Часть 14

      «Проклятие чужой души. Второй уровень опасности. Проклятая сущность Розалинды Фалькенберг.       Это был один из самых неоднозначных случаев моего столкновения с проклятиями.       К единому мнению о причинах возникновения проклятой сущности этой девушки мы с коллегами так и не пришли. Поскольку я, ввиду своей неосторожности, была порабощена проклятием и впоследствии освобождена от него с помощью ритуала изгнания, у меня сложилась своя точка зрения на данное событие.       Как известно, проклятые сущности разрушают личность порабощенного человека и вытесняют его дух из тела. Это происходит за счет морального и физического истощения носителя проклятия. В описываемом случае проклятая сущность сначала свела к минимуму запас моего магического резерва, затем постепенно ограничила питание и сон. Затронуть мое сознание ей оказалось сложнее: практически все мои духовные силы и силы фамильяра уходили на ментальную защиту.       Особенность заключается в том, что характер взаимодействий проклятия с внешним миром оказался разносторонним, а не целиком негативным. Пока мое тело было под контролем сущности, мне удалось ощутить ее остаточный эмоциональный фон. Единственное, с чем я смогла сопоставить возникшее во мне чужое чувство, — любовь (хоть это и противоречит природе проклятий). Исходя из того факта, что проклятие не пыталось подчинить себе сознание человека, которого идентифицировало как объект любви — графа Вильгельма Неергарда, и сознание окружающих его людей (прямого воздействия, осуществленного через глаза, не было, либо оно было блокировано ведающими — Тадеушем Кроу, верховным ведьмаком Вороном — при помощи защитного заклинания, но вокруг проклятий в любом случае возникает разрушающее энергетическое поле, и оно все же частично затронуло графа), а также того, что целью сущности являлось заключение брака с объектом любви, позволю себе выдвинуть гипотезу: именно отголосок души Розалинды повлиял на изменение проклятия.       Я не говорю о новой форме проклятия или о том, что оно было менее опасным. Я лишь предполагаю, что проклятые сущности не подчиняются единому правилу, а зависят от души человека, их породившего.       Все, что удалось узнать о девушке, я подробно опишу ниже. Здесь же — кратко. Причина ее смерти — самоубийство. Поскольку мы не можем судить о непорочности ее души (факты о каких-либо злодеяниях, совершенных девушкой, не обнаружены, а в остальном мы и не вправе судить об этом), предположу, что проклятие могло возникнуть из-за всех трагических событий, что пришлось пережить Розалинде, и чувств, подтолкнувших ее к уходу. И все же любовь не покинула ее до самой смерти, отчего проклятие преобразовалось и целью его существования стало не разрушение, а проявление любви (хоть и в ее извращенной форме), которой так не хватало девушке при жизни.       Надеюсь, что мои заметки принесут пользу другим специалистам по проклятиям и внесут значительный вклад в науку.       P. S. НЕ ПОВТОРЯЙТЕ МОИХ ОШИБОК! Не рискуйте и не пренебрегайте правилами, даже в угоду научному интересу и альтруизму!»

Из записок Эстер Кроу,

которые позже войдут

в ее исследовательскую монографию

***

      Пока Эстер что-то долго и усердно выписывала в своей записной книжке, Тадеуш изнывал от скуки. Пару раз он, конечно же, тайком бросал взгляд на ее заметки, но сестра всячески прятала их от него.       — Дай угадаю: хочешь присвоить себе новое научное открытие? — подперев рукой подбородок, спросил Тадди не без доли зависти.       — Не переживай, братик, я обязательно укажу тебя в числе тех, кому посвящу свою научную работу, — не поднимая глаз, отозвалась Эстер.       — Несправедливо, — уныло вздохнул тот.       — Зато лавры спасителя все твои. Хотя… не совсем все…       — Вот именно! Хоть какую-то пользу я могу извлечь из этой ситуации?       — То, что твоя сестра теперь здорова и невредима, для тебя не польза от ситуации? — не удержалась от колкости в его сторону Эстер.       — Польза… Вернее, твое спасение, конечно, было бескорыстным. Но обычно за бескорыстные поступки и полагается самая большая награда, разве нет?       — Полагается, когда ее не ждешь, — Эстер усмехнулась. — А герой, если его поступок был по-настоящему бескорыстным, еще и откажется от наград и благодарностей.       — Ты что, сказок начиталась? — проворчал Тадеуш, не радуясь подобным для себя перспективам.       Эстер вновь рассмеялась и, оторвав глаза от записей, увидела Ворона, входящего в трактир.       Верховный ведьмак решил проводить знахарку до хижины и помочь ей донести купленные на ярмарке товары. Прощание с женщиной вышло поистине трогательным: перед уходом Веледа подарила Эстер еще одну баночку со смесью трав от проклятий и тепло обняла девушку, пожелав той безмерного счастья и дав напутствие в следующий раз не лезть на рожон. Тадеуш же был одарен заживляющей мазью от ожогов на лице и оттянутым «для профилактики» ухом. Ворон не ждал подарков, но был весьма признателен знахарке и без них.       Оглядывая идущего к их столу мужчину, Эстер непроизвольно улыбнулась.       — Непривычно видеть тебя такой… — произнес Тадди, заметив довольное лицо сестры.       — Какой? — покосилась на него девушка.       — Влюбленной… В смысле адекватно влюбленной.       — Это как? — удивилась ведьма.       — Когда в тебе была проклятая сущность, она вешалась на графа как ненормальная, — с усмешкой заметил Тадди.       — Не напоминай, — Эстер же старалась лишний раз об этом не думать. — Ты не представляешь, каково мне было видеть, что вытворяет мое тело, без возможности взять его под контроль…       — Тебе было больно, я знаю, — тяжело вздохнул Тадеуш, охваченный внезапно нахлынувшими воспоминаниями о том, как проходил ритуал изгнания сущности из сестры. — Всем нам было больно…       — Вы хотя бы знали, что со мной, а Вильгельм… Я должна поговорить с ним. Человеку, не сталкивающемуся с миром ведающих, тяжелее осознать и принять условия, в которых мы живем.       — Граф не маленький мальчик, чтобы объяснять ему, как устроен мир, — Тадди скривился. — Не давай ему ложных надежд.       Эстер видела, что на этот раз брат не станет отговаривать ее от исполнения задуманного, хоть и не одобряя ее решения.       — Лорд Неергард ожидает снаружи, если ты все еще хочешь побеседовать с ним, — сухо произнес Ворон, остановившись возле их стола. Взгляд светлых глаз ведьмака был обращен к девушке, и в них явно клубилась тьма недовольства.       — Я не стану оправдываться за этот диалог, — собираясь с силами, решительно сказала Эстер. Она надеялась, что верховный ведьмак не станет чинить ей препятствия. Однако в душу все равно прокралась толика сожаления, ведь ей не хотелось лишний раз создавать повод для отчуждения между ними.       — Не нужно, — ответил Ворон, смиряясь с затеей девушки, и складка меж его бровей исчезла.       Эстер мягко улыбнулась и поднялась с места. Обходя ведьмака, она провела рукой по его плечу, ощущая, как перья щекочут кожу ладоней. А в следующий миг плавно стянула с мужчины пальто.       — Я временно позаимствую, а то на улице еще холодно, — шепнула Эстер ему на ухо, заворачиваясь в хитро обретенную вещь.       — За воровство ответите, леди Кроу, — Ворон закатил глаза, едва сдерживая улыбку.       — Я прямо дрожу от страха… — озорно хихикнула Эстер. — Или от предвкушения…       — Забудь все, что я говорил про адекватность, — отозвался с места Тадеуш.       Ведьма, внутренне злорадствуя, показала брату язык и направилась к выходу из трактира.       Граф стоял в стороне, следя за ярмарочными гуляньями: посреди площади дети водили хороводы, а лавочники зазывали прохожих и приезжих приобрести различные товары. Легкая улыбка то и дело играла на его устах, лишая лицо угрюмой мрачности.       Эстер не хотела отрывать мужчину от наблюдения за зрелищами, поэтому неспешно приблизилась и молча встала рядом, устремив взгляд на празднующих жителей.       — Вы впервые на ярмарке? — все же заговорила девушка, заметив, как заискрились глаза Вильгельма.       — В детстве отец часто брал меня с собой, когда выступал на больших мероприятиях в наших владениях. Было весело, — произнес граф, но к концу фразы его воодушевление сошло на нет, уступив место горечи.       — А сейчас? — взволновалась от подобной перемены настроения Эстер.       — Сейчас… Из-за многих трагических событий не было времени и возможности наслаждаться этим, — с неохотой ответил мужчина, словно ища себе оправдания.       — Мне рассказывали, что вы недавно вернулись из поездки, — вспоминая свои беседы с Веледой, невзначай поинтересовалась ведьма.       После недолгой паузы Вильгельм продолжил — казалось, девушка затронула неприятную для него тему:       — Я уезжал, чтобы забыться. После смерти отца не находил себе места, не мог даже подумать о том, чтобы заменить его. Я остался совсем один с громадной ношей за плечами — земельными владениями, которые требовали моего неустанного присмотра. Сбросил все обязанности на наместников и сбежал…       Эстер плотнее закуталась в пальто Ворона, поежившись от холодности и злой обреченности, что слышались в тоне графа. Руки мужчины напряженно сжались в кулаки, но ведьма все же обхватила его ладонь своей, чувствуя, как медленно расслабляются его пальцы, подчиняясь ее воле.       — Вы пытаетесь признаться в своей безответственности? Не смешите меня, — воскликнула девушка, возмущенная подобной мыслью. — Хоть мы и знакомы не так долго, но я вижу в вас человека сильного духом и полного решимости. А ваш отъезд… В момент утраты мы все ощущаем боль и страх. Мы не знаем, как дальше жить. Чувствуем свое одиночество острее, чем обычно: кажется, что никто вокруг не понимает и ничто не может заполнить эту пустоту. Поэтому мы совершаем глупости, безрассудные поступки, желая вновь ощутить жажду жизни. Но понимаем, что время не повернуть вспять…       Сделав паузу, Эстер прикрыла глаза, обуреваемая тяжелыми переживаниями. Вспомнились события, что полностью изменили ее взгляд на мир. Вражда ведающих и Ордена Первозданного. Мнимая смерть Тадеуша. Люди, что сопровождали ее на пути к спасению магии. Ведьма вспомнила, как общая боль потери сблизила ее с графом Ланским.       — Время не способно залечить эти раны. Кто-то не справляется с ними, как Розалинда…       В мыслях возникло воспоминание о том, как Ворон рассказал ей о яде, которым пытался себя убить.       — Но те, что приняли свою боль, не потеряли себя. И продолжили жить ради тех, кто ушел, тех, кто еще жив, и ради самих себя.       На некоторое время между ними воцарилось молчание. Ярмарочные гулянья казались беззаботным праздником, воспевающим счастье жизни. Легкий ветерок холодил кожу, но Вильгельма грел жар руки ведьмы, удерживающей его ладонь.       — Вы правда верите, что для меня еще не все потеряно? — едва слышно проговорил мужчина и по его телу прошла дрожь волнения. Взгляд с надеждой обратился к ведьме.       — Я верю, что вас ждет прекрасная жизнь, — с улыбкой, разгоняющей все дурные мысли и тяготы прошлого, произнесла Эстер. — Что вы все преодолеете и сумеете отстоять честь своего рода.       Девушка осторожно приблизилась к нему и мягко коснулась губами его щеки. Вильгельм замер, растерявшись, и густо покраснел.       — Эстер… Вернее, леди Кроу, я… — путаясь в мыслях, воскликнул граф. — Вы спасли мою душу. И хоть наше знакомство не было длительным и сопровождалось не самыми приятными событиями, я благодарен за то, что судьба свела меня с вами.       Взяв девушку за руки, Вильгельм по очереди поднес каждую из ее ладоней тыльной стороной к губам, оставляя короткие поцелуи.       Сейчас он держал дистанцию, хотя Эстер помнила, как именно происходили их взаимодействия, когда Розалинда занимала ее тело. Ведьма начала осознавать, о чем предупреждал ее Тадеуш, и поспешила объясниться:       — Лорд Неергард, я признательна вам за столь теплые слова, но…       — Не волнуйтесь, прошу вас! — прерывая ее встревоженные речи, произнес граф, отпуская руки девушки. — Теперь, когда мне открылась правда, я бы не посмел смущать вас своими чувствами и требовать взаимности…       На миг граф замолчал, а затем, словно переступая через себя, добавил:       — Как бы мне этого ни хотелось…       Ведьма замерла, боясь даже вздохнуть. Признание Вильгельма ошеломило, вместе с тем рождая в груди волну печали и сочувствия. Эстер отвела взгляд, чтобы не видеть глаз графа, любующихся ею. Она корила себя за глупость, но понимала, что затеяла весь этот разговор ради того, чтобы открыть мужчине настоящую себя. Ту, что ответит ему отказом.       — Думаю, мне не стоит более отнимать ваше время. Вас явно ожидают товарищи, и я не стану тяготить их своим присутствием, — с усмешкой заговорил Вильгельм, прерывая тяжелые размышления девушки.       Эстер обернулась, заметив взгляд графа, устремленный куда-то за ее спину.       Ворон и Тадеуш действительно стояли возле входа в трактир, наблюдая за их беседой.       Стало вдвойне неловко.       — Что ж, в таком случае пора прощаться? — предчувствуя очередной нелегкий разговор, сказала Эстер. — Мы вскоре отправимся домой.       — До свидания, леди Кроу! — произнес Вильгельм, улыбнувшись ей в последний раз.       — До свидания, лорд Неергард! — ответила той же улыбкой Эстер.       Граф неспешно направился к площади, а ведьма, проводив его глазами, вновь обернулась к своим недовольным спутникам. Идя как на заклание, Эстер приблизилась к мужчинам и застыла под их суровыми взглядами.       — Похоже, мне все-таки понадобятся оправдания… — нарушив гнетущее молчание, сказала она.       — А я знал, что ничем хорошим это не кончится! — заявил Тадеуш с миной страдальца.       Эстер пропустила реплику брата мимо ушей, все свое внимание обратив к Ворону. Прочесть эмоции на лице верховного ведьмака, вновь обретенные им после недавнего снятия маски, сейчас не представлялось возможным. Единственным желанием ведьмы было избавить мужчину от всех тягот, что скопились в душе, но она боялась даже пошевелиться, ожидая его слов.       — Обязательно было его целовать? — голос Ворона прозвучал ровно. На миг Эстер решила, будто интерес ведьмака вызван желанием уязвить, что немало возмутило ее, но, взглянув ему в глаза, осознала, что тот искренне хочет понять ее чувства.       Она могла бы попытаться объяснить свои действия, рассказать, что вложила в них лишь поддержку и сочувствие, ведь Вильгельм нуждался в этом, как и любой другой человек. Слова девушки лились бы нескончаемым потоком и все равно не смогли бы заполнить ту пропасть, которую разверз ее поступок в груди Ворона.       Вместо этого Эстер решительно приблизилась к нему, глядя прямо в глаза, не скрываясь и не прячась. Она была абсолютно честна перед ним и никому не могла позволить сомневаться в ней.       Прижав ладони к груди Ворона, Эстер поцеловала его, вложив в поцелуй всю свою любовь. Мужчина ответил не сразу, ощутив теплоту ее губ словно впервые. Искренний порыв девушки обезоруживал и кружил голову, лишая ненужных мыслей и опьяняя своей нежностью.       Эстер пошатнулась, чувствуя, как дрожат колени, но не боясь упасть, пока ее удерживают в бережных объятиях. Она задыхалась, не желая отрываться от мужчины ни на секунду, пропитывалась лаской, что даровали мягкие касания губ и языка, и тонула в блаженстве, охватившем тело.       Поцелуй не переходил границ приличия, и все же Тадди неловко оглядывался по сторонам в надежде, что никто не смотрит в их сторону.       — Конечно! Целуйтесь сколько влезет! У нас ведь теперь полно времени! И никуда спешить не надо… — громко ворчал юный ведьмак, чтобы его точно услышали.       Но, словно в насмешку над ним, Эстер лишь с большим упоением тянулась к Ворону.       Когда они все же соизволили оторваться друг от друга, Тадди с облегчением вздохнул, словно вынырнув из толщи воды.       — И все же, может быть, мне стоит поговорить с графом еще раз? По-своему, — не размыкая объятий, сказал Ворон, и глаза его заблестели от внезапно вспыхнувшего в них недоброго азарта. — В крайнем случае всегда можно устроить хольмганг…       — Арнор! — в ужасе воскликнула Эстер, сомневаясь, что верховный ведьмак шутит.       В ответ Ворон лишь хитро улыбнулся, но решимости не утратил.       — Это же то, о чем я думаю? — поинтересовался Тадеуш, и его довольное лицо отчего-то насторожило ведьму.       — О чем ты? — готовясь к худшему, уточнила она.       — Ну… ЭТО… Я же все правильно услышал? — от нарастающего воодушевления Тадди едва ли не разразился коварным смехом.       Отстранившись от Ворона, Эстер с подозрением воззрилась на брата, уперев руки в бока.       — Тадеуш, — притворно-ласковым голосом произнесла ведьма, начиная догадываться, к чему тот клонит, — если ты хоть кому-то расскажешь…       — Что, изменишь мне воспоминания? — не испугавшись ее гнева, ухмыльнулся Тадди. — Помнится, ты плохо владеешь магией разума…       — Но попробовать всегда стоит, особенно когда есть подходящий подопытный! — воскликнула Эстер и устрашающе занесла руку над его головой.       К ее удивлению, по телу прошла жгучая волна магической энергии, которая словно рвалась выплеснуться наружу в ответ на сильные эмоции девушки. Изумившись, Эстер вопросительно посмотрела на мужчин.       — Почему магия так быстро восстановилась? Мой резерв ведь был почти опустошен…       — О, я разрешил верховному ведьмаку ночевать вместе с твоим… неподвижным телом… — пояснил Тадди. — Все-таки тебя нужно было поскорее привести в порядок, а никто так сильно не фонит энергией, как наш многоуважаемый…       — Он «разрешил»! — специфичность формулировок юного лорда явно позабавила Ворона. — Точнее, смирился с неизбежным.       — Между прочим, я все эти дни ночевал в каморке под лестницей, — не упустил возможности пожаловаться на свою нелегкую судьбу Тадди. — Считаю, только за одни эти мучения я уже достоин как минимум уважения!       — Еще бы избавить тебя от привычки подслушивать — цены бы тебе не было, — добавила Эстер, закатив глаза.       — Если уж все настолько секретно, то не переживайте, верховный ведьмак! Я унесу тайну о вашем имени с собой в могилу, — заверил Тадди с почти безусловной преданностью.       — Тогда можете начинать ее рыть.       Тон Ворона был настолько серьезен, что на миг юношу охватил страх за свою жизнь. Но следом, как ни в чем не бывало, Тадеуш рассмеялся на это заявление.       — Смешная шутка, да… — он попытался придать себе беззаботный вид, но все же опасения взяли верх: — Ш-шутка ведь?       Эстер лишь пожала плечами, доверяя судьбу брата в руки провидению.       — Нужно отправляться в Венецию, а то Лукреция с самого утра атакует меня сообщениями, — верховный ведьмак скривился и как-то особенно тяжело вздохнул. — Кажется, отпуск окончен…       — Полетим на дирижабле? — уточнила Эстер. — Ближайший крупный город отсюда — Ольборг. Надо нанять повозку и добраться туда дотемна, чтобы успеть на последний рейс.       — Да, вряд ли мне удастся переместить нас троих своими силами. Тогда предлагаю не терять время и начать собираться в дорогу.       За полчаса Эстер успела собрать свои вещи и освободить комнату в трактире. Ворон и Тадеуш прибыли в деревню без лишнего багажа, поэтому занялись поиском извозчика. К счастью, много времени это не заняло, и, заплатив больше положенного (в честь ярмарки, разумеется), ведающие отправились в путь.       — Провести столько ночей вместе — звучит заманчиво, но реализация замысла явно подвела… — забавлялась укачиваемая мерными движениями повозки Эстер, лежа на плече Ворона.       — Леди Кроу, вы же знаете, Ковен всегда стремится удовлетворить запросы страждущих ведьм и ведьмаков, — усмехнулся тот в ответ.       — Что ж тогда, я надеюсь, по возвращении в Венецию вы удовлетворите все мои… запросы… — приглушенно проговорила Эстер, но, осознав, как именно прозвучали ее слова, зарделась настолько, что пришлось прятать лицо в перьях пальто ведьмака.       — Вы бы хоть перед людьми постыдились! — яростным шепотом осадил их Тадеуш. — А то всегда я один виноват!       За разговорами, прерываемыми смехом, время в дороге прошло практически незаметно, и уже вечером трое спутников покинули Данию.