к болезненно-желанному концу. Мучительное наслаждение отступало. Айви снова выдыхала. Смотрела в темноту, а затем снова терла, трогала себя, ласкала между ног, скользя по липкой мокрой коже. Мычала и стонала, закусывая губы. Доводила себя почти до пика, и дразнила, и игралась, издевалась, но не давала себе кончить. Оставляла для него. Айви хотела, чтобы Ник закончил. Желала почувствовать его в себе. И чтобы довел ее до дрожи, до конвульсий, чтобы заставил кричать и плакать. Хотела его пальцы на своей груди, и чтоб до боли, до разлитых багровых синяков. И поцелуи, укусы до крови, до ран на коже, до вкуса соли. Айви хотела его в себе. Хотела и убирала руку, когда опять почти кончала. Между ног было горячо и мокро. Было липко. Жутко хорошо. Айви трясло. Тело требовало разрядки, требовало его, но Айви больше себя не трогала. Лежала и ждала, глядя в темноту, сквозь слабый лунный свет смотрела на его лицо. На брата. Дрожащее дыхание мешалось с дуновением ветра, шорохом занавесей и тихим скрипом половиц за дверью. Ручка дернулась и повернулась. Дверь открылась. Айви сжалась. Замерла. Замок заскрежетал. Он запер дверь. Сердце пропустило удар, услышав тихие шаги по комнате. Дыхание ее застыло. Страх и предвкушение мешались у нее в крови. Смятые простыни зашелестели под тяжестью чужого тела. Ник лег рядом. Прямо за ее спиной. Айви хотела повернуться к брату, но тот положил руку ей на плечо и сжал, не позволяя это сделать. Она слышала его дыхание точно также, как и он ее. Ник придвинулся ближе, уткнулся лбом ей меж лопаток, а рука с плеча скользнула ниже. По руке и по кисти, задевая влажные от смазки пальцы. Он шумно выдохнул. Заметил. Он точно знал, что она трогала себя, что она ждала его. У Айви даже лежа кружилась голова от предвкушения долгожданного блаженства. И сейчас было все равно, что он смеялся над ней, зная ее грязное и извращенное нутро. Плевать, что когда-то делал больно, что делал это до сих пор. Плевать, что родной брат! Айви его хотела, а он хотел ее. Сейчас и здесь. Она знала, и он знал это тоже. И она позволит ему все и даже больше, лишь бы он и дальше так ее касался. Его рука двигались дальше, изучая изгибы ее тела. Он остановился внизу живота, и Айви почувствовала, как дрожит его рука. - Давай же, - зашептала, прикрывая глаза и падая дальше в темноту. Его пальцы ловко проскользнули под резинкой шорт и залезли под ткань нижнего белья, тут же найдя нужную точку. Айви дернулась и ощутила, как брат навалился на нее сильнее, как его рука, двигаясь у нее между ног, прижала сильнее ее тело к нему. Дыхание Ника обжигало. Он медленно входил в ее. - А-а-ах! - с ее губ слетает судорожный стон. А он будто этого и ждал, словно ее стоны - разрешение для него. Он поглаживал ее неспешно. Слабо, неторопливо увеличивая темп и давление своих пальцев. Айви выгибалась и поддавалась ему и брат, чувствуя рвение, входил глубже. Он двигался плавно, настойчиво, властно. Ласкал умело, скользя по мокрым складкам вниз и внутрь, потом выходил и двигался вверх, прямо к клитору. Повторял из раза в раз, легким касанием до нужной точки, заставляя улетать. - М-м-м, боже, - снова стонет, впиваясь пальцами в матрас. Айви уже дрожит. Утыкается лицом в подушку и скулит, пока его пальцы еще в ней. Они изгибаются и играют, дразнят, и когда Ник чувствует, что она вот-вот дойдет до конца, то выходит резко, давая пламени внизу живота чуть по угаснуть. Брат тяжело дышит, почти рычит, и Айви больше чем уверена, что он тоже дико хочет ее, но еще держится. Он хочет, чтобы она сначала кончила от его пальцев. Он хочет медленно довести ее до изнеможения, а потом потонуть в ее оргазме. Кажется, он знает ее всю... и каждое его движение направлено на то, что бы она сошла с ума. Чтобы умоляла. Когда Ник снова проскальзывает внутрь и продолжает ласки, специально задевает чувствительную точку, подгоняя сестру к пику. Самому ведь уже не терпится. Айви знает. Айви снова стонет. Брат легко надавливает на напряженный клитор, нажимает на него, а потом соскальзывает ниже, внутрь, заставляя Айви почти кричать в подушку. - Пожалуйста-а, - она скулит. - Быстрее, - дрожит. - Давай же. Прошу тебя. - уже не может ждать. Тело каменеет от постоянных напряженных волн. Сладкая боль стекает по ногам. Айви выгибается, подается к брату, двигается вместе с пальцами, сама касается своей груди. Сжимает ее, трогает напряженные соски, оттягивает их и снова стонет. А Ник двигается быстрее. Внизу живота стремительно растекается больное наваждение. По бедрам бежит влага, кровать под Айви мокнет. Ее стоны рваные, почти судорожные. Они мешаются с его дыханием. Он целует ее спину через футболку, а потом резко кусает. Его зубы впиваются в ее плечо до жгучей боли, до синяка. Он дышит в ухо и двигается внутри, наслаждаясь бесстыдным хлюпаньем между ее ног. Айви сводит бедра, вталкивая его в себя глубже. Внизу жутко тянет, зовет, кричит и требует, или это уже Айви кричит и требует? Она не знает... Она теряется, падает, улетает, утопает, пока пальцы брата трут ее между ног и беспощадно трахают. Не так, как в машине. Много лучше. Сильнее. Жестче. Требовательней. Ник точно хочет, чтобы она кричала. И Айви почти кричит, пищит и скулит, вжимается в подушку, почти не дышит. Мечется в кровати, как в лихорадке. Ник изгибает пальцы, двигает еще, входит глубоко и дергает рукой. Скользит еще и добивает Айви окончательно. Кто-то слабо дергает ручку. Потом еще раз и еще. Стучит в дверь. Но Айви не слышит. Айви кончает. Мучительно, долго стонет. Сжимает пальцы брата в себе до боли. Айви дергается и плачет, по языку катается привкус крови с губ. Подушка намокла, и простыня под ней тоже. Слишком сильно. Она еще хныкает, проглатывая последние волны удовольствия, и после расслабляется, когда брат быстро выскальзывает из нее. Он отстраняется, наконец, позволяя Айви повернуться на спину и отдышаться. Айви смотрит в потолок, пытаясь сбросить с себя помутнение и дрожь. Находит слабую ленту лунного света, раскинувшуюся по комнате. В дверь уже никто не стучит. Боковым зрением Айви видит, как брат подносит руку к лицу и, кажется, слизывает с пальцев ее соки. - Да-а-а, - выдыхает он, тянет, будто не своим голосом. - Правду слухи говорят, что ты умелая шлюха. Она мотает головой, сбрасывая полученное наслаждение. Поворачивает голову и сначала не понимает, морщится, кривится. Ей это кажется. Кажется. Кажется! Рядом с ней лежит не он. Ухмыляется. Довольный. Совсем не Ник. - Люк! - ее выдох тонет в его имени. Айви подрывается, резко отползая, и падает с кровати. Больно ударяется спиной, но глаз с него не сводит. Он лежит в ее кровати, нагло улыбаясь. - Ты? Что ты здесь делаешь?! Айви хватается за горло. Голоса почти нет. Она лишь шепчет. - А ты ждала кого-то другого? Ах да! Точно! Ухмылка его превращается в оскал. Айви отползает дальше, пока спиной не упирается в стену. Люк будто бы еще опасно-близко к ней. Она опускает взгляд на себя. В мятой майке и шортах, которые держатся лишь на крыльях ее подвздошных костей. Между ног мокро. Между ног у Айви еще пульсировало. - Знаешь? - он наконец отводит от нее глаза и расслабляется. Падает обратно в простыни, отворачиваясь. - Я ведь приехал только ради тебя. Чтобы увидеть тебя. И какую картину я застал? - Люк притворно всхлипнул. - Как брат дерет свою сестру, а та не только не сопротивляется, а скулит от удовольствия. Ну, не мерзость ли? - Что тебе нужно? - Стоило мне приехать в город, навестить мать, мне уже про тебя доложили, Айви. - Ты что, мафиози, чтобы тебе докладывали? Айви старалась вложить в свой голос как можно больше твердости, однако это было довольно трудно, учитывая то, что она сидела в углу собственной комнаты, сжимаясь от страха. Люк сухо рассмеялся, продолжая смотреть в потолок. - Нет, просто каждая дворовая собака знает, какая ты шлюха. Сколько парней у тебя было? - Тебе-то что! - Просто хочу понять, мужики в городе закончились, и остался только чертов Ник, что ли? Айви, как это отвратительно. Ты отвратительна, знаешь? - Если это все, то убирайся из моей комнаты. Ноги ее не держали, Айви не могла встать. Только дрожащей рукой указала на дверь и сильнее зашипела. - Убирайся! - А ты погромче покричи, не все твои стоны слышали, - Люк усмехнулся. - Ты издеваешься... - Я хочу тебя, Айви. - Чего? Он резко поднялся с кровати и взглянул ей в лицо. Даже в этой полутьме она видела, как опасно сверкают его глаза. Ее взгляд переместился на дверь. Он ее закрыл. Успеет выбежать? Боже, от кого и чего она бежит? Как вообще могла оказаться в подобной ситуации? - Айви. Его хриплый шепот заставил волны страха пробежать по коже. Айви сжалась еще больше. Стала совсем крошечной под его острым, как лезвие, взглядом. - Люк, нет. Нет. Не хочу. Он, кажется, ее не слышал. Уже расстегивал ремень, пуговицы, тянул ширинку вниз и собирался приспустить джинсы. - Мне нужно продолжение. Иди ко мне, - говорил почти ласково. Улыбался. Однако, смотря ему в лицо, Айви его не узнавала. Она застыла в ужасе, раскрыв рот. - Люк... - Ты хочешь. Я знаю. Он издевательски пригладил мокрую простынь все той же рукой, какой довел ее до пика. Щеки Айви вспыхнули стыдом и отвращением к самой себе, а разум пронзила жуткая догадка. Она кончила от его пальцев. Кончала и кричала в подушку, стонала от удовольствия, пока Ник стучался в дверь. - О боже... - Иди. Сюда. Люк стал серьезным. Его взгляд, буравящий ее лицо, пугал. Он встал с кровати и направился прямо к ней. - Что... что скажут тетя с дядей? - она подбирала отмазки наугад, наивно полагая, что упоминание родных его остановит. Напрасно. Он не остановился, не помедлил ни на миг. Люк смотрел в ее лицо и подошел почти вплотную. Присел напротив. Слишком близко. Так, что их лица оказались на одном уровне. Он заглянул в ее глаза, потом посмотрел на дрожащие обкусанные губы. Облизал свои. - Ты хочешь, чтобы Ник убил тебя? Люк снова посмотрел в ее глаза. Он точно заметил в них проблеск слез. Улыбка сползла с его лица. Упоминание Ника явно что-то дернуло внутри. - Как ты в него веришь. Защитника нашла? - снова улыбается, наклоняясь ближе. - Знаешь, чего я хочу? Я хочу, чтобы эти волосы, - Люк потянулся и провел пальцами по локонам ее волос. - Были моими. Я хочу, чтобы эти губы... Он коснулся уголка ее губ, и Айви тут же хлопнула его по руке. Люк нахмурился. - Отойди от меня! - А-а-а, я понял. Что, неродственники тебя не привлекают? Тебя возбуждает кровное родство, да, Айви? Так вот, я тоже твой брат, если ты забыла. И ты должна меня любить, как брата, - он хищно улыбнулся, намекая совсем не на ту любовь, о которой говорил. - Не трогай меня! - Помнишь то лето в лагере два года назад? Ты мне нравилась, я тебе тоже. Что тогда тебя остановило? То, что он об этом вспомнил, выбило из под нее опору. Хоть она и сидела на полу, вжимаясь в стену, все же пошатнулась. Тогда было все иначе. Все не так! - То, что это невозможно! Это ненормально. - Айви, сама себя слышишь? Ненормально трахаться с родным братом и кончать. - Люк! Когда он говорил так, это звучало еще хуже, чем было на самом деле. - Ты любила меня тогда, но мы не могли быть вместе. Что же изменилось теперь? - Люк, хватит, пожалуйста. - Я вот изменился. Много думал о том, что было. Из-за своей трусости... - он поджал губы и замолчал. - Я думал о тебе эти два года. Он придвинулся еще ближе, дернулся к губам в попытке ее поцеловать. - Люк, нет! - она отвернулась от него. - Ты любила меня тогда. Тебе же нравилось, когда я целовал тебя. Нравилось. Давай же, - он схватил ее за подбородок и повернул к себе, чтобы Айви на него взглянула. - Ответь мне, как тогда. Как сегодня. - Я. Не. Хочу. Люк отпустил ее лицо и резко отстранился. - Хорошо, - сухо бросил. - Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Будешь сопротивляться, и все узнают, что вы родные брат с сестрой спите! - Никто тебе не поверит. - Ты так уверена? Айви, ты думаешь, что я просто стоял и смотрел, как вы, ребята, трахались? О, боже, милое наивное дитя, - он засмеялся, поднимаясь с пола. - Айви, ты же уже взрослая девочка, а ведешь себя также, как и два года назад. Люк достал из кармана джинсов телефон. Улыбаясь, он щелкнул по экрану. Тот вспыхнул, освещая лицо парня. Его пальцы что-то быстро перебирали по экрану, а потом он самодовольно хмыкнул, протягивая телефон Айви. - Посмотри-ка, что тут есть. Он повернул экран к ней и нажал на кнопку. - Сделаю-ка я потише, а то еще мамочку с папочкой разбудим. Включилось видео. Комнату Айви наполнили крики и стоны. Крики и стоны удовольствия. Она бы подумала, что звук взят из дешевого домашнего порно, если бы не увидела на экране себя и Ника. Они были голые в бассейне. И было четко видно, что они делали друг с другом. И как они это делали. Айви в ужасе закрыла лицо руками, хныкая. Это была его победа. Безоговорочная и жестокая. - Я все же буду добр к тебе, вспоминая наше прошлое, и дам еще один шанс. Люк выключил видео и снова присел рядом. - Ну-ну, хватит плакать, - он заботливо утирал слезы с ее щек своей ладонью. - Чего ты хочешь? - Для начала поговори с братом. Отвадь его от себя. Пожестче. Чтобы сразу понял. Ну же, Айви, что с лицом? Или мне все сделать самому? - Нет. Она утерла слезы. - Нет, я сама. - Прекрасно. Мне бы не хотелось, чтобы все увидели тебя в том виде, в котором ты была на видео. Ты со мной согласна? Айви, дрожа, кивнула. - Хорошо. Потом, как закончишь с Ником, мы просто будем вместе. Как и раньше. Я поговорю с родителями и все решу. Все же кузенам быть вместе законом не запрещено, - он игриво ей подмигнул. - Я все улажу. Он погладил ее по голове и ласково чмокнул в лоб, а после вышел, оставляя Айви в этой непроглядной темноте. Все, что сейчас происходило, называется абсурдом. Какие отношения? С кем? Айви ничего не понимала. Только глотала липкий ужас. Как быстро он переменился. Люк на празднике и в ее комнате два разных человека. Он ловко вынуждал ее быть с ним, но что еще хуже, Айви не знала, хотела ли она этого на самом деле. Она себя не понимала. Не знала, что о себе думать. Как о себе думать. Тогда она лежала в кровати и представляла, как Ник ласкал ее, трогала себя и наслаждалась. Думала так о брате. Хотела его. Потом кончила от пальцев другого брата. Омерзительно. Она омерзительна. Порочна. Испачкана. Испорчена. Что же теперь ей делать? Что теперь ей делать? Айви сидела на полу, обнимая свои колени. Вслушивалась в темноту этой ночи. Ветер играл с занавесками и китайскими колокольчиками под крышей. Их легкий звон мешался с мягким лунным свечением, проникающим сквозь окна. Он падал и растекался прямо на кровати. По мятым мокрым простыням, по подушкам и сброшенному на пол одеялу. Он освещал одно единственное фото на стене, где собралась их семья. Мама с папой, тетя с дядей и трое маленьких детей. Люк и Ник, а между ними смеющаяся Айви...