Глава 17. Смерть и налоги

Похороны сира Отто состоялись через несколько дней после его смерти. Его тело — после того, как безмолвные сёстры соверщили над ним все положенные обряды, — доставили в Великую Септу, где оно должно было оставаться следующие семь дней. Как ни старались безмолвные сёстры, мало что могли они поделать с тем, во что превратили лицо сира Отто. В конце концов королева решила, что её отца выставят в полном доспехе, с глухим шлемом, скрывающим всю голову. К счастью, сир Отто был почти одного роста со своим младшим сыном, к тому же, покойный десница никогда не любил предаваться излишествам, от которых мог бы с возрастом располнеть. Поэтому доспехи сира Гвейна пришлись кстати. Лиману это зрелище всё равно казалось странным, ведь хотя сир Отто и был рыцарем, словом он владел куда искуснее любого клинка. Как член Малого совета и вассал дома Хайтауэр, Лиман разместился в первых рядах септы, через проход от королевской семьи. На передней скамье восседали лишь король Визерис, королева Алисента и принцесса Рейнира — сир Гвейн держался чуть поодаль, — поскольку принц Эймон и принцесса Хелейна были ещё слишком малы для столь мрачного торжества. Это, верно, было к лучшему; принц Эймон с недавних пор начал воображать себя драконом, и то и дело начинал внезапно рычать, пугая окружающих, и наровил покусать незнакомцев. Королева, в свою очередь, запретила принцессе Рейнире брать брата в Дракоье Логово на целый месяц. Королева Алисента являла собой воплощение благочестия — ни единый мускул не дрогнул на её холодном лице во время похорон. Но Лиман со своего места заметил, как побелели костяшки её пальцев, когда она стиснула руку принцессы. Архсептон Уоррик вёл службу с кафедры перед переполненной септой. Все придворные, равно как и многие знатные лорды и леди из окрестностей Королевской Гавани, собрались почтить память усопшего. Когда архсептон заговорил о жизни, отданной служению королевству, Лиман невольно задумался, сколь многие из присутствующих почитали сира Отто своим другом? По завершении службы Лиман вместе с королевской семьёй подошёл к алтарю Неведомого, чтобв зажечь свечу в память о сире Отто. Преклонив колени пред безликим изваянием, он вознёс безмолвную молитву — да обретёт сир Отто покой, коего не знал при жизни, да воссоединится вновь с женой своей, да не станет его гибель лишь первой жертвой в их борьбе за права принцессы Рейниры.

***

Суд над сиром Кристоном не занял много времени. Король восседал на Железном троне с Чёрным Пламенем на поясе. Септон Юстас благословил собравшихся и воззвал к Отцу о справедливом правосудии, и король начал одного за другим вызывать свидетелей. По праву своего положения первой выступала принцесса Рейнира. Стоя перед троном с непоколебимым достоинством, она поведала, как сир Отто, лишившись места Десницы, бросился на неё. Как сир Кристон встал между ними. Как её рыцарь продолжал наносить удары, когда угроза уже миновала. Как сир Кристон не послушал её приказа и остановился лишь задев саму принцессу. Поскольку Лимана сбили с ног и он не видел нападения, король не стал его вызывать, но обратился к дюжине других свидетелей. Один за другим они излагали свои показания, согласные со словами принцессы Рейниры. Даже рыцари, не раз бывавшие в схватках, говорили о невиданной жестокости сира Кристона, потрясшей их до глубины души. Выслушав всех, король предоставил слово сиру Кристону для защиты. Тот признал, что ярость заволокла его разум, когда сир Отто оскорбил принцессу. Что он действовал инстинктивно. На вопрос, считал ли он сира Отто угрозой, когда тот уже лежал без чувств на каменном полу, сир Кристон мог лишь ответить, что был во власти своего гнева. Вскоре король Визерис вынес приговор. Королевская гвардия существовала, чтобы защищать королевскую семью, а не вершить самосуд. Сир Кристон поступил верно, не подпустив сира Отто к принцессе, но должен был остановиться, когда опасность миновала. Сир Отто был лишён права, каковое ныне получил сир Кристон, — права защищать себя на королевском суде. Сир Кристон был признан виновным в убийстве сира Отто и осквернении белого плаща. Принимая во внимание его долгую верную службу принцессе Рейнире и защиту королевства от дорнийцев в былые годы, король предложил ему выбор — Стена или казнь. Взглянув на принцессу, сир Кристон выбрал Стену. И бывший защитник принцессы отправился на Север, обменяв белый плащ на чёрный.

***

Спустя неделю принцесса Рейнира заглянула в кабинет Лимана. Он отложил бумаги и велел подать чаю. — Как чувствует себя королева после сегодняшнего утра? — спросил он. Ранее в тот же день двор собрался проводить останки сира Отто. Семеро безмолвных сестёр сопровождали его кости в долгом пути в Старомест, вместе с сиром Гвейном и домочадцами покойного. Принцесса кивнула. — Мы навестили Эймона и Хелейну, и это немного успокоило её. Затем Алисента ушла разбираться с тревогами лорда Старка об урожае. Столь внезапное смщение сира Отто оставило немало незавершённых дел. Имея довольно времени, королева и принцесса взяли их на себя, покуда король не назначит нового десницу. — Лорд Старк так озабочен запасами зерна? — спросил Лиман, смутно припоминая о чём-то подобном. — Да. Война на Ступенях нарушила торговлю Севера, и их зимние припасы ныне не так велики, как обычно. Лиман напряг память. — Насколько я помню, великий мейстер Алестер говорил, что Цитадель не ждёт зимы ещё как минимум год. Разве у лорда Старка не хватит времени, чтобы решить эту трудность? Принцесса усмехнулась. — Лорд Старк пишет, что вина за это лежит на короне — мы слишком долго мешкали на Ступенях. И если мы хотим, чтобы Север и дальше платил налоги, мы должны помочь. Лиман почувствовал, как кровь отлила от лица. Налоги с Севера, где люди жили впроголодь, были несравнимы с доходами от Западных Земель или Простора, но их потеря больно ударит по казне, особенно это касается сборов из Белой Гавани. — Что ж, лорд Старк не привык ходить вокруг да около, — выдавил он, пытаясь привести мысли в порядок. Принцесса, казалось, не разделяла его тревоги. Впрочем, за годы работы Лиман уяснил, что она не очень сильна в цифрах. — Знаете, его прямота даже освежает, — сказала она. — Приятная перемена после иных лордов, которые прежде чем перейти к сути, пишут страницы пустых любезностей. Вы бы видели последнее письмо от лорда Джейсона Ланнистера — он потратил пятнадцать страниц, прежде чем перешёл к причине своего обращения! Король хотел устроить турнир и большой пир в честь девятнадцатых именин принцессы, но можно было урезать расходы. Починку королевского тракта придётся отложить. И, быть может, стоит урезать содержание благотворительных проектов принцессы и королевы. Принцесса Рейнира щёлкнула пальцами у Лимана перед носом, возвращая его из раздумий. — Лиман, не тревожьтесь, — сказала она. — Уверена, лорду Старку не придётся выполнять свою угрозу. Алисента намерена связаться с домами Простора и выяснить, каким зерном они могут поделиться. А после флот Редвинов доставит его в Белую Гавань, Ступени ведь теперь безопасны. Лиман фыркнул. — Я всё ещё уверен, что Редвины утаивают часть налогов. Сомневаюсь, что они станут утруждать себя ради блага королевства. Принцесса оживилась. — Алисента может использовать это в нашу пользу. Предложить Редвинам забыть прошлые… неточности, если они доставят зерно и приведут свои книги в порядок. Мысль о том, что Редвины могут уйти от ответственности, была Лиману не по нраву. Но если выбор стоял между их прощением и потерей налогов Севера, он готов был признать это меньшим злом. — Пусть так, — неохотно согласился Лиман. — Мне всё равно не удалось доказать их вину. Если впредь они будут платить исправно, я готов закрыть на это глаза. — Благодарю вас! — принцесса просияла. — Я скажу Алисенте. Она с нетерпением ждёт встречи с лордом Редвином. Давно она не общалась с домом своей матери. Разумеется. Женой сира Отто была леди Мелара Редвин. Если Лиман не ошибался, она приходилась кузиной нынешнему лорду Арбора. — Королеве не помешало бы укрепить связи с роднёй, — заметил он. Судя по всему, у королевы Алисенты при дворе было мало друзей, помимо принцессы, его самого и Розамунды. Лиман мысленно сделал себе пометку пригласить королеву на ужин в ближайшие дни. Принцесса серьёзно кивнула. — У Алисенты всегда было мало близких. Хотя в последнее время она часто гуляет в садах с Ларисом Стронгом. Их объединяет любовь к цветам. Лиман заинтересованно посмотрел на принцессу. Он почти не знал Лариса Стронга, тот служил у него Хранителем Монетного Двора, но слыл человеком нелюдимым. Их дружба с королевой могла бы пойти обоим на пользу. — К слову о новых союзах, принцесса, — начал он, — как вы ладите с сиром Лорентом? Она глянула на закрытую дверь, за которой, верно, стоял её новый гвардеец. — Пока мне не на что жаловаться. Сир Лорент весьма усерден. — Принцесса помедлила. — Может, это и дурно звучит, но я вздохнула с облегчением, избавившись от внимания сира Кристона. Раньше я и не замечала, как пристально он за мной следил. Разумеется, сир Лорент очень бдителен, но… по-другому, — поспешно добавила она. — Просто его внимание не столь тягостно. Лиман понял, о чём она. В преданности сира Кристона была какая-то тревожная одержимость. — Всё это случилось так некстати, — продолжила принцесса Рейнира. — Вероятно, вы знаете, но сир Клемент занемог. Великий мейстер не даёт ему шансов, так что в Королевской гвардии теперь лишь пять рыцарей. Сир Клемент служил ещё при старом короле, оттого его болезнь была не удивительна. — Король не говорил, когда он намерен заменить сира Кристона? — спросил он. — Пока нет. Когда пройдёт положенный срок, главной задачей станет назначение нового Десницы. — Есть ли вести о назначении? — Лиман знал от Розамунды, что при дворе уже судачили о преемнике. — Мой отнц никогда не славился воображением, так что не стоит ждать неожиданностей. — Ответила принцесса с горькой усмешкой. — Я удивлюсь, если он выберет не лорда Лионеля. — Хороший выбор, — согласился Лиман. У них бывали десницы и похуже. А лорд Лионель всегда заботился о благе королевства. Принцесса кивнула. — Впервые десницане не будет выступать против меня как наследницы. Клянусь, сир Отто возражал мне просто из упрямства. Лиман попытался припомнить, случалось ли сиру Отто поддержать принцессу, но у него нивего не вышло. По иронии, единственный раз, когда покойный десница выступил на стороне принцессы Рейниры, случился, когда он сам предложил объявить её наследницей вместо принца Деймона. Они ещё немного поговорили, пока принцесса допивала чай. — Я давно хотела поговорить с вами об этом, но всё что-то мешало, — начала она. — Насколько сильно это отразится на казне, если Вера перестанет платить налоги лет на пять-десять? Лиман выдохнул, поднялся и направился к шкафу. Достав с полки нужную книгу, с семиконечной звездой на обложке, он вернулся к столу и принялся перелистывать страницы с аккуратными столбцами цифр. — Как вы знаете, Вера впервые начала платить налоги при короле Джейхейрисе. Однако, чтобы не сеять смуту, введённые налоги были невелики — куда меньше, чем платят лорды. Однако Вера владеет немалыми землями и получает доход с виноделен и прочего. — Он нашёл нужную страницу и показал принцессе. — Вот сколько Вера уплатила в прошлом году. Принцесса присвистнула. — Седьмое пекло! Более восьмидесяти тысяч золотых драконов? — Сумма немалая, — подтвердил Лиман. — Что вы задумали? — Вы говорили, что многие лорды будут недовольны, если король отступит от андальских обычаев и введёт закон, по которому первенец, будь то мужчина или женщина, наследует Железный Трон. Лиман утвердительно кивнуо, вспоминая их разговор месячной давности. — Что ж, вы заставили меня задуматься, — ответила принцесса Рейнира. — Брак короля Джейхейриса с королевой Алисанной, его сестрой, был признан законным только благодаря Доктрине Исключительности. Что Таргариены не обязаны следовать законам Веры против кровосмешения, ибо мы родом из Валирии, где законы отличны от андальских. Что боги создали Таргариенов непохожими на других людей. Если эта Доктрина применима к браку брата с сестрой, то почему бы ей не распространяться и на законы престолонаследия? Тут до него дошло, куда она клонит. — Вы хотите расширить Доктрину Исключительности, чтобы она поддержала закон, по которому престол наследует старший ребёнок короля? — переспросил Лиман. План был дерзкий, ничего не сказать. Изначально Доктрина была принята, когда Вера была слаба — её военные ордены только запретили, и Верховный Септон не хотел навлекать на себя гнев драконов. — Именно. Вы сказали, что многие лорды будут против такого закона, но если Вера его поддержит, многие из них подчинятся. Особенно благочестивые. — Согласится ли верховный септон обновить Доктрину? Традиционно Вера всегда была тесно связана с домом Хайтауэр, а это идёт вразрез с их интересами. Один из верховных септонов во времена короля Джейхейриса даже был братом лорда Хайтауэра. Принцесса подалась вперёд. — А вот здесь становится интересно. Когда мы с Алисентой были в Староместе по делу об аннулировании брака Реи и дяде Деймона, мы говорили с верховным септоном о возможности расширить Доктрину Исключительности. — О, — перебил Лиман. — Так вот почему вы так долго отсутствовали? — Да, — ответила она с виноватым видом. — Я бы рассказала вам сразу, но этот план казался таким несбыточным, что я не верила в успех. — Но верховный септон был не против? — Он оказался прагматичнее, чем я думала, и открыт к… взаимовыгодному соглашению. — Принцесса помедлила. — После того как король Джейхейрис примирился с Верой, её представители привыкли иметь некоторое влияние при дворе. Септон Барт был десницей моего прадеда сорок лет и до того входил в Малый совет как советник. Многое из того, что приписывают его правлению, на самом деле было заслугой септона Барта. И моей прабабки, конечно. Сам Лиман служил вместе с септоном Бартом всего несколько лет до его кончины, но запомнил его как человека усердного и скромного в исполнении долга Десницы. — Когда сира Отто назначили десницей короля, Вера полагала, что как Хайтауэр из Староместа он продолжит эту традицию и поможет им в заботе о простом народе, — продолжала принцесса. — Архсептон Королевской Гавани несколько раз обращался к нему с предложениями, но, насколько мне известно, сир Отто никогда не выносил их на Малый совет. Поразмыслив, Лиман не смог вспомнить, чтобы сир Отто предлагал хоть какие-то меры во благо жителей Королевской Гавани. Ими просто пренебрегали всё правление, пока за дело не взялись принцесса с королевой. — Значит, верховный септон был готов поддержать вас против сира Отто, так как полагал, что вы сделаете больше для Веры? — спросил он. Она кивнула. — Архсептон Уоррик писал ему, хваля нашу с Алисентой работу в Королевской Гавани, и он слышал о том, как я была «благословлена» явлением белого оленя. Забавно, ведь я даже не верю в Семерых! Но я ему, конечно, об этом не говорила, — поспешно добавила она. Отсутствие веры у принцессы всплывало меж ними несколько раз за эти годы. В последний раз она говорила, что не особенно верит ни в каких богов, но чувствует больше родства с валирийским пантеоном. Однако, учитывая силу и влияние веры в Семерых, и он, и королева предостерегали её не высказывать подобных мыслей никому кроме них. Вместо этого принцесса являла собой образец благочестия. — Но Верховный Септон хочет чего-то взамен? — спросил Лиман, теперь понимая, зачем принцесса спрашивала его о налогах. — Как я и сказала, он весьма прагматичен, — ответила она. — Освобождение Веры от налогов на пять или десять лет — мы так и не сошлись в сроках. И один из членов совета набожных получит должность при дворе как связующее звено между короной и Верой. Лиман резко выдохнул. — Требования немалые, принцесса. — Сначала он хотел место в Малом совете, по примеру великого мейстера. Но нам с Алисентой удалось его отговорить. Я не хочу давать Вере слишком много власти над делами королевства. Наверное, это было мудрым решением. Подобное соглашение могло быть выгоднымм, пока корона и вера едины, но что, если они разойдутся? Тогда влияние Веры может стать поистине огромным. — Казна выдержит подобное? — спросила принцесса Рейнира. — Я не хотела выносить это на Малый совет, не посоветовавшись с вами. Лиман задумался. Война на Ступенях истощила казну — упали доходы с торговли и портовых сборов. И хотя торговля постепенно восстанавливалась, она ещё не достигла прежнего уровня. И пусть война была короткой, расходы на войско, посланное короной в Долину, были немалы. Лиман рассчитывал, что наступившее затишье позволит вновь наполнить казну. Однако выгода от поддержки Верой закона о наследовании первенцем была очевидна. В целом, налоги Веры были сопоставимы с тем, что платили Веларионы до начала войны. Затем платежи резко упали — Веларионы объясняли это ущербом торговле. Однако Лиман подозревал, что они просто пользуются нежеланием короля вновь вступать с ними в конфликт. Если бы Веларионы снова начали платить положенное... — Примите условия верховного септона, — наконец сказал Лиман. — Выгода слишком велика. Позвольте мне беспокоиться о налогах Веры. — Он помолчал. — Хотя, если это возможно, я бы предпочёл пять лет, нежели десять. — Да, Верховный Септон теперь должен стать более сговорчив, раз сир Отто мёртв. Да и нет у него особого выбора, кроме как поддержать меня. Верно. — Но мне бы очень помогло, если бы Веларионв снова начали платить налоги полностью, — сказал он. Принцесса откинулась на спинку кресла и с досадой прикрыла глаза. — Король создал в отношениях с ними изрядный хаос. — Помедлив несколько мгновений, принцесса Рейнира кивнула и открыла глаза. — Я слишком долго откладывала письмо Лейнору. Пора выяснить, сможем ли мы достичь согласия и заключить брак. — Я не пытаюсь подтолкнуть вас к... — Я знаю, Лиман, — перебила она. — Но пора нам помириться с Веларионами. Это продолжается слишком долго. И мне правда пора выйти замуж. Он мог лишь кивнуть. Единственный другой дом в королевстве с драконами слишком долго был а разладе с короной. — Думаете, вы сможете убедить короля Визериса согласиться на всё это? — спросил он. Это было главным вопросом. Принцесса Рейнира издала невесёлый смешок. — После того как он обвинил меня в связи с Деймоном и как сильно потрясла его потеря сира Отто? — сказала она. — Уверена, сейчас я могу уговорить его на что угодно. Не думаю, что отец будет против закона о первенце. И, думаю, он согласится на соглашение с верховным септоном о расширении Доктрины Исключительности, если вы рассеете его сомнения по поводу казны. В таком случае возражений быть не должно. Сир Отто был бы яростно против такого закона, но его больше нет. И у остальных советников нет причин противиться. Впрочем, это едва ли имеет значение, если король сразу даст своё согласие. — В таком случае, принцесса, — сказал Лиман, — я приведу свои расчёты в порядок и буду ждать, когда вы поднимете этот вопрос перед королём.

***

Вопрос был поднят на заседании Малого совета две недели спустя. К тому времени Лиман и другие советники уже привыкли к присутствию королевы на заседаниях и не удивились, когда она заняла своё привычное место справа от принцессы. Объявление сделал сам король Визерис, провозгласив, что отныне Железный Трон будет переходить к первенцу правителя, независимо от пола. Лорд Лионель, предупреждённый заранее, уже подготовил закон и представил его королю для подписи. Это был последний акт лорда Лионеля как Мастера над законами перед тем, как он вступит в должность десницы короля. Сир Тиленд и великий мейстер были потрясены этим решением, ведь их вовсе не спрашивали. Однако любые возражения о нарушении андальских традиций смолкли, когда принцесса Рейнира торжественно предъявила обновлённую Доктрину Исключительности, скреплённую подписью верховного септона. Для этого ей понадобилась лишь короткая поездка в Старомест — королевская печать наделяла её полномочиями заключать любые соглашения с ним. В результате Лиману пришлось смириться с тем, что Вера не будет платить налоги ещё семь лет. Учитывая священное значение этого числа, ему, пожалуй, следовало предвидеть такой исход.. Поскольку обновлённую Доктрину Исключительности предстояло огласить по всему королевству, копии закона разослали во все города, селения и замки. Писцы Красного Замка трудились денно и ночно, вороньи клетки почти опустели, так что весть быстро распространилась. Тем же вечером они с принцессой Рейнирой встретились, чтобы отметить свой успех. И когда они, быть может, уже излишне увлеклись вином, снаружи раздался пронзительный рёв. — Морской Туман! — воскликнула принцесса, с улыбкой вскакивая и подходя к окну. Но этот рёв быстро сменился глубоким, низким грохотом, проникшим в самую грудь Лимана. Принцесса Рейнира, глядя в окно, расхохоталась. — Она сделала это! Лейна сделала это! Присоединившись к ней, он выглянул в окно. Огромный дракон лениво кружил над Королевской Гаванью, отбрасывая тень на город. Вокруг него порхал серебристо-серый дракон, казавшийся крошечным рядом с ним. — Это... дракон короля Джейхейриса? — спросил Лиман, щурясь от солнца. Принцесса покачала головой. — Вхагар, — сказала она. — На ней летали королева Висенья и мой дед, принц Бейлон. А теперь — и Лейна. Вхагар. Крупнейший дракон в мире. Последний из драконов Завоевателей. Теперь он принадлежал леди Лейне, а значит, у Веларионов было уже три дракона против двух драконов Таргариенов. Леди Лейне, которая, насколько знал Лиман, не спрашивала дозволения короля, прежде чем заявить права на Вхагар. Леди Лейне, чей отец вёл переговоры о её браке с сыном морского владыки Браавоса, что могло дать Эссосу доступ к этой разрушительной мощи. Седьмое пекло, и как, во имя богов, король Визерис намерен с этим справиться?