Часть 15

      Лунный свет озарял статую триликой богини Гекаты, окутывая пространство серебристыми лучами. Камень, испещренный тонкими нитями трещин, мерцал, словно водная гладь, колышемая дуновением ветерка.       — Триликая Геката, лунная мать, богиня трех дорог… — шептала Эстер, не желая нарушать безмолвие святилища. — Мрамор сковал твои руки, иначе ты бы танцевала, купаясь в сияющих искрах.       Девушка сидела на ступенях, ведущих к постаменту, чувствуя, как магия, пробуждаемая энергией святилища, отзывается в теле приятным покалыванием. Прошел почти месяц с тех пор, как началось исцеление организма от воздействия проклятия. Эстер с нетерпением ждала момента, когда сможет возобновить свои исследования и вновь взяться за заказы, но, едва тот оказался столь близок, решила для начала посетить обитель богини в надежде получить благословение.       «Что ж, я не удивлена, что Александр так и не оставил своих изысканий, даже когда болезнь Сангиуса прогрессировала», — ведьма мысленно усмехнулась, хотя сама строго следовала предписаниям целителей, которые наблюдали за ее состоянием, и не позволяла себе рисковать.       Никого из студентов или преподавателей в саду святилища не было, и все же слова медлили, прежде чем сорваться с губ.       — Мне и не нужно делать это вслух, но сегодня отчего-то кажется, что так будет правильнее… — Эстер на миг задумалась, прижавшись спиной к колонне. Сомкнув веки, девушка впустила в себя ночную прохладу сада. — Я оказалась на грани, и это действительно была моя ошибка. Быть может, мне не стоит осуждать себя за произошедшее, но чувство вины до сих пор таится в груди. Изучение магии захватывает меня, и я боюсь, что в такие моменты теряю себя, а инстинкт самосохранения притупляется…       Девушка замолчала, вновь сливаясь с покоем, царившим в саду.       — И все же я благодарна за то, что могу испытывать эти чувства. И за людей, что рядом со мной.       Безмятежное каменное лицо богини оставалось неподвижным. Однако, замерев на мгновение, сквозь пелену тишины Эстер уловила едва слышимый кристальный звон, напоминающий радостный девичий смех.       «Так звучит песня Луны?» — решила она.       На губах ведьмы невольно проступила нежная улыбка.       Внезапно рядом возникло ощущение чужого присутствия: магия сгустилась, давя на плечи и в то же время обволакивая родным теплом. Девушка поняла, что ее уединение было прервано. Приоткрыв один глаз, она усмехнулась:       — Как ты нашел меня?       — Белогор рассказал, что ты хотела заглянуть в Академию.       Ворон неспешно вышел из тени, и лунный свет наконец очертил фигуру ведьмака.       — Видимо, мое появление не осталось незамеченным.       — Даже когда ты сдерживал свою силу, ее влияние всегда тебя выдавало.       Девушка осторожно поднялась с места и, подойдя к Ворону, сразу же угодила в кольцо крепких рук.       — Извини, не хотел вторгаться без предупреждения.       — Я рада, что ты здесь, — произнесла Эстер и сильнее прижалась к его плечу, утопая в блаженстве.       Стоя в тишине сада, оба старались продлить это упоительное мгновение долгожданной встречи.       — Верховный ведьмак сообщил, что ты желаешь приступить к работе, — сказал Ворон, не размыкая объятий. — И, судя по его одобрению, твое тело окончательно оправилось от воздействия проклятой сущности.       — Мне больше ничего не угрожает. Ты же не станешь сомневаться в заключении Белогора? — Эстер с хитрой ухмылкой прильнула губами к его щеке.       — Я доверяю его компетенции, но все же надеялся, что первым делом ты уведомишь о своем состоянии меня, — с укоризной воззрился на нее Ворон, не ведясь на отвлекающий маневр девушки.       — Ты не единственный в Ковене, кто может дать мне разрешение… — промолвила Эстер и мягко отстранилась, опуская глаза. — К тому же ты был занят, я не хотела мешать.       Чувствуя неловкость, охватившую ведьму, Ворон бережно провел рукой вдоль ее спины, но, казалось, от этого движения девушка напряглась лишь сильнее. Мысленно отругав себя за ненужное волнение в присутствии любимого, Эстер вновь прильнула к его груди, уткнувшись носом в лацкан пиджака.       — Что тебя тревожит? — Ворон старался говорить ровно, но строгость, что проскользнула в его тоне, выдавала нарастающее беспокойство.       — Пустяки, — выдохнула Эстер, скрывая свое напряжение за улыбкой.       Пальцы мужчины зарылись в ее волосы, разглаживая пряди, словно в попытке избавить от тяжелых мыслей.       — И все же? — не отступал Ворон, и его настойчивое проявление заботы подкупало.       — Мне было о чем подумать после нашего возвращения, — неторопливо заговорила Эстер, проводя пальцем по неизменной броши, что украшала костюм ведьмака. Прохлада металла действовала отрезвляюще. — Я едва не погибла, и вы с Тадди могли стать свидетелями этого… Я не могу представить свой мир без магии, но очередное погружение в работу пугает своей неизвестностью…       — Разве стремление отыскать истину в неизвестности — не отличительная черта рода Кроу? — Ворон едва заметно усмехнулся.       — Думаешь, можно балансировать на грани, не падая при этом в пропасть?       Эстер подняла на него взгляд, полный надежды.       На мгновение лицо Ворона помрачнело. Охваченный тяжелыми воспоминаниями, ведьмак прикрыл глаза.       — Раньше я бы ответил, что нельзя, — вновь взглянув на Эстер, проговорил он, и теплая улыбка неожиданно тронула его губы. — Но один человек недавно напомнил мне, что страх и отчаяние, которые загоняют в пучину тьмы, — ничто по сравнению с силой самых светлых чувств в нашей душе.       Отвечая на его улыбку, Эстер ощутила, как на глазах выступили слезы.       — Говоришь как человек, который желает жить… — произнесла она, боясь, что своими словами может вернуть любимого в те мрачные времена, которые до сих пор его преследовали.       Однако беззаботная усмешка Ворона развеяла ее опасения.       — Желаю, — без тени сомнения отозвался он. — Это — ответ на твой вопрос.       — Что? — не поняв, переспросила Эстер.       — Желаю, — мягко повторил Ворон, беря ее ладони в свои. — Я по-прежнему желаю видеть тебя рядом с собой. И тот факт, что ты избавила меня от проклятия, ничего не изменил. Я благодарен настолько, насколько может быть благодарен человек, проживший тысячу лет, снедаемый чувством бесконечной усталости от жизни и в награду обретший вновь желание жить… И я хочу, чтобы ты ни на миг не сомневалась в искренности моих слов и намерений по отношению к тебе.       Лишенная дара речи, Эстер замерла. В ее душе бушевал ураган невысказанных чувств, столь сильный, что мог смести любые преграды.       Девушка бросилась в объятия ведьмака, ощущая, как слезы нескончаемым потоком хлынули из глаз, скользя по щекам и подбородку. Мелкая дрожь сотрясла ее тело, и Ворон еще крепче прижал ведьму к себе, покрывая ее лицо поцелуями.       — Не буду, — прошептала Эстер, улыбаясь сквозь слезы. — И прости за мои страхи… Порой мне сложно поверить, что это взаправду. Я люблю тебя и хочу быть с тобой по доброй воле.       — Отныне так и будет, — произнес Ворон, прижимаясь своим лбом ко лбу девушки.       Более не сдерживаясь, Эстер потянулась к нему, даря поцелуй, что принес облегчение изнывавшим губам. Ладони Ворона обхватили ее лицо, нежно стирая с щек оставшуюся влагу. Теряя ощущение времени и пространства, ведьма чувствовала, будто превращается в вихрь чистой энергии, пронизывающей все живое. Чувствовала, как накаляется кожа, как тело, словно пронзаемое магическим разрядом, трепещет при каждом прикосновении.       Крепче обняв ее за талию, Ворон легко приподнял девушку, и Эстер воспарила, оторвавшись от земли. Сквозь поцелуй она ощутила его счастливую улыбку.       Лишь спустя несколько сладостных мгновений ведьмак плавно опустил возлюбленную.       — У меня есть для тебя кое-что, — нехотя оторвавшись от ее губ, произнес он.       Эстер, до сих пор опьяненная негой поцелуя, не сразу осознала смысл его слов. Лишь когда мужчина протянул ей маленькую, изящную шкатулку, ее разум обрел былую ясность.       Чтобы не нарушать сокровенность момента, Эстер застыла, затаив дыхание и позволив Ворону действовать так, как он задумал.       Внутри шкатулки на бархатной подушечке лежало кольцо.       — Артефакт? — воскликнула Эстер, с неподдельным интересом разглядывая украшение, от которого ощутимо веяло магией.       — Я слишком долго уговаривал Лукрецию помочь с ним, но в итоге она даже осталась довольна работой.       Взяв девушку за руку, Ворон осторожно надел кольцо на ее палец.       — Значит, артефакт, чтобы всегда знать о моем местоположении? — с притворным подозрением предположила Эстер, вздернув бровь. Она восхищенно разглядывала свою руку, следя за тем, как камень переливается в лунном сиянии.       — Не только, — оценив ее проницательность, ответил Ворон. Видя, как девушка наслаждается подарком, он невольно залюбовался ее красотой. — Это… мое признание.       Эстер вернула на него свой взгляд, ощутив разрастающееся тепло в груди.       — Я люблю тебя. И хочу посвятить тебе каждое мгновение этой жизни, что нам отведено.       Решительность, звучавшая в голосе и читавшаяся в глазах Ворона, поразила девушку. Однако для самого ведьмака эти слова стали прямым следствием всего пережитого. И теперь оставалось лишь одно — наслаждаться каждой секундой того, что все вокруг называли жизнью во всей ее полноте.       Едва не потеряв Эстер, Ворон лишь укрепился в своем намерении, не лишая при этом девушку права на осознанный выбор.       — А как же му… Эм… Извини, все время забываю это слово, — чувствуя, как горят от смущения щеки, пробормотала она, вновь теряя способность связно мыслить от переизбытка эмоций.       — Мунд, — Ворон усмехнулся. — Обязательно реализуем, когда отправимся к Александру с счастливой вестью — я не отказываюсь от своих слов. Просто решил, что этот момент хочу разделить только с тобой.       Эстер мягко прильнула к мужчине и, заразившись весельем, многозначительно произнесла:       — Что ж, теперь придется вам, мой милый Арнор, жить с ведьмой.       — А тебе — со старым сварливым ведьмаком, — парировал он. — Чья участь, по-твоему, хуже?       Замерев в родных объятиях, Эстер не могла представить себе участи прекраснее. Она не знала, что это: промысел Гекаты или прихоти судьбы. Но сейчас девушка чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.       «Тадди, — прикрыв глаза, подумала она, надеясь, что Луна сумеет передать это послание. — Если ты тоже сможешь обрести свое счастье, то я буду бесконечно рада за тебя. И если зло вновь настигнет, я сберегу твою душу, как ты сберег мою».

***

      — Именно этим и завершился мой подвиг, — Тадеуш гордо вздернул нос. — Сама понимаешь, сколько опасностей пришлось вынести. И все ради спасения Эстер.       — То есть ты утверждаешь, что это целиком и полностью твоя заслуга? — Вивьен изогнула бровь с явным скепсисом.       — Хм, не целиком, конечно… — Тадди слегка замялся. — Верховный ведьмак тоже помогал. Но знаешь, в одиночку он бы точно не справился…       — Верится с трудом, — заключила Вивьен, глядя на юношу в упор. — Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь.       — Дорогая Вив, — Тадди тряхнул волосами, пытаясь скрыться от столь пристального взгляда девушки. — Если бы ты была там, ты бы так не говорила. Ворон сам сказал: «Тадеуш, друг мой, ты — последняя надежда для меня и для всего магического сообщества!»       — Уверен? — Вивьен прищурилась, стараясь сдержать смех при виде позерства возлюбленного.       — Ну… может быть, я слегка приукрасил его слова для большего эффекта, но… сути это не меняет, — Тадди откинулся на спинку кресла и недовольно сложил руки на груди. — И вообще, твое недоверие меня глубоко расстраивает.       Девушка все же не сдержалась и рассмеялась. Тадеуш продолжал делать вид, что обижается, но и сам с трудом сдерживал улыбку.       — Я скучал, Вив, — тихо произнес он. Тон голоса ведьмака потерял всякое напускное бахвальство. Теперь Тадди был по-настоящему искренен.       — И я, — не переставая улыбаться, ответила Вивьен. — Как бы там ни было, я понимаю, что тебе было нелегко. Вы с Эстер… Она простила тебя?       — Не думаю, — Тадеуш удрученно склонил голову. — Это было бы слишком… сказочно.       Вивьен, не выдержав печали в его взгляде, поднялась со своего места и уселась на подлокотник кресла Тадди, приобняв любимого за шею. Ведьмак улыбнулся, прильнув затылком к ее плечу. Окруженный уютом и теплом, он блаженно прикрыл глаза, чувствуя рядом биение родного сердца.       — Пройдет время. Возможно, много времени, — заговорил Тадди. — Обида останется, но не будет столь сильно жечь грудь. Эстер сможет быть счастливой и без меня в ее жизни.       — Но вы же родные люди. Никого ближе нет, — возразила ему Вивьен, целуя в рыжую макушку.       — Да, — Тадди вновь улыбнулся. — Поэтому я ее и оставлю.       Ведьмак развернулся, притянув девушку к себе на колени, и прижался губами к ее губам. После всего произошедшего в маленькой датской деревушке в его душе наконец-то воцарился покой.