Часть 5

Шикамару сидел у окна, глядя на серое небо, будто пытаясь найти в нем ответ. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же: у него есть сын. Шесть лет. Шесть лет, о которых он ничего не знал. И Темари… почему она промолчала? Он прокручивал десятки вариантов — злилась, не доверяла, решила справиться сама, — но ни один не давал покоя. Сигарета тлела между пальцами, сменяясь другой почти автоматически. Сон так и не пришел — лишь обрывки мыслей и чувство, что привычная, выверенная жизнь рассыпается, как карточный домик. «Как же это проблематично…» — привычно подумал он, но даже эта фраза больше не успокаивала. Днем Таюя что-то оживлённо рассказывала — о цветах, о списке гостей, о том, как будет выглядеть зал. Она улыбалась, воодушевлённая, а он лишь кивал в нужных местах. Слова проходили мимо, словно фоновый шум. Перед глазами снова и снова вставал мальчик с тёмными волосами и слишком знакомым ленивым взглядом. — Шикамару, ты вообще меня слушаешь? — наконец спросила Таюя. — А?.. Да. Конечно, — соврал он без усилия, сам удивляясь, как легко это выходит. Два дня он провёл в этом состоянии — между домом и улицей, между дымом и мыслями. В кофейню Темари он не приходил. Не потому, что не хотел — наоборот, слишком хотел. Но понимал: если появится, сорвётся, скажет лишнее, и назад пути уже не будет. На третий день телефон завибрировал. Наруто. — Эй, Шикамару! Ты как, живой? — голос друга был бодрым, почти навязчиво жизнерадостным. — Давно не виделись. Может, выйдем на пиво в Токио? Шикамару на мгновение прикрыл глаза. Наруто был одним из немногих, кто мог вытянуть его из этого болота — или, по крайней мере, заставить проговорить вслух то, что крутилось в голове. — Ладно, — выдохнул он. — Приеду на Сибуя к шести вечера. Выходя из квартиры, Шикамару вдруг поймал себя на мысли: возможно, сегодняшний вечер всё изменит. И от этого стало ещё тревожнее. Наруто слушал молча — редкое для него состояние. Шикамару говорил ровно, почти без эмоций, но чем дальше заходил рассказ, тем тяжелее становилось в груди. Про мальчика. Про шесть лет тишины. Про Темари и взгляд, который невозможно забыть. — Подожди… — Наруто потер затылок, явно пытаясь уложить услышанное в голове. — То есть… у тебя есть сын? И ты узнал об этом только сейчас? — Ага, — коротко ответил Шикамару. — Такие дела. Наруто присвистнул, но почти сразу стал серьёзным. — Слушай, это шок, я понимаю. Но ты же не худший вариант отца на этом свете, — он усмехнулся. — Ты умный, ответственный… просто всегда думаешь слишком долго. Он помолчал и добавил тише: — Темари не сказала не просто так. Может, у неё на это были свои причины? Но это не отменяет того, что сейчас ты должен решить, что ты будешь с этим делать. — Вот именно, — Шикамару опустил взгляд. — Я не знаю, что делать. — Тогда давай выпьем. Иногда решения приходят, когда мозг наконец затыкается. Рюмки сменялись стаканами, разговоры — смехом, потом снова тишиной. К ночи они уже сидели, развалившись, а мир слегка покачивался. В этом пьяном тумане вдруг всё стало на удивление простым. Мысль возникла внезапно — ясная, почти пугающе логичная. Я должен быть рядом. Не когда-нибудь. Сейчас. — Наруто… — пробормотал Шикамару, глядя в стол. — Я знаю, что делать. — О, вот это уже звучит опасно, — хмыкнул тот, но хлопнул друга по плечу. — Значит, всё будет нормально. Утро встретило Шикамару раскалывающейся головой и сухостью во рту. Парень дотянулся до бутылки с водой и пил долго, жадно, будто пытаясь смыть не только похмелье, но и последствия вчерашней откровенности. Таюя была бодрая и непривычно довольная. — Девичник был просто огонь, — сказала она, наливая себе кофе. — Кофейня твоей давней подруги постаралась как никогда. Атмосфера, музыка, обслуживание — всё идеально. Шикамару замер на мгновение. Кофейня. Подруга. Он совсем забыл о девичнике своей невесты. Таюя рассказывала взахлёб, расхаживая по кухне, жестикулируя чашкой с кофе: — Ты бы видел, как всё получилось! Мы заняли почти всю кофейню, живая музыка, даже десерт сделали специальный. Темари — просто волшебница, честно. Шикамару сидел, опершись локтями о стол, медленно попивая воду. Голова всё ещё гудела, но слова Таюи доходили чётко — слишком чётко. — Рад за тебя, — наконец сказал он. — «Рад»? — она прищурилась. — Это всё, что ты хочешь сказать? Он поднял взгляд. — Таюя, мне нужно с тобой поговорить. Она сразу напряглась и поставила чашку на стол чуть резче, чем нужно. — Мне это уже не нравится. Говори. Шикамару сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я хочу перенести свадьбу. Таюя замерла. — Что? — переспросила она, словно не расслышала. — Ты сейчас шутишь? — Нет. — После всего? — её голос стал жёстче. — После месяцев подготовки, списков, договорённостей? Ты выбираешь сейчас? — Я не выбираю момент, — спокойно ответил он. — Просто понял, что не готов. — Не готов?! — Таюя нервно усмехнулась. — Шикамару, мы помолвлены уже год. Что происходит? Ты сам не свой уже пару дней! Он отвёл взгляд. — Мне нужно разобраться с одной важной вещью. — С чем именно? — она шагнула ближе. — Ты всё это время был где-то мыслями. Ты меня вообще ещё видишь? — Вижу, — сказал он тихо. — Именно поэтому говорю честно. — Честно было бы сказать раньше, — вспыхнула она. — А не после моего девичника! Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Понимаю. И мне жаль. — Тебе всегда жаль, — резко бросила Таюя. — Ты вечно всё анализируешь, взвешиваешь, а потом внезапно решаешь, что «слишком много мороки». А я где во всём этом, а? Он поднялся, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты здесь. И ты заслуживаешь человека, который ждет тебя у алтаря без лишних сомнений. — То есть это не про дату, — её голос дрогнул. — Это про меня? Шикамару медленно покачал головой. — Это про меня. И про то, что я не могу делать вид, будто всё в порядке. Несколько секунд они молчали. Таюя отвернулась к окну, сжав руки в кулаки. — Значит, ты просто ставишь всё на паузу, — наконец сказала она. — А я должна ждать? — Я не прошу ждать, — ответил он честно. — Я прошу дать время. Она горько усмехнулась. — Как удобно. Время — твой любимый ресурс. Он не стал спорить. — Ладно, — выдохнула Таюя после долгой паузы. — Перенесём. Но знай: я соглашаюсь не потому, что мне легко. А потому что хочу знать правду, даже если она мне не нравится. Она посмотрела на него прямо, почти вызывающе. — Только не исчезай снова, Шикамару. Если ты уйдёшь в свои мысли ещё раз — назад дороги не будет. Он кивнул. — Я понял. Но даже когда она вышла из комнаты, напряжение не рассеялось. Шикамару знал: этот разговор — лишь начало. И впереди его ждёт куда более сложная встреча, от которой уже не получится отложить решение. Вечер опустился на улицу мягко и незаметно. Темари закрыла кофейню позже обычного — проверила кассу, выключила свет, задержалась у двери на пару секунд, будто не решаясь выйти. Когда она наконец повернула ключ в замке и обернулась, сердце неприятно ёкнуло. Шикамару стоял чуть поодаль, прислонившись к фонарному столбу. Руки в карманах, взгляд спокойный, но слишком внимательный. — Ты снова поджидаешь меня? — холодно спросила она. — Мне нужно поговорить, — ответил он. — Это важно. Темари устало вздохнула и перекинула сумку через плечо. — У меня был длинный день. Говори быстро. Он сделал шаг вперёд. — Речь о Шикадае. Она напряглась мгновенно. — Тогда разговор окончен. — Подожди, — Шикамару поднял руку. — Я хочу быть в его жизни. По-настоящему. Не на словах. Помогать, участвовать… в том числе финансово. Темари усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Нам ничего не нужно. — Темари... — Я сказала: ничего, — перебила она. — Мы справлялись шесть лет и продолжаем справляться. Она развернулась, явно собираясь уйти, но Шикамару произнёс вслед, уже тише, но отчётливо: — Ты справляешься ценой кредитов под бешеные проценты. Она остановилась и медленно обернулась. — Что ты сказал? Он встретил её взгляд без уклончивости. — Квартира оформлена в ипотеку, ставка выше средней. Кофейня — бизнес-кредит, тоже не самый выгодный. Ты тянешь всё одна. В глазах Темари вспыхнуло что-то опасное. — Откуда ты это знаешь? — голос её стал низким, напряжённым. — У меня есть связи, — ответил он ровно. — Я не для того это говорю, чтобы упрекнуть тебя в чем-то. Я хочу помочь. — Помочь? — она сделала шаг к нему. — Или искупить свое чувство вины? — Я хочу взять ответственность, — сказал он. — Это мой сын. Темари резко сжала ремень сумки. — Знаешь что, Шикамару? — её голос дрожал от злости. — Шикадай прекрасно жил без тебя. Он рос любимым, защищённым, счастливым. И он прекрасно будет жить и дальше — без твоих денег, без твоих связей и без твоих внезапных прозрений. Он открыл рот, но она не дала ему сказать ни слова. — Ты не имеешь права вмешиваться сейчас и решать, что и как нам нужно. Повторяю: продолжай жить своей жизнью и больше не заговаривай о нашем... моём сыне! Темари резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Каблуки глухо отбивали шаги по асфальту, каждый из которых звучал как точка. Шикамару остался стоять под фонарём. Впервые за долгое время он понял: логика здесь бессильна. И если он хочет быть частью жизни сына, ему придётся пройти через куда более жёсткое сопротивление, чем он рассчитывал. Ночь выдалась рваной и тяжёлой. Темари почти не спала — то просыпалась от обрывков мыслей, то вскакивала, уверенная, что слышит шаги за дверью. Утром всё это вылилось в тупую головную боль и раздражение, которое она даже не пыталась скрывать. Как назло, за завтраком Шикадай побледнел и, нахмурившись, прижал ладонь к животу. — Мам, болит… — тихо сказал он. Темари сразу отставила чашку. — Сильно? Он пожал плечами, но по лицу было ясно — неприятно. Гаара и Канкуро уже были на работе, и вариантов не оставалось. — Ладно, — вздохнула она, присаживаясь рядом и поглаживая его по спине. — Поедешь со мной в кофейню, только сначала дам тебе лекарство, хорошо? Шикадай кивнул, радуясь хотя бы тому, что не придётся идти в школу. В кофейне было ещё не слишком людно. Шикадай устроился за дальним столиком, у окна, включил свою мини-приставку и сразу ушёл в мир игр, и приключений. Темари бросила на него быстрый взгляд — убедилась, что он в порядке — и вернулась за стойку. — Сасори, — резко сказала она, — ты почему молоко опять не там поставил? Я сколько раз говорила? — Я просто... — Не «просто». У нас тут не склад хаоса, а рабочее место. Сасори моргнул, явно не понимая, за что именно на него обрушилось недовольство, но благоразумно промолчал и молча переставил коробку. Темари уже собиралась продолжить отчитывать его, когда колокольчик над дверью звякнул. — Темари! — раздался знакомый, слишком жизнерадостный голос. - Это действительно ты, даттебайо! Она подняла глаза и внутренне напряглась. В кофейню вошёл Наруто Узумаки - друг Шикамару, которого она видела где-то раз пять за то время, пока она была вместе с Шикамару. Он абсолютно не изменился - всё такой же улыбчивый и жизнерадостный. Рядом с ним — светловолосый мальчишка с тем же неугомонным выражением лица. — Ого, как уютно! — Наруто огляделся. — Столько раз я был проездом в Камакуре и ни разу не заходил в эту кофейню. Это твоя? — Доброе утро, — сдержанно ответила Темари. — Да, моя. А вы здесь... отдыхаете? — Да мы просто гуляли, — он улыбнулся ещё шире. — Я с семьей живу в Токио, мы иногда приезжали сюда на выходные. Сегодня я с сыном, вот мы и решили заглянуть сюда - вычитали в гугле, что есть такая кофейня. Да, Боруто? — Ага! — кивнул мальчик, тут же уставившись на витрину. — Пап, тут пирожные! Темари отметила про себя, как взгляд Наруто на мгновение скользнул в сторону столика у окна — туда, где сидел Шикадай. Слишком быстро, слишком внимательно. — Значит, два какао и пирожные, — сказала она, не задавая вопросов. — Ты как всегда читаешь мысли, — рассмеялся Наруто. - Запомнила, что я люблю. — Всего-лишь предположила. Сасори! — она повернулась, — Займись заказом. — Уже, — отозвался он, благодарный за повод уйти от её взгляда. Темари ещё раз посмотрела на Наруто — вежливо, но настороженно. — 600 Йен, пожалуйста. Можете занять любой свободный столик. Наруто кивнул, расплатился и, вместе с Боруто, отошел в сторону. Темари ушла в подсобку, прикрыв за собой дверь. Там, среди коробок и запаха кофе, она прислонилась к стене и закрыла глаза. Слишком много совпадений, а чувство, что сегодняшний день только начинается, становилось всё сильнее.