1.

      Ей всего семнадцать, а желание сгинуть в забвении уже имело место быть. Это определенно худшее лето за всю ее жизнь. Июньская погода, словно добивая и без того депрессивное состояние, расщедрилась на частые ливни и температуру не выше 15 градусов по Цельсию. И чем хуже было на улице, тем чаще Мария оставалась в огромном двухэтажном доме, одна, каждый час выкуривая по тонкой сигарете. Невесомый пепел летел мимо предназначавшейся для него пепельницы и оставался серыми рыхлыми пятнами на пластиковом подоконнике - таким же безрадостным цветом, как у неба.       Она до последнего не верила, что две вещи, - развод родителей и бессовестная измена молодого человека, - вообще могли быть возможны. И если первое еще находилось в длительном процессе по принятию окончательного решения, то второе уже произошло, внезапно и нагло. Гоша, этот высокий голубоглазый блондин, с которым Мария начала общаться после новогодней ночи несколько лет назад, и который почему-то вызывал редкие дежавю, вначале казался не свойственно для современной молодежи манерным, галантным. Как настоящий принц из сказки. Только вот одно имелось у него требование: близость. За два с половиной года Гоша не давал никаких «взрослых» намеков, но за последний остаток трехлетия как с цепи сорвался: бушевали гормоны, а глаза смотрели на девушку весьма похотливо; они по миллиметру изучали каждые изгибы, каждую округлость юного тела.       Все навалилось разом: сначала дал трещину семейный бизнес, после чего родители постоянно ругались до хрипоты, так как оба не умели вести спокойные переговоры между собой, а там и Гоша со своими бушующими гормонами надавил сильнее обычного на то, что пора бы уже Марии и познать все прелести близких отношений. В итоге родители каждый божий день грозили друг другу разводом с дележкой имущества вплоть до простых чайных ложек, а «принц», не получивший желаемого, сделал это с незнакомкой в местном клубе и отправил пару откровенных фотографий процесса Марии.       Ее никогда не касались какие-то проблемы, будь то неурядицы в бизнесе, который приносил приличный доход, или прежде не случавшийся разлад в длительных отношениях. Да, три года – это не три месяца, за такой срок можно многое пережить. И поэтому из-за неимения в прошлом серьезных жизненных ударов Мария легко впала в депрессию: она не хотела слышать и видеть скандалящих родителей, не хотела случайным образом пересекаться в своем элитном поселке с Гошей, не хотела что-то решать с дальнейшим обучением; также девушка начала баловаться сигаретами, сначала по одной в день, потом по две, а дальше уже возникла привычка – ни часа без тонкого, напичканного добавками яда для легких.       Одно было Марии на руку: ее не контролировали. Она запросто могла сорваться с компанией в город, где тусовалась до первой электрички; со школьными подругами она гуляла ночами по элитному поселку, выбиралась за его пределы, где простирались холмы и лес. И… ее не искали, ей не звонили. Конечно, родители могли думать, что их чадо спит в своей комнате на большой кровати, наполовину заваленной игрушками, но они не проверяли, так ли это на самом деле.       Так, в депрессии, с перерывами на фальшивое веселье, Мария дотянула до начала июля. А там вернулась с морского курорта Анастасия – самая близкая подруга девушки, хохотушка и любительница ходить на вечеринки. При всем этом она была серьезной: не пропускала занятия в вузе, не транжирила налево-направо деньги своей матери и не искала отношений, чтобы просто развеяться. Именно Настя по-настоящему поддержала Марию, когда у той все пошло крахом.       В субботу пребывающую в затянувшейся депрессии девушку пригласили в город, чтобы посетить один недавно открывшийся клуб. По слухам, в выходные дни там выступали красивые полуобнаженные девушки. - Давай, собирайся, там по-любому все наши будут, - приговаривала Анастасия, помогая Марии выбрать подходящий образ. Под «нашими» подразумевались общие городские друзья.       Наконец, девушки вышли из дома и сели в такси. Дорога до клуба не заняла много времени – всего двадцать пять минут, за которые Мария то и дело поправляла узкое коктейльное платье. Расплатившись, подруги покинули автомобиль и зашли в шумное просторное помещение. Протиснувшись через толпу, они расположились у барной стойки. Насте пришлось показать паспорт, чтобы купить себе и Маше по коктейлю.       Слухи подтвердились: на сцене действительно соблазнительно извивались три блондинки, одетые в откровенное кружево. Они, взмахивая волосами, всячески выгибались, плавно ступая на высоких каблуках. Настя лишь посмеивалась над ними. - Понаберут же куриц, желающих заработать побольше.       Мария усмехнулась и выпила половину коктейля. Крепкий алкоголь помогал ей забыться и стать веселее обычного. Конечно, пила она его только за пределами дома, чтобы родители, которые и так на взводе, случайно не нашли пару-тройку бутылок.       Через полчаса Настю потянуло на танцпол. За собой она утянула подругу, которая уже была в достаточно приподнятом настроении. Громкая музыка и другие отдыхающие давали некий адреналин: хотелось танцевать даже на неудобных каблуках и выкрикивать со всеми слова знакомых и не очень песен. Мария прыгала на месте, поднимая руки вверх, и сейчас ей было легко и хорошо.       Знакомое лицо в толпе подвыпивших посетителей клуба остановило девушку. Она внимательно вглядывалась, чтобы убедиться, что ей точно не показалось. Да, ей не показалось. Это и правда был он. И не один, а с размалеванной девчушкой в серебристом платье.       В сердце неприятно кольнуло: ревность и обида напомнили о себе. Ну почему, почему Гоша тоже пришел сюда, в этот новый клуб? Почему он как специально показался ей, напоминая о прошлом? И почему он так влюбленно смотрит на свою спутницу? - Ты в порядке? – спросила Настя. - Теперь нет, - ответила Маша, и пара слезинок скатилась по напудренным щекам. - Эй, ты чего? – девушка проследила за взглядом подруги и вздохнула. – Ой, да не обращай внимания. Подумаешь, с телкой какой-то зажимается! Вы все равно расстались. - Мне обидно… - Так, давай еще выпьем по коктейлю. Нечего убиваться по козлу со смазливой мордой!       Они выпили еще, а потом еще. Но алкоголь не улучшил состояние Маши. Наоборот – хотелось подойти к блондину и размазать его по танцполу. И как только Настя отлучилась в дамскую комнату, девушка нетвердой походкой обошла танцующих и дернула парня за рукав футболки. Тот обернулся и, увидев бывшую, как-то мерзко улыбнулся. Как настоящий подонок. - Развлекаешься? – вызывающе спросил Гоша. - Ты, вижу, тоже. - Да, и поэтому не мешай нам. - Тебе все равно на меня? - А почему нет? - Зачем ты так со мной, Гоша? - О-о, девочка выпила лишнего и поверила в себя? Пошла-ка ты отсюда, Машка.       Машка. «Так обычно кличут козу или корову», подумала Мария. И что только нашла в парне, кроме юношеской красоты? То, что он почему-то вызывал ощущение дежавю, не делало его единственным и неповторимым в мире. Да и раннее требование вместе «полежать на постели» отталкивало. За чего уж тут цепляться? - Пошла, говорю, отсюда.       Больно слышать такое от человека, с которым строили маленькие планы на ближайшее будущее, по типу поездки куда-нибудь или насчет времяпровождения на каникулах. Даже… душераздирающе. Особенно если прошлое не отпускает. Особенно если по большей части оно – приятное и яркое. - Ты не поняла?!       Гоша оттолкнул Машу, и та, съежившись, жалобно посмотрела на него, а потом побрела к выходу из клуба, по пути доставая из кармана коктейльного платья пачку сигарет и зажигалку. Но ее остановила Настя. Она вцепилась в плечи девушки и несильно тряхнула за них. - Ты что, подходила к этому? - Да… И он прогнал меня… - А чего ты ожидала? Что он одумается и станет хорошим? Что попросит прощения, стоя на коленях? Этого ты хотела добиться? - Нет, но я не могла не подойти. Он… как магнит, понимаешь? Такой далекий, но очень притягательный. - Думаю, кому-то уже пора в кроватку, спать и трезветь. - Я говорю о серьезной вещи! - Я тоже. - Все, я курить. - Может, домой? - Еще рано, Насть. Подожди меня тут, я скоро.       Мария оставила подругу на танцполе, среди потной и пьяной молодежи. Она вышла через заднюю дверь, где располагалась нелицеприятная частичка района: мусорные баки, около которых были разворошенные черные пакеты с неприятно пахнущим содержимым, пустые фанерные ящики, ряд никому ненужных гаражей, расписанных похабными словами и бессмысленными граффити и далее – двухэтажные постройки со скучными дворами вокруг них; еще была разбитая дорога, ямы которой закидали битыми шифером и кирпичом. Найдя скамейку недалеко от гаражей, девушка в коктейльном платье плюхнулась на нее и, чиркнув зажигалкой, закурила.       Кто-то бодро проходил мимо, кто-то где-то смеялся, кто-то забирал свою половинку из клуба, а Маша все курила и курила. Нагнетало, что все вокруг – счастливые, а ее эта участь обошла. И как назло эти хихикающие, веселые люди мелькали здесь, не в самом приятном для глаз месте, и только травили курящую девушку.       Она собралась возвращаться в клуб, ведь уже наверняка ее заждалась Настя. И только она встала со скамейки, как на улицу «выплыл» Гоша, держа в руке бутылку пива. Он, уже не совсем трезво, дошел до мусорных баков, расстегнул ширинку и пустил струю. При этом парень в упор смотрел на бывшую и по-дурацки лыбился. - Как это мерзко! Вообще-то, внутри клуба есть туалет! - Тебе-то что? – он допил пиво, закинул бутылку в бак, и та с характерным звуком обо что-то ударилась. – На, смотри, смотри! – Гоша потряс своим органом, после чего спрятал его и застегнул ширинку. - Чудовище! - Я? Чудовище? - Что с тобой стало? Ты же… Ты же просто сама низость!       На удивление быстро парень подскочил к Маше и больно вывернул ей руку. Она закричала, но что толку? Пока что поблизости никого не было, да и басы громких колонок немного приглушали все остальные звуки. А нормально давать отпор девушка не умела. - Может, ты специально провоцируешь меня? – прошептал на ухо Гоша. – Пойдем за гаражи. - Идиот, отпусти! И какие гаражи?! Тебя девушка ждет! - Подождет.       Хоть блондин на вид и был худощав, но сил имелось у него много. Он с легкостью затащил Машу за гараж с облупленной краской и прижал ее к прохладному железу. Руки жадно пытались задрать подол платья, потрогать бедра и тонкую талию, но девушка вырывалась изо всей мочи. Она испытывала страх и еще больше – непонимание. Ее удивляла резкая перемена в характере Гоши: он стал развязнее, разгульнее и еще более похотливее.       Ей повезло: она наконец-то вырвалась и, на бегу поправляя платье, уже приближалась к заветной двери. И тут ее завалили на пыльную дорогу, коленями в битые шифер и кирпич. Издав вскрик, Маша задергала ногами, обутыми в лодочки на каблуке, отбиваясь от озверевшего парня. Тот не стал церемониться и схватил в пучок ярко-красные волосы.       Свет фар разбил полумрак и застал сцену насилия. Мария в надежде протянула руки к подъехавшему автомобилю, а Гоша… А Гоша струсил, вскочил и скрылся за дверью клуба. Будто его и не было сейчас здесь, с горящими глазами и твердыми кулаками.       Из «Malibu» вышел мужчина, одетый в легкие коричневые брюки и белоснежную рубашку типа поло. Он обеспокоенно бросился к девушке со сбитыми в кровь коленями, взглянул на ее заплаканное, но все еще такое милое лицо и вздрогнул: он все-таки нашел ее. Спустя столько времени она здесь, перед ним. Пусть и не совсем в презентабельном виде, но она есть, она тяжело дышит и испуганно смотрит.       Маша не могла понять, почему при виде этого мужчины она испытала дежавю, как с Гошей; не могла понять, почему ей кажутся смутно знакомыми черты лица – острые нос и подбородок; не могла понять, где он мог бы ей раньше встречаться – в городском парке или в каком-то торговом центре. - Здравствуй, Мария.