Это было в Шанхае
20 марта 2026, 21:08Утро в офисе «Хансён Групп» началось так же, как и все предыдущие триста шестьдесят пять дней в году — с тихой войны.
Стеклянные стены переговорной на сорок пятом этаже небоскреба в самом сердце Сеула пропускали мягкий утренний свет, но ни один луч не мог растопить тот лёд, который царил внутри. Длинный стол из полированного чёрного дерева, способный вместить два десятка человек, сегодня казался тесным, хотя за ним сидело всего десять. Виной тому были двое — по разные стороны баррикад, стола, и вселенной.
Хван Ин Хо восседал во главе стола, как капитан тонущего корабля, который отказывается покинуть мостик. Его чёрный костюм, сшитый на заказ, сидел безупречно, галстук затянут так туго, что, казалось, душил владельца, но это было лишь отражение внутреннего состояния. Короткая стрижка, чёрные, как смоль волосы аккуратно зачесаны назад, жёсткая линия подбородка, глаза — тёмные, колючие, не терпящие возражений. Он листал отчёт, и с каждым перевёрнутым листом его челюсть сжималась всё сильнее.
Напротив него, ровно в центре противоположной стороны стола, сидела Но Се Ми.
Двадцать пять лет. Всего двадцать пять. Но в этой цифре скрывалась целая буря. Чёрный строгий пиджак, который она носила с вызывающей элегантностью, рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволял дресс-код, волосы цвета воронова крыла собраны в высокий хвост, открывающий тонкую шею и острые скулы. Глаза — карие, с золотыми искрами — горели огнём, который не могли погасить никакие угрозы. Она не просто сидела — она царила. Царила на своей территории, доставшейся ей по праву крови, но которую ей приходилось отстаивать каждый день.
Два года назад её отец, основатель компании, рухнул замертво прямо в этом здании. Инфаркт. И с тех пор Се Ми вела войну. Не за власть — за уважение. За право быть услышанной. За право, чтобы в её словах видели не капризы молодой выскочки, а волю женщины, унаследовавшей империю.
— Я ещё раз повторяю, — её голос, звонкий и резкий, разрезал тишину переговорной, как нож. — Смета на строительство жилого комплекса в Пусане завышена на двадцать процентов. Вы что, решили построить золотые унитазы для будущих жильцов?
Ин Хо даже не поднял глаз от бумаг.
— Ты не читала отчёт, Се Ми. Там указаны новые стандарты сейсмоустойчивости. Если ты не заметила, в этом году правительство ужесточило требования.
— Я заметила, — парировала она, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол. Её поза была вызывающе расслабленной для такого серьёзного совещания. — но также я заметила, что в смету заложили материалы премиум-класса там, где можно было обойтись стандартом. Это не сейсмоустойчивость, Ин Хо. Это распил.
По комнате пронёсся тихий вздох. Кто-то из менеджеров уткнулся в планшет, кто-то уставился в потолок. Только личный секретарь Ин Хо, немолодая женщина с идеальной осанкой, сохраняла каменное выражение лица — она привыкла.
Ин Хо медленно, очень медленно поднял голову. Его глаза встретились с её глазами, и в воздухе между ними проскочила такая мощная искра, что, казалось, задымились провода под потолком.
— Но Се Ми, — произнёс он. Голос — низкий, ровный, безэмоциональный, как у диктора, читающего сводки с фронта. — Когда ты наконец поймёшь, что бизнес — это не университетские дебаты и не тусовка с подружками в кафе? Здесь люди работают. Профессионалы. Которые знают, что делают. А не дети, которые получили игрушку и теперь пытаются доказать, что умеют в неё играть.
Это было ниже пояса. Он знал это. И судя по лёгкому блеску в его глазах — наслаждался этим.
Се Ми вспыхнула. Её щёки залил румянец, но голос не дрогнул.
— О, как трогательно, — усмехнулась она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Великий Хван Ин Хо учит меня жизни. Скажи, а когда ты в последний раз ночевал не в офисе? Или, может, у тебя есть кто-то, кто ждёт тебя дома? Или ты так боишься, что кто-то увидит тебя без доспехов, что решил жениться на работе?
Удар был точен. Ин Хо дёрнул скулой — единственный признак того, что стрела попала в цель. Его личная жизнь была закрытой темой, и все это знали. Се Ми знала это лучше всех и пользовалась этим без зазрения совести.
— Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезал он.
— Как и моя манера вести переговоры — тебя, — парировала она. — Но это не мешает тебе лезть в каждый мой шаг.
Начальник отдела маркетинга, мужчина лет пятидесяти с начинающейся лысиной, тихо закашлялся в кулак, пытаясь привлечь внимание. Но его никто не слушал. В переговорной были только двое. Два гладиатора на арене.
Ин Хо открыл рот, чтобы нанести ответный удар, но в этот момент дверь распахнулась.
В переговорную влетел помощник Ин Хо, молодой человек в очках, с планшетом в руках и выражением лица человека, который только что увидел призрака. Он запыхался так, будто бежал марафон, а не прошёл десять метров от лифта.
— Сонбэ-ним! — выпалил он, обращаясь к Ин Хо и игнорируя остальных. — Срочное сообщение. Из Шанхая.
В комнате повисла тишина. Даже Се Ми перестала сверлить соперника взглядом и повернула голову к вошедшему.
Ин Хо нахмурился.
— Что за сообщение? Мы ждали ответа от «Lotus Group» только через неделю.
— Они... — помощник сглотнул, поправил очки и выпалил на одном дыхании: — Они согласны! Господин Ли лично подтвердил, что готов подписать контракт на строительство небоскрёба. Они выбирают нас!
На секунду в комнате повисла мёртвая тишина. А потом она взорвалась.
— Что?! — воскликнул начальник финансового отдела, вскакивая с места.
— Не может быть! — ахнула женщина из отдела стратегического планирования.
— Это же... это же сделка века! — загудели остальные.
Ин Хо медленно выдохнул. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на торжество. Он взглянул на Се Ми. Та, забыв о войне, смотрела на помощника, приоткрыв рот.
— Подробности, — коротко бросил Ин Хо. — Говори всё, что знаешь.
Помощник часто закивал, уставившись в планшет.
— Господин Ли приглашает вас в Шанхай для финальных переговоров. Оплата всех расходов, проживание в отеле «The Peninsula», личный водитель. Он хочет встретиться с вами лично. Говорят, он очень щепетилен в вопросах доверия и... — помощник запнулся, пробежав глазами по экрану, — ...и традиционных ценностей.
Се Ми фыркнула.
— Традиционных ценностей? Это ещё что за бред? Мы строим небоскрёбы, а не ищем женихов для его дочери.
Помощник нервно сглотнул.
— Видите ли…господин Ли известен своим консервативным подходом к бизнесу. Он предпочитает работать с…семейными людьми. Считает, что человек, который не смог создать семью, не сможет создать надёжный бизнес. Его помощник намекнул…в общем, они дали понять, что если бы президент «Хансён» приехал с супругой, это произвело бы…наилучшее впечатление.
Тишина, наступившая после этих слов, была звенящей. Абсолютной. Слышно было, как за окном кричат чайки, хотя до моря было километров двадцать.
Все глаза в комнате медленно, как по команде, повернулись к Ин Хо.
Тот сидел неподвижно, как статуя. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Но побелевшие костяшки пальцев, сжимающих ручку, выдавали напряжение.
— Супругой, — повторил он. Голос звучал ровно, но где-то в его глубине зарождался вулкан. — Они хотят, чтобы я приехал с супругой.
— Д-да, сонбэ-ним, — заикаясь, подтвердил помощник. — Это не обязательное условие, но…сильная рекомендация. Господин Ли очень дорожит своей репутацией и кругом общения. Он не подписывает контракты с теми, кого считает…морально неблагонадёжными.
Се Ми не выдержала первой. Она откинула голову назад и расхохоталась — звонко, искренне, совершенно неподобающе для серьёзного совещания.
— Ой, не могу! — сквозь смех выдохнула она, хлопая ладонью по столу. — Морально неблагонадёжный! Ин Хо, ты слышишь? Ты теперь не просто тиран, ты ещё и морально неблагонадёжный элемент! Боже, какая ирония!
Ин Хо метнул в неё взгляд, способный испепелить бетонную стену.
— Рад, что ты развлекаешься, — процедил он сквозь зубы. — Проблема в том, что это сделка на три миллиарда вон. И если она сорвётся из-за того, что у меня нет жены, я найду на ком отыграться.
Се Ми перестала смеяться, но улыбка всё ещё играла на её губах — дерзкая, опасная, предвкушающая.
— Ой, да ладно тебе, — протянула она, поправляя выбившуюся прядь. — Найми актрису. Сейчас полно агентств, которые предоставляют таких…спутниц для важных мероприятий. Недорого, между прочим. Могу порекомендовать.
— Актрису? — Ин Хо прищурился. — Ты предлагаешь мне рисковать сделкой века, подсовывая китайцам подставную женщину, которая может ляпнуть что-то не то в самый ответственный момент?
— А что ты предлагаешь? — парировала Се Ми, подаваясь вперёд. — Жениться за неделю? У тебя же никого нет, великий стратег. Ни жены, ни девушки, ни даже кота, которого можно было бы выдать за члена семьи.
— Зато у меня есть ты, — вырвалось у Ин Хо прежде, чем он успел подумать.
Тишина снова рухнула на переговорную, но теперь она была другой — острой, как битое стекло. Се Ми замерла с открытым ртом. Помощник выронил планшет. Начальник отдела маркетинга перестал кашлять и просто застыл.
— Что-о? — выдохнула Се Ми, и в её голосе впервые за всё утро проскочили нотки растерянности. — Ты…ты серьёзно?
Ин Хо понял, что сказал лишнее. Но отступать было не в его привычках. Он выпрямился, одёрнул пиджак и посмотрел на неё в упор.
— Ты совладелица компании. Твой отец был уважаемым человеком, его имя до сих пор на слуху. Ты умна, дерзка, умеешь держать удар и говорить на любые темы, — он говорил сухо, деловито, словно перечислял характеристики товара. — Китайцам не нужна актриса, которая будет молчать в тряпочку. Им нужна женщина с характером, которая подчеркнёт статус компании. Ты подходишь идеально.
Се Ми моргнула. Потом ещё раз. Её щёки снова вспыхнули, но на этот раз не от гнева.
— Ты…ты предлагаешь мне…притвориться твоей женой? На время переговоров?
— Именно, — кивнул Ин Хо. Его голос обрёл привычную уверенность. — Неделя в Шанхае. Отель, встречи, пара ужинов. Ты будешь играть роль любящей супруги, я — заботливого мужа. Мы подписываем контракт, возвращаемся домой и забываем об этом, как о страшном сне.
— Ах, значит, я для тебя страшный сон? — автоматически огрызнулась Се Ми, но в её голосе не было обычной язвительности. Она была слишком ошарашена.
— В данный момент ты — единственный выход, — отрезал Ин Хо.
Она долго смотрела на него. В её глазах боролись десятки эмоций: шок, возмущение, насмешка, любопытство и…что-то ещё. Что-то, что она сама не могла идентифицировать.
— И что я получу взамен? — наконец спросила она, взяв себя в руки. Голос снова стал дерзким. — Просто так я с тобой даже в лифте не поеду, не то что в Шанхай.
Ин Хо усмехнулся — впервые за весь разговор. Усмешка вышла кривой, но почти живой.
— Называй свою цену.
Се Ми задумалась. Сделала театральную паузу, обводя взглядом замерших сотрудников.
— Хорошо. — Она поднялась со своего места, обошла стол и остановилась напротив Ин Хо, уперев руки в бока. — Премия в размере моего годового оклада. Отдельный номер в отеле — я не собираюсь делить с тобой не только постель, но и комнату. И… — она прищурилась, — …ты публично признаешь на следующем совещании, что я была права по поводу сметы в Пусане.
Ин Хо приподнял бровь.
— Три условия. Дороговато для одной поездки.
— Ты сказал называть цену, — парировала Се Ми. — Я назвала. Хочешь дешевле — ищи актрису.
Они смотрели друг на друга. Два хищника, замерших перед прыжком. Комната затаила дыхание.
Ин Хо медленно поднялся, оказавшись с ней лицом к лицу. Разница в росте была существенной — он нависал над ней, как скала, но Се Ми даже не дрогнула. Только вздёрнула подбородок, принимая вызов.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Премия будет. Номер отдельный — постараюсь, но не гарантирую, что китайцы не захотят нас поселить вместе, чтобы проверить «крепкость брака». А по поводу сметы… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень уважения, — …я подумаю.
— Договорились, — кивнула Се Ми и, неожиданно для всех, протянула ему руку.
Ин Хо посмотрел на её ладонь, потом снова в глаза. Пожатие вышло коротким, жёстким, но когда их пальцы соприкоснулись, по комнате словно пробежал электрический разряд. Се Ми отдёрнула руку первой.
— Через три дня вылетаем, — бросил Ин Хо, обращаясь уже ко всем. — Подготовьте все документы к завтрашнему вечеру. Совещание окончено.
Он развернулся и вышел из переговорной, даже не взглянув на Се Ми.
Та проводила его взглядом, полным странной смеси торжества и тревоги. А потом, поймав на себе шокированные взгляды коллег, усмехнулась и, подхватив свою папку, направилась к выходу, бросив через плечо:
— Чего вылупились? Работайте. У нас сделка века на носу.
Дверь за ней захлопнулась. А в переговорной ещё долго витал запах дорогого парфюма, кофе и только что родившейся, безумной, невозможной авантюры.
***
Самолёт «Korean Air» приземлился в международном аэропорту Пудун ровно в четыре часа пополудни по местному времени. За иллюминатором Шанхай встречал их серым, влажным небом и мелкой моросью, но даже сквозь пелену дождя город поражал своими масштабами — бесконечные высотки, уходящие в облака, развязки, похожие на стальные ленты, и это ни на секунду не затихающее движение миллионного муравейника. Ин Хо и Се Ми прошли таможню молча. Всю дорогу от Сеула до Шанхая они не обменялись и парой фраз. Ин Хо изучал документы, делал пометки в планшете, иногда отвечал на звонки. Се Ми смотрела фильм на ноутбуке, демонстративно воткнув наушники так глубоко, будто пыталась заткнуть не только уши, но и саму возможность слышать его голос. Только когда стюардесса предлагала напитки, их взгляды на секунду встречались — и тут же разбегались, как два электрона с одинаковым зарядом. В зоне выдачи багажа Се Ми первой нарушила молчание. — Надеюсь, ты не забыл моё условие? — спросила она, наблюдая за тем, как по ленте плывут чемоданы. — Отдельный номер. Я не собираюсь слушать твой храп по ночам. — Я не храплю, — сухо ответил Ин Хо, выуживая свой чёрный чемодан. — И я помню. Всё уже согласовано. — Согласовано, — фыркнула она. — С твоим «согласовано» можно в космос лететь без скафандра. Он не удостоил её ответом. Только сжал челюсть и направился к выходу, где их уже ждал табличка с фамилиями. Отель «The Peninsula» встретил их сиянием хрустальных люстр и абсолютной, почти стерильной роскошью. Мраморные полы, колонны из чёрного дерева, огромные букеты свежих орхидей на стойках регистрации. Пахло дорогим парфюмом, деньгами и спокойствием. Портье, молодой человек с идеальной улыбкой и безупречным английским, проверил их паспорта и замялся на секунду, пробегая глазами по экрану компьютера. — Господин Хван, госпожа Но, — начал он с лёгким поклоном. — Для вас забронирован «Президентский люкс». На всё время пребывания. Ин Хо кивнул, ожидая, что сейчас им выдадут две ключ-карты к разным номерам. — Прекрасно. Мы можем подняться? — Разумеется, — портье снова поклонился и, к удивлению Ин Хо, протянул им одну карту. — Ваш багаж доставят в номер в течение десяти минут. Приятного пребывания в Шанхае. Се Ми нахмурилась, глядя на одну-единственную карту в руках Ин Хо. — А где вторая? — спросила она, обращаясь к портье. — Нам нужны два отдельных номера. Портье вежливо, но твёрдо улыбнулся: — Прошу прощения, госпожа Но, но бронь была оформлена как единая. От имени господина Ли из «Lotus Group». Это его личный подарок вам — «Президентский люкс» для молодожёнов. Он просил передать, что очень ценит семейные узы и надеется, что вам понравится. У Се Ми отвисла челюсть. — Молодожёнов? — переспросила она, и в её голосе зазвенели опасные нотки. — Каких ещё молодожёнов? — Ваше заявление как супружеской пары, — невозмутимо пояснил портье. — Господин Ли всегда заботится о комфорте семейных пар. Это его фирменный стиль. Ин Хо положил руку на плечо Се Ми, чувствуя, что ещё секунда — и она вцепится портье в глотку. — Спасибо, — сказал он, сжав пальцы так, чтобы она почувствовала: «молчи, не рыпайся». — Мы очень признательны господину Ли за такую заботу. Он развернулся и, буквально таща Се Ми за собой, направился к лифтам. Как только двери лифта закрылись, отрезая их от холла и любопытных глаз портье, Се Ми вырвала плечо и набросилась на него: — Ты специально это подстроил?! — зашипела она, и её глаза метали молнии. — Решил, что раз мы здесь, то можно нарушать все договорённости? Думал, я смирюсь? Сплюну и лягу с тобой в одну постельку? Ин Хо нажал кнопку сорок второго этажа и медленно повернулся к ней. Его лицо было бесстрастным, но в глазах плясали чёртики — то ли от усталости, то ли от удовольствия видеть её в таком бешенстве. — Послушай, — произнёс он ледяным тоном. — Во-первых, у меня нет привычки планировать такие идиотские сценарии. Во-вторых, если ты забыла, это китайцы организовали поездку, а не я. И в-третьих… — он сделал паузу, скользнув взглядом по её разгорячённому лицу, — …ты серьёзно думаешь, что я настолько идиот, чтобы заводить роман с истеричкой, которая при первой же возможности вцепится мне в глотку? У меня другие планы на жизнь. Се Ми дёрнулась, как от пощёчины. — Я по-твоему истеричка?! — её голос сорвался на визг, но она тут же взяла себя в руки, понизив тон до опасного шипения. — Это я-то истеричка? Ты на себя посмотри, кусок льда! Ты даже не человек, ты — ходячий калькулятор в костюме! — Льстишь, — усмехнулся Ин Хо, и эта усмешка вывела её из себя окончательно. — Ах, я льщу?! — она шагнула к нему, сократив расстояние до опасного. — Да я просто констатирую факт! У тебя вместо сердца — микросхема, вместо крови — кофеин, а вместо личной жизни — отчёты и совещания! Лифт мягко остановился, двери открылись, явив взгляду длинный, устланный ковровой дорожкой коридор. Но они не вышли. Стояли друг напротив друга, как два боксера перед решающим раундом. — А у тебя, значит, с личной жизнью всё в порядке? — Ин Хо скрестил руки на груди, принимая свою любимую оборонительную стойку. — Интересно, а где же тогда твой молодой человек? Почему я ни разу не видел, чтобы тебя кто-то встречал после работы? Почему на корпоративах ты всегда одна? Се Ми открыла рот, чтобы ответить, но он не дал ей и слова вставить: — Может, потому что мужики просто не выдерживают твой характер? Или, может, ты настолько занята войной со мной, что забыла, как выглядит нормальный мужчина? — Нормальный мужчина? — переспросила она, и в её голосе зазвучала угроза. — Ты сейчас говоришь о себе? Прости, но ты последний, кого можно назвать нормальным. Нормальные люди умеют улыбаться, извиняться и иногда проигрывать. Ты же — танк. Который прёт напролом, не замечая никого вокруг. — Танк, который привёл компанию к прибыли в прошлом году, — парировал он. — В отличие от некоторых, кто только и умеет, что языком молоть на совещаниях. — Языком молоть?! — Се Ми ткнула пальцем ему в грудь. — Да без моего языка ты бы уже трижды сел в лужу с этими своими «стратегическими решениями»! Помнишь контракт с японцами? Кто заметил ошибку в спецификации? Я! А кто потом извинялся перед партнёрами? Ты! Потому что я тебя заставила! Ин Хо перехватил её руку, сжимающую его пиджак. — Руки убрала. — А то что? — вызывающе спросила она, не отводя взгляда. — Ударишь? О, будет чем похвастаться перед китайцами — рукоприкладство в семейной паре. Отличные семейные ценности. — Ты… — начал он, но в этот момент лифт, уставший ждать, подал сигнал и двери начали закрываться. Ин Хо выставил руку, блокируя створки, и, не отпуская её запястья, вытащил Се Ми в коридор. — Идём. Хватит цирка. — Это я цирк? — она вырвала руку и пошла следом, не переставая шипеть. — Это ты устроил балаган! Ты и твоя дурацкая идея с притворством! — Моя идея? — он резко развернулся, и она чуть не врезалась в него. — Ты сама согласилась! Сама назвала цену! Сама села в самолёт! Тебя никто не тащил силком! — Потому что я думала, что у нас есть голова на плечах! Что мы сможем провести эту неделю цивилизованно! А ты…ты даже номер не смог нормально забронировать! — Я тебе уже сто раз сказал — это не я! — рявкнул он, впервые повысив голос. — Это китайцы! Они решили, что мы молодая счастливая пара, и хотят, чтобы мы были вместе! Это комплимент, если ты не понимаешь! — Комплимент? — она рассмеялась ему в лицо. — Комплимент — это цветы и шоколад, а не одна кровать на двоих! Это ловушка! — Конечно, ловушка, — неожиданно спокойно согласился Ин Хо. — И мы в неё попали. Теперь у нас два варианта: бежать и оскорбить человека, от которого зависит контракт на три миллиарда, или играть по его правилам. Выбирай. Се Ми замерла. Её грудь тяжело вздымалась, глаза горели, но в них уже не было той ярости, что минуту назад. Появилась растерянность. И любопытство. — Ты серьёзно предлагаешь мне…делить с тобой номер? — Не вижу другого выхода, — пожал плечами Ин Хо. — Если хочешь, можешь спать на диване в гостиной. Я не против. — Диван, — фыркнула она. — Конечно. Благородный рыцарь уступает даме диван. — Могу уступить кровать, — усмехнулся он. — Если не боишься. Се Ми посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом, не сказав ни слова, развернулась и направилась к двери с номером 4218. — Ключ давай, — бросила она через плечо. Ин Хо догнал её, приложил карту к замку. Загорелся зелёный свет. Дверь открылась. И они вошли. Номер «Президентский люкс» оказался…космосом. Гостиная была размером с небольшую квартиру. Высоченные потолки, отделанные деревом и лепниной. Мягкий, глубокий диван песочного цвета, способный уместить человек десять. Журнальный столик из цельного куска чёрного мрамора. Огромная плазма во всю стену. Барная стойка с хрустальными бокалами и десятком бутылок элитного алкоголя. И панорамное окно от пола до потолка, за которым открывался вид, захватывающий дух: река Хуанпу, небоскрёбы Пудуна, телебашня «Жемчужина Востока», сверкающая миллионами огней, хотя солнце ещё не село. Се Ми замерла на пороге, забыв о ссоре. Она медленно прошла вперёд, прижимая ладони к стеклу, и смотрела на открывшуюся панораму. Шанхай дышал, жил, пульсировал где-то далеко внизу, а здесь, на сорок втором этаже, было абсолютно тихо и нереально красиво. — Боже… — выдохнула она. — Это…это невероятно. Ин Хо, оставив её у окна, прошёл дальше. Гостиная плавно перетекала в спальню, отделённую от неё лишь лёгкой стеклянной перегородкой. И там, в центре спальни, на возвышении, стояла ОНА. Кровать. Огромная. Просто чудовищно огромная. Королевских размеров, с балдахином из тяжёлого шёлка, с десятками подушек, с белоснежным бельём, которое, казалось, светилось изнутри. На ней можно было уместить не то что взвод — роту солдат. И при желании там мог поместиться небольшой танцевальный кружок. А на подушках, в самом центре этого ложа, издевательски красуясь, сидели два лебедя, искусно сложенных из белых махровых полотенец. Их шеи изгибались навстречу друг другу, образуя сердце. Рядом лежала раскрытая коробка конфет в форме сердечек и бутылка шампанского в ведёрке со льдом. Се Ми, наконец оторвавшись от окна, зашла в спальню и застыла, глядя на это великолепие. Её лицо медленно наливалось краской. — Это… — начала она, но голос сорвался. — Это что, шутка? Ин Хо подошёл к кровати, взял в руки одного из полотенечных лебедей, повертел и положил обратно. — Похоже на приветствие, — сухо прокомментировал он. — Очень…интимное. — Интимное? — переспросила Се Ми, и в её голосе снова зазвенела сталь. — Ин Хо, это не интимное. Это издевательство! Они что, думают, мы здесь медовый месяц проводим? — Видимо, да, — пожал плечами он. — Господин Ли очень трепетно относится к семейным ценностям. Может, он решил нам помочь…укрепить узы. — Какие узы?! — всплеснула руками Се Ми. — У нас с тобой нет никаких уз! Кроме взаимной ненависти! — Ну, ненависть — тоже узы, — философски заметил Ин Хо. — Очень крепкие, между прочим. Се Ми зарычала и, схватив одного из лебедей, запустила им в Ин Хо. Тот ловко поймал полотенце и усмехнулся. — Детский сад. — Заткнись! Она заметалась по спальне, как тигрица в клетке. Подошла к шкафу, распахнула — внутри висели два махровых халата, мужской и женский, с инициалами отеля. Заглянула в ванную — там стояли два комплекта косметики, две зубные щётки, два полотенца, сложенные в форме тех же лебедей. — Два, — прошептала она, выходя обратно. — Везде по два. Они серьёзно. — Расслабься, — Ин Хо уже снял пиджак и бросил его на кресло. — Кровать большая. Я буду спать с краю, ты — с другого краю. Даже если мы оба раскинем руки как орлы, между нами останется полметра. — А если я ворочаюсь во сне? — прищурилась она. — Тогда будешь ворочаться на своей половине. — А если ты храпишь? — Я уже говорил, что не храплю. — А если я лунатик и во сне пойду тебя душить? Ин Хо посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно улыбнулся — той самой кривой, опасной улыбкой, от которой у подчинённых подкашивались колени. — Знаешь, Се Ми, — сказал он тихо. — В этом есть определённая ирония. Мы тут ругаемся, как кошка с собакой, а китайцы уже, наверное, представляют нас идеальной парой. Может, они хотят, чтобы мы перестали враждовать и наконец…узнали друг друга поближе. Она замерла, почувствовав в его словах двойной смысл. — Не надейся, — отрезала она, но её щёки предательски порозовели. — Я скорее лягу в постель с гремучей змеёй, чем с тобой. — Змеи, кстати, тоже полезные создания, — заметил он, подходя к бару и наливая себе виски. — Хочешь? — Нет. Я хочу в душ. И чтобы, когда я выйду, тебя не было в спальне. — Буду в гостиной, изучать документы, — кивнул он. — Можешь не запираться. Обещаю не подглядывать. — Твои обещания гроша ломаного не стоят. — Как и твоё доверие, — парировал он. Се Ми фыркнула, схватила свою сумку с косметикой и скрылась за дверью ванной, громко щёлкнув замком. Ин Хо остался один. Он подошёл к панорамному окну, глотнул виски и посмотрел на огни Шанхая. Потом перевёл взгляд на кровать с двумя лебедями и невольно усмехнулся. — Интересная будет неделя, — пробормотал он себе под нос. — Очень интересная. Из ванной донесся шум воды. Ин Хо закрыл глаза, делая ещё один глоток, и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться — не криво, не язвительно, а почти искренне. Война продолжалась. Но в этой войне появился новый, непредсказуемый фронт. _______________________ Ванная комната в «Президентском люксе» оказалась размером с небольшую спальню. Мрамор цвета слоновой кости, огромная душевая кабина с тропическим душем и форсунками по бокам, отдельно стоящая ванна на львиных лапах, двойная раковина с зеркалами в золочёных рамах. Се Ми стояла под горячими струями не меньше получаса, позволяя воде смыть усталость от перелёта, напряжение от перепалки в коридоре и этот дурацкий, липкий осадок от мысли, что ей придётся делить номер с ним. С мужчиной, который старше неё на пятнадцать лет. Который видел её ещё школьницей на корпоративах, когда она приезжала с отцом. Который до сих пор, кажется, воспринимает её как капризного подростка, а не как совладелицу компании. Когда она вышла, замотанная в огромное махровое полотенце, с тюрбаном из второго на голове, Ин Хо в спальне уже не было. Только её чемодан стоял раскрытым на специальной подставке, а на кровати, на её половине(она мысленно уже разделила территорию), лежал шёлковый халат отеля — явно приготовленный для неё. — Мило, — фыркнула она себе под нос. — Заботливый, блин. Как будто я сама не могу о себе позаботиться. Она быстро оделась в свои вещи — свободные льняные брюки цвета хаки и мягкий белый свитер, который делал её ещё моложе, чем ей хотелось бы, но в командировку она взяла только удобное — и вышла в гостиную. Ин Хо сидел в кресле у окна с планшетом в руках, но при её появлении поднял голову. Он уже тоже успел принять душ — его чёрные волосы были ещё влажными, костюм сменился на тёмно-синий халат отеля, под которым виднелась полоска белой футболки. Выглядел он…почти человечно. Без пиджака, без галстука, без этой своей вечной брони. Но в глазах всё ещё читалась та снисходительная усмешка, которая бесила её больше всего. — Жива? — спросил он, откладывая планшет. — А ты надеялся, что я утону в ванной? — парировала она, плюхаясь на диван напротив него и поджимая под себя ноги. — Нет. Просто проверил, не включила ли ты воду погорячее, чтобы сварить себя заживо. Знаешь, молодёжь иногда такие эксперименты ставит… Она метнула в него острый взгляд. — Молодёжь? Серьёзно? Мы в одной компании работаем, между прочим. — Работаем, — согласился он спокойно. — Просто у некоторых за плечами пятнадцать лет опыта. А у некоторых — два года и папино наследство. Се Ми вспыхнула, но сдержалась. Назло ему. Не доставлять удовольствия. — Остроумно, — процедила она сквозь зубы. — Для человека в возрасте неплохо. — Всего сорок, — усмехнулся он. — Ещё не рассыпался. — Жаль. Он ничего не ответил, только указал на журнальный столик. Там, на серебряном подносе, стояли тарелки под металлическими крышками, бутылка красного вина и два бокала. — Ужин, — коротко пояснил он. — Я заказал в номер. Не думаю, что нам стоит светиться в ресторане в первый же вечер. Нас могут увидеть сотрудники господина Ли. — Разумно, — согласилась она, с интересом заглядывая под крышки. Там оказались креветки в сливочном соусе, ризотто с белыми грибами и овощи на гриле. Пахло божественно. — Хоть что-то ты сделал правильно. — Стараюсь, — он взял бутылку, ловко открыл её штопором и разлил вино по бокалам. Тёмно-рубиновая жидкость плеснулась, отражая огни ночного Шанхая за окном. — За удачную сделку? Се Ми взяла бокал, посмотрела на него через край. — За то, чтобы не убить друг друга до конца недели. — Тоже вариант, — кивнул он, чокаясь. Они ели молча. Первые несколько минут тишина была напряжённой, как натянутая струна. Слышно было только тихое позвякивание вилок и далёкий гул города за стеклом. Но постепенно, с каждым глотком вина, напряжение начинало спадать. Алкоголь делал своё дело — границы таяли, языки развязывались. — Неплохо, — нарушила молчание Се Ми, отправляя в рот очередную креветку. — Для отельной еды. Я ожидала худшего. — «The Peninsula» славится своей кухней, — отозвался Ин Хо. — Я останавливался здесь пару лет назад. Тогда кормили не хуже. — О, так ты здесь уже был? — удивилась она. — И не сказал ни слова? Вёл себя как первопроходец. — А что мне было говорить? «Смотри, Се Ми, это отель, в котором я уже жил, давай я покажу тебе, где тут лучший кофе»? Ты бы меня высмеяла. — Возможно, — усмехнулась она. — Но хотя бы честно. Он отпил вино, задумчиво глядя на неё. — А ты бы стала слушать? Или снова начала бы спорить? — Спорить, — честно ответила она. — Это же ты. — Вот именно, — кивнул он. — Поэтому я молчал. Се Ми хмыкнула, признавая его правоту. Они снова замолчали, но теперь тишина была другой — не вражеской, а скорее изучающей. — Слушай, — вдруг сказала она, откладывая вилку. — А почему ты вообще согласился на эту авантюру? Со мной? Ты же меня терпеть не можешь. Считаешь избалованной девчонкой, которая получила всё на блюдечке. Ин Хо поднял бровь. В его взгляде мелькнуло что-то…неожиданное. Не насмешка. — Ты себя переоцениваешь, — сказал он спокойно. — Я тебя не терпеть не могу. Я просто… — он запнулся, подбирая слово, — …считаю, что ты слишком молода и неопытна для некоторых решений. Но это не ненависть. Это…опасение. — «Слишком молода и неопытна», — передразнила она, но в её голосе не было привычной язвительности. Была горечь. — А ты, значит, родился сорокалетним с дипломом Архитектора в кармане? — Я работал в этой компании, когда ты ещё в школу ходила, — тихо сказал он. — Я знаю каждый её угол, каждый подводный камень. Я видел, как твой отец…как он строил всё это. Кирпичик за кирпичиком. Она замерла. Упоминание отца всегда было для неё болезненным. — И поэтому ты считаешь, что имеешь право меня не замечать? — спросила она тихо. — Я тебя замечаю, — возразил он. — Очень даже. Просто…я не знаю, как с тобой работать. Ты всё время споришь. Не слушаешь. Лезишь напролом. — Потому что если я не буду лезть, ты просто задавишь меня авторитетом! — вырвалось у неё. — Ты старше, опытнее, ты пятнадцать лет в бизнесе! А я…я должна доказывать, что я здесь не просто так! Что я не папина дочка, которая пришла поиграть! Ин Хо молчал. Смотрел на неё — раскрасневшуюся, с блестящими глазами, с выбившейся прядью волос — и молчал. — Знаешь, — сказал он наконец. — Твой отец…он очень гордился бы тобой. Се Ми замерла. Это было последнее, что она ожидала услышать. — Что? — Я помню, как он говорил о тебе, — продолжил Ин Хо, глядя куда-то в сторону, в огни ночного города. — За год до…до того, как его не стало. Мы сидели в его кабинете, пили виски, обсуждали планы. И он вдруг сказал: «Моя дочь. Она упрямая, как сто чертей. Вся в меня. И это меня пугает и радует одновременно. Потому что такие не ломаются». У Се Ми защипало в глазах. Она моргнула, отворачиваясь. — Он никогда мне этого не говорил. — Он был из старой закалки, — пожал плечами Ин Хо. — Такие не говорят. Они просто верят. И ждут, что ты сама всё поймёшь. — А ты? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Ты веришь? Вопрос повис в воздухе. Ин Хо смотрел на неё долго. Очень долго. Потом медленно кивнул. — Начинаю. Се Ми выдохнула. Сама не заметила, что задержала дыхание. — Это уже прогресс, — усмехнулась она, но усмешка вышла нервной. — Не обольщайся, — хмыкнул он. — Завтра на переговорах ты снова будешь меня бесить. — Обещаю, — кивнула она. — Постараюсь не разочаровать. Они чокнулись, допивая вино. За окном сиял ночной Шанхай, в номере пахло едой и вином, и между ними — впервые за долгое время — не было войны. Было перемирие. Хрупкое, как стекло, но настоящее. — Знаешь, — вдруг сказал Ин Хо, глядя на неё поверх бокала. — Когда ты не споришь, с тобой даже приятно находиться рядом. Она фыркнула, но в глазах заплясали искорки. — А когда ты не командуешь, ты почти человек. — Ого, — он притворно нахмурился. — Ты только что сделала мне комплимент? — Считай это авансом, — усмехнулась она. — Завтра заберу обратно. Он не выдержал и рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне. Се Ми смотрела на него и вдруг поняла, что никогда не видела его смеющимся. На совещаниях он только кривил губы в усмешке или сжимал челюсть. А сейчас — сейчас он был почти... живым. — Ладно, — она потянулась, вставая с дивана. — Мне завтра надо быть красивой и убедительной. Пойду спать. Ты как, долго ещё? — Посижу немного, — кивнул он. — Иди. Я тихо. Она направилась в спальню, но у двери обернулась. — Ин Хо? — М? — Спасибо. За ужин. И за…разговор. Особенно за то, что рассказал про отца. Он посмотрел на неё — уставшую, с распущенными волосами, в мягком свитере, без маски вечной войны — и на секунду замер. Она была…красивой. По-настоящему. Не той вызывающей красотой, которую выставляла напоказ в офисе, а какой-то другой — тёплой, уязвимой, живой. — Спокойной ночи, Се Ми. — Спокойной ночи. Она скрылась в спальне, а он остался сидеть у окна, глядя на огни чужого города и пытаясь понять, почему вдруг в груди появилось странное, давно забытое тепло. И почему мысль о том, что завтра она снова начнёт с ним спорить, вдруг перестала его раздражать. В спальне Се Ми, укрывшись одеялом, смотрела в потолок и думала о том же. О его словах про отца. О его взгляде. О том, что за ледяной бронёй, оказывается, скрывается кто-то живой. Кто-то, кто умеет не только командовать, но и…чувствовать. Между ними, на широкой кровати, высилась баррикада из подушек — та самая «Берлинская стена», которую она построила перед уходом в душ. Но сейчас, в темноте, эта стена казалась смешной и ненужной. И где-то на грани сна и яви ей показалось, что с той стороны кто-то тихо вздохнул. Се Ми закрыла глаза и, впервые за долгое время, заснула с улыбкой на губах.***
Утро в Шанхае встретило их серым, влажным небом и мелкой моросью, которая делала город похожим на акварельный рисунок. Ин Хо стоял у панорамного окна в гостиной, уже одетый в безупречный тёмно-синий костюм, и пил чёрный кофе, глядя на проплывающие внизу по Хуанпу баржи. За его спиной в спальне слышался тихий шум — Се Ми собиралась. Он не спал почти всю ночь. Ворочался, прислушивался к её дыханию за подушечной стеной, думал о вчерашнем разговоре. О том, как она смотрела на него, когда он рассказывал про её отца. О том, как впервые за долгое время ему захотелось не спорить, а…говорить. Просто говорить. — Доброе утро. Он обернулся. Се Ми стояла в дверях спальни, и у него перехватило дыхание. На ней был строгий тёмно-серый брючный костюм, который сидел так, будто его сшили лично на неё. Белая шёлковая блузка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы не выглядеть вызывающе, но достаточно, чтобы подчеркнуть изящную шею. Волосы собраны в гладкий, безупречный пучок, открывающий лицо с идеальным макияжем — минимум косметики, но глаза подведены так, что казались огромными и бездонными. Туфли на невысоком каблуке добавляли пару сантиметров роста, но всё равно ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него. — Ты... — начал он и запнулся. — Что? — она насторожилась, ожидая подкола. — Выглядишь….достойно, — закончил он, понимая, что слово «потрясающе» было бы слишком откровенным. Се Ми прищурилась, но ничего не сказала. Только усмехнулась уголком губ. — Комплимент с утра? Осторожнее, Ин Хо. А то я решу, что ты подсыпал что-то в мой кофе. — Твой кофе на столе, — кивнул он на чашку. — Без сахара, с молоком, как ты любишь. Она удивлённо подняла бровь, но взяла чашку, сделав глоток. — Не отравил? — поинтересовалась она. — Ещё не вечер. — Умеешь ты ухаживать, — фыркнула она, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Они выпили кофе в молчании, которое уже не было напряжённым. Скорее — деловым. Сосредоточенным. За окном просыпался Шанхай, а в номере двое врагов готовились выйти на сцену и сыграть свои лучшие роли. — Ты готова? — спросил Ин Хо, ставя чашку. — Я родилась готовой, — отозвалась она, поправляя манжету пиджака. — В отличие от некоторых, мне не нужно пятнадцать лет, чтобы собраться с мыслями. — Язва. — Горжусь. Он усмехнулся и открыл дверь. Шанхай ждал. _____________ Офис «Lotus Group» располагался в самом сердце финансового района Пудун, в небоскрёбе, который сам по себе был произведением архитектурного искусства. Стекло и сталь, устремлённые в небо на шестьдесят этажей. Лифты, взлетающие со скоростью пули. Идеальная тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционеров и вежливыми голосами персонала. На пятьдесят пятом этаже их встретил помощник господина Ли — молодой человек с безупречным английским и такой же безупречной улыбкой. Он проводил их в приёмную, предложил чай и попросил подождать несколько минут. Се Ми села в кожаное кресло, положив ногу на ногу, и обвела взглядом помещение. Дорогая мебель, картины современных китайских художников на стенах, огромный аквариум с тропическими рыбками. И повсюду — семейные фотографии. На столиках, на полках, даже на стене — везде были снимки одного и того же человека: пожилого китайца с добрым лицом и хитринкой в глазах, в окружении жены и кучи детей. — У него их пятеро, — тихо сказал Ин Хо, проследив за её взглядом. — Четыре сына и дочь. Младшей всего четыре года. — Откуда ты знаешь? — удивилась Се Ми. — Готовился, — пожал плечами он. — В отличие от некоторых, я читаю досье на партнёров. — В отличие от некоторых, я надеялась, что мы просто делаем бизнес, а не вступаем в клуб многодетных семей, — парировала она. — Се Ми, — он повернулся к ней, понизив голос. — Пожалуйста. Сегодня просто улыбайся. Молчи. И улыбайся. Всё, что от тебя требуется. Она хотела огрызнуться, но в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился господин Ли. Ему было около шестидесяти. Невысокий, коренастый, с сединой на висках и живыми, пронзительными глазами. На нём был идеально скроенный костюм, но главным аксессуаром была улыбка — тёплая, располагающая, но при этом цепкая. Улыбка человека, который за сорок лет бизнеса научился видеть людей насквозь. — Господин Хван! — воскликнул он, протягивая руку Ин Хо. — Рад наконец познакомиться лично! А это, должно быть, ваша очаровательная супруга? Ин Хо пожал руку, слегка поклонившись. — Господин Ли, знакомство с вами — честь для меня. Да, позвольте представить — Но Се Ми, моя жена. Се Ми встала, плавно, как учили на каких-то давних курсах этикета, и протянула руку. Её улыбка была безупречной — тёплой, но не навязчивой, скромной, но не забитой. — Очень приятно, господин Ли. Мой муж так много рассказывал о вас. Ли задержал её руку в своей чуть дольше, чем требовали приличия, но не вызывающе — скорее изучающе. — Какая красавица! — восхищённо сказал он, обращаясь к Ин Хо. — Где вы такую нашли? — Повезло, — коротко ответил Ин Хо, и в его голосе даже проскользнули нотки, похожие на нежность. Се Ми внутренне поразилась его актёрскому мастерству. — Прошу, проходите! — Ли широким жестом пригласил их в кабинет. Кабинет господина Ли поражал воображение. Трёхметровые потолки, панорамные окна на две стены, открывающие вид на весь Шанхай. Огромный стол из красного дерева, заваленный бумагами, но в идеальном порядке. И снова — фотографии. Десятки фотографий. Жена, дети, внуки…хотя какие внуки, если младшей всего четыре? На отдельной полке стояли детские рисунки в рамках — корявые, трогательные, явно работы малышей. — Садитесь, садитесь, — Ли указал на мягкие кожаные кресла у окна, где уже был накрыт небольшой столик с чаем и лёгкими закусками. — Давайте сначала познакомимся поближе. Бумаги подождут. Следующие полчаса прошли в лёгкой, почти светской беседе. Ли расспрашивал о полёте, об отеле, о первых впечатлениях от Шанхая. Се Ми отвечала вежливо, но сдержанно, а Ин Хо, как по нотам, разыгрывал роль заботливого мужа — то поправлял её чашку с чаем, то касался руки, когда она что-то рассказывала. И каждый раз, когда их пальцы соприкасались, по телу пробегала предательская дрожь. Но главное было впереди. — Знаете, — Ли откинулся в кресле, довольно улыбаясь. — Я очень рад, что вы приехали вместе. В наше время редко встретишь молодую пару, которая держится друг за друга. Все бегут, спешат, карьера, деньги…А семья — это фундамент. Основа всего. — Мы согласны, — кивнул Ин Хо, сжимая руку Се Ми. Та послушно улыбнулась. — У меня самого пятеро, — продолжал Ли, и его глаза засветились теплотой. — Четыре сына и дочка. Младшей, Софии, всего четыре. Вы бы видели её! — он потянулся к телефону и, не спрашивая разрешения, начал листать фотографии. — Вот, смотрите. Это на Новый год. А это на день рождения. А это она с братьями… Се Ми и Ин Хо вежливо рассматривали снимки, кивая и поддакивая. Се Ми внутренне закатывала глаза, но внешне сохраняла выражение умиления. — Старшему уже двадцать восемь, — продолжал Ли. — Работает со мной, готовлю к передаче бизнеса. А младшие ещё учатся. Но знаете, что я вам скажу? — он посмотрел на них пронзительно. — Дети — это главное богатство. Без них семья — просто слова. Пустой звук. Он сделал паузу и вдруг спросил, глядя прямо на Се Ми: — А вы, дорогая? Планируете? Се Ми замерла. Её улыбка дрогнула. — Простите? — Детей, — пояснил Ли, как будто это было самое естественное в мире. — Вы ведь уже сколько женаты? Года два? Три? Пора бы уже. У Се Ми внутри всё взорвалось. «Пора бы уже»? Кто он такой, чтобы решать, что ей пора? Она открыла рот, чтобы выдать всё, что думает об этом бестактном вопросе и о людях, которые суют нос в чужую жизнь, но Ин Хо опередил её. — Мы планируем, — сказал он спокойно и уверенно, перехватывая её руку и сжимая так, что косточки затрещали. — Работаем над этим, так ведь, милая? Он повернулся к ней с улыбкой, от которой у неё свело скулы. В его глазах читалось: «Только попробуй сказать что-нибудь». Се Ми выдавила из себя улыбку. Ядовитую, но со стороны — нежную. — Конечно, любимый, — пропела она голоском, от которого у Ин Хо самого мурашки побежали. — Работаем. Не покладая рук. Ли довольно закивал. — Вот это правильно! Молодцы! А то сейчас многие тянут, карьеру строят, а потом поздно спохватываются. Дети — это счастье. Уверен, у вас будут замечательные малыши. — Мы надеемся, — кивнул Ин Хо, чувствуя, как ногти Се Ми впиваются в его ладонь. — И сколько планируете? — не унимался Ли. Его глаза горели искренним, почти отеческим интересом. Ин Хо открыл рот, чтобы сказать что-то нейтральное, но Се Ми его опередила. — Пятерых, — сказала она, глядя прямо в глаза господину Ли с самой сладкой улыбкой. — Минимум. Не меньше. Ин Хо поперхнулся воздухом. Ли на секунду замер, а потом расхохотался. — О! Да вы шутница! — он хлопнул ладонью по столу. — Пятерых! Как я! Прекрасно! Значит, у вас будет своя футбольная команда! — Именно, — кивнула Се Ми, и её улыбка стала ещё шире. Ин Хо посмотрел на неё с ужасом. Она что, с ума сошла? Пятеро? Она, которая на дух не переносит детей? Которая на прошлой неделе орала на совещании, что сотрудники, приносящие детей в офис, должны платить штраф? Но Ли был в восторге. — Замечательно! — воскликнул он. — Значит, вы понимаете! Дети — это продолжение рода, это наследники, это будущее компании! Вот мой старший, Чен, уже работает со мной. А младшие подрастут — тоже подключатся. А ваши... — он мечтательно закатил глаза, — ...ваши ещё только будут. Но я уверен, они вырастут достойными людьми. — Мы очень на это надеемся, — процедила Се Ми сквозь зубы, но со стороны это звучало как умиление. — Знаете, я вам скажу, — Ли подался вперёд, понижая голос до доверительного шёпота. — Жена у меня, когда младшую рожала, уже не молода была. Врачи говорили — риск, нельзя. А она настояла. И знаете, оказалась права. София — наше сокровище. Так что вы, — он погрозил пальцем Ин Хо, — не затягивайте. Чем раньше, тем лучше. — Мы учтём, — кивнул Ин Хо, чувствуя, как ещё немного — и он сам взорвётся от абсурдности ситуации. — И ещё, — продолжал Ли, обращаясь уже к Се Ми. — Вы, дорогая, не бойтесь. Роды — это больно, да. Но оно того стоит. Моя жена пятерых родила, и ничего, жива-здорова. А уж вы молодая, сильная, легко справитесь. Се Ми покраснела. Не от смущения — от ярости. Её обсуждали как племенную кобылу! «Пятерых», «родит», «справится»! Да кто он такой, чёрт возьми?! Но она молчала. Только улыбалась. И эта улыбка стоила ей нечеловеческих усилий. — Спасибо за совет, господин Ли, — выдавила она. — Я…обязательно учту. Ин Хо, чувствуя, что ещё минута — и произойдёт катастрофа, решил сменить тему. — Господин Ли, — вмешался он. — Может, обсудим детали проекта? Мы подготовили презентацию... — Да-да, конечно! — спохватился Ли. — Простите старика, заболтал я вас. Давайте к делу. Он встал, подошёл к столу и развернул чертежи. Следующие два часа прошли в сугубо деловом русле. Ин Хо и Се Ми работали слаженно, как отлаженный механизм — она подавала документы, он аргументировал, она дополняла, он парировал возражения. Китайцы были впечатлены. К концу встречи Ли пожал им обоим руки. — Я очень рад, что мы начали этот диалог, — сказал он. — Завтра продолжим, обсудим финансовые детали. А сегодня — отдыхайте. Шанхай прекрасен вечером. Мой водитель отвезёт вас куда скажете. — Благодарим, — кивнул Ин Хо. Уже в лифте, когда двери закрылись и они остались одни, Се Ми развернулась к нему. — Пятерых! — зашипела она. — Ты слышал?! Я сказала пятерых! А он! Он меня как…как… — Как будущую мать его потенциальных партнёров, — спокойно ответил Ин Хо. — Ты сама напросилась. — Я напросилась?! — взвилась она. — Это ты начал с этого дурацкого «мы планируем»! — А что мне было делать? Сказать правду? Что мы вообще не пара, что ты терпеть не можешь детей, а я вообще никогда не думал о семье? Чтобы он послал нас куда подальше вместе с контрактом? — Я не говорю, что надо было говорить правду! Но пятеро, Ин Хо! ПЯТЕРО! — Сама сказала, — усмехнулся он. — Я вообще-то хотел сказать «двоих». Для приличия. — А я хотела, чтобы он заткнулся! — выпалила она. — И чтобы перестал смотреть на меня как на инкубатор! Боже, ещё немного — и он спросил бы, как часто мы это делаем! Ин Хо не выдержал и рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. — Ты чего ржёшь? — набросилась она. — Тебе смешно? — Смешно, — признался он, вытирая выступившие слёзы. — Представляю лицо господина Ли, если бы ты сказала, что вообще не хочешь детей. Он бы инфаркт схватил прямо в кабинете. — Ну и пусть! — фыркнула она, но уголки её губ дрогнули. — Избавились бы от проблемы. — И от контракта заодно. — Чёрт, — вздохнула она. — Ладно. Ты прав. Я перегнула. — Ты? — притворно удивился он. — Никогда. — Заткнись. Она отвернулась, глядя на мелькающие этажи в прозрачной стене лифта. Её щёки всё ещё горели. — Знаешь, что больше всего бесит? — тихо сказала она. — Что он…он же искренне. Он правда считает, что это нормально — обсуждать таких вещи с чужими людьми. — Для него мы не чужие, — заметил Ин Хо. — Мы — потенциальные партнёры. А в его мире партнёрство строится на доверии. А доверие — на семье. — Я знаю, — вздохнула она. — Поэтому и молчала. Хотя хотелось вцепиться ему в глотку. — Верю. Лифт мягко остановился. Двери открылись, выпуская их в прохладный холл. — Се Ми, — окликнул он её, когда они уже шли к выходу. — Что? — Ты была сегодня…великолепна. Она остановилась. Повернулась к нему. В её глазах мелькнуло удивление. — Комплимент? Второй за день? Ин Хо, ты точно заболел. — Просто констатирую факт, — пожал плечами он. — Ты держалась достойно. Даже когда он про роды начал. Я думал, ты взорвёшься. — Я тоже думала, — призналась она. — Но…как-то сдержалась. — Горжусь. Они вышли на улицу, где их ждал чёрный Mercedes с водителем. Моросило, но воздух был тёплым и влажным. Се Ми глубоко вздохнула, сбрасывая напряжение. — Слушай, — вдруг сказала она. — А поехали куда-нибудь? Не в отель. Просто…погуляем? Ин Хо удивлённо поднял бровь. — Ты предлагаешь мне провести с тобой время? Добровольно? — Не обольщайся, — фыркнула она. — Просто не хочу сидеть в номере и думать о том, что завтра он снова спросит, как там наши успехи в размножении. Он усмехнулся и открыл перед ней дверь машины. — Садись. Покажешь мне Шанхай. — Я? — удивилась она. — Я здесь первый раз в отличии от некоторых… — Вот и отлично. Будем теряться вместе. Она засмеялась — легко, свободно, впервые за весь этот безумный день. И Ин Хо поймал себя на мысли, что этот смех — лучшее, что он слышал за последние годы. Шанхай встретил их вечерним теплом и тысячами огней, отражающихся в водах Хуанпу. После духоты офиса господина Ли и абсурдного разговора о детях этот город казался глотком свежего воздуха — шумный, яркий, бесконечный. — Куда поедем? — спросил Ин Хо, когда они сели в машину. — Понятия не имею, — честно ответила Се Ми, глядя в окно на проплывающие мимо небоскребы. — Я никогда здесь не была. Вези куда-нибудь, где вкусно и неофициально. Ин Хо усмехнулся и сказал водителю по-китайски несколько фраз. Тот кивнул и свернул в переулок. — Ты говоришь по-китайски? — удивилась Се Ми. — Немного. Базовый уровень. Для бизнеса хватает, — пожал плечами он. — А что, впечатлена? — Я скорее удивлена, — призналась она. — Думала, ты только на английском, корейском, и на языке цифр изъясняешься. — Я много чем владею, — сказал он, и в его голосе проскользнули нотки, заставившие её насторожиться. — Это ты сейчас о чём? — О языках, — невинно ответил он. — А ты о чём подумала? — Иди ты. Она отвернулась к окну, пряча улыбку. Машина остановилась в районе, который совсем не походил на туристический центр. Узкие улочки, старые дома с традиционными черепичными крышами, гирлянды красных фонариков, растянутые между балконами. Пахло жареным мясом, специями и ещё чем-то незнакомым, пряным, будоражащим. — Это район старых улочек, — пояснил Ин Хо, выходя из машины и подавая ей руку. — Здесь мало туристов. В основном местные. Готовят, говорят, божественно. — Откуда ты знаешь? — В прошлый приезд коллеги водили. Доверься. Она взяла его за руку, выбираясь из машины, и на секунду задержала ладонь в его. Просто чтобы не упасть на скользкой после дождя брусчатке. Или чтобы продлить это странное, тёплое ощущение. Она и сама не знала. Они пошли по узкой улочке, лавируя между прохожими. Здесь кипела своя жизнь: старушки торговали овощами, мужчины играли в маджонг прямо на улице под яркими лампами, дети носились с петардами, несмотря на поздний час. Се Ми смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами, впитывая эту незнакомую, живую атмосферу. — Ничего себе, — выдохнула она. — Это как будто в другой мир попали. Пять минут езды от небоскребов — и уже древний Китай. — Шанхай — город контрастов, — кивнул Ин Хо. — Здесь уживаются будущее и прошлое. Они остановились у маленького ресторанчика, больше похожего на навес с пластиковыми столами и стульями. За прилавком суетился пожилой китаец в белом фартуке, над мангалом поднимался ароматный дым, а на деревянных подносах лежали горы незнакомой еды. — Здесь? — с сомнением спросила Се Ми. — Выглядит не очень…стерильно. — Здесь вкусно, — уверенно сказал Ин Хо. — Самые аутентичные места всегда так выглядят. Доверься мне. Он что-то сказал хозяину, тот радостно закивал и указал им на свободный столик в углу, застеленный клеёнкой в красный цветочек. Се Ми осторожно присела на пластиковый стул, всё ещё оглядываясь с некоторой опаской. Через несколько минут перед ними начали появляться тарелки. — Это что? — спросила она, указывая на бамбуковую пароварку, из которой валил пар. — Сяолунбао, — ответил Ин Хо. — Суповые пельмени. Шанхайский деликатес. Только осторожно, внутри очень горячий бульон. Он ловко подцепил один пельмень палочками, положил ей в миску и показал, как правильно есть: надкусить край, выпить бульон, потом съесть остальное. Се Ми попробовала. Глаза её расширились. — Боже... — выдохнула она с набитым ртом, забыв о приличиях. — Это…это невероятно! Ин Хо усмехнулся, глядя на её восторг. — Дальше будет ещё интереснее. Следом принесли курицу гунбао — острую, с арахисом и овощами, от которой у Се Ми защипало язык, но она не могла остановиться. Потом утку по-пекински в тонких блинчиках с хрустящей корочкой и сладким соусом хойсин. Потом ма по тофу — тофу в остром соусе из ферментированных бобов, от которого у неё выступили слёзы на глазах. — Осторожнее, — предупредил Ин Хо, протягивая ей стакан воды. — Это блюдо не для слабонервных. — Я справлюсь! — заявила она, отправляя в рот очередную ложку, и тут же закашлялась, хватая воду. Он рассмеялся — открыто, искренне, совсем не так, как смеялся в офисе. — Ты как ребёнок, — сказал он, глядя на её раскрасневшееся лицо и блестящие глаза. — А ты как деспот, который травит меня специями, — парировала она, но в её голосе не было злости. Только смех. Он протянул палочки с кусочком утки, завёрнутым в блинчик. — Попробуй. Это не острое. Обещаю. Она взяла угощение прямо у него из рук, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Оба замерли. Се Ми быстро отдернула руку и сунула блинчик в рот, делая вид, что ничего не произошло. — Вкусно, — сказала она с набитым ртом. — Вижу. Они ели, болтали, смеялись. Ин Хо рассказывал о своей первой командировке в Китай, о том, как перепутал иероглифы и заказал на ужин куриные лапки вместо крылышек. Се Ми хохотала до слёз, представляя его важную физиономию за столом с тарелкой лап. — Представляю твоё лицо! — всхлипывала она. — Ты, наверное, хотел провалиться сквозь землю! — Я пытался сохранить лицо, — признался он. — Съел пару штук. Сказал, что это... деликатес, который я давно хотел попробовать. — И как? — Гадость редкостная. Но я это съел. Ради дела. Она снова засмеялась, и Ин Хо поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех вечно. Что он готов рассказывать любые глупые истории, лишь бы видеть, как у неё горят глаза. — Спасибо, — вдруг тихо сказала Се Ми, когда смех утих. — За что? — За это, — она обвела рукой столик, улицу, огни. — За то, что вытащил меня. После этого разговора про детей я готова была лезть на стену. А сейчас… — она вздохнула, — …мне хорошо. Он посмотрел на неё. В свете красных фонариков её кожа казалась золотистой, глаза — тёплыми, без привычного колючего блеска. Она была красива. По-настоящему. Без масок, без брони. — Мне тоже, — тихо ответил он. Они смотрели друг на друга, и время словно остановилось. Где-то рядом кричали дети, шумел мотор скутера, нараспев зазывал покупателей торговец, но для них двоих мир перестал существовать. — Знаешь, что это напоминает? — спросила Се Ми чуть хрипло. — Что? — Свидание. Он усмехнулся. — У тебя богатый опыт свиданий? — Достаточный, чтобы знать, — парировала она. — А у тебя? — Я больше по работе, — признался он. — Последнее свидание было…даже не вспомню. — Одиночка, — покачала головой она. — Трудоголик, — поправил он. — Есть разница. — Не такая уж большая. Он хотел ответить, но в этот момент хозяин принёс счёт и два маленьких стаканчика с рисовой водкой — байцзю, прозрачной и обжигающей. — За знакомство, — сказал он на ломаном английском, улыбаясь беззубым ртом. — Хорошая пара. Счастливы будьте! Се Ми поперхнулась, но Ин Хо спокойно взял стаканчик. — Спасибо, — сказал он по-китайски и выпил залпом. Се Ми, глядя на него, тоже выпила. Огонь прокатился по горлу и взорвался в желудке. Она закашлялась. — Крепко! — выдохнула она. — Шестьдесят градусов, — кивнул Ин Хо. — Местная традиция. — Традиция — убивать иностранцев? — Традиция — проверять на прочность. — Ну и как? Я прошла проверку? — Сдаёшься? — усмехнулся он. — Ни за что. Они рассмеялись и вышли на улицу, в тёплую шанхайскую ночь. Где-то вдалеке мигала огнями телебашня «Жемчужина Востока», по реке плыли прогулочные теплоходы, и ветер пах рекой и жареной едой. — Давай пройдёмся, — предложила Се Ми. — Не хочу в отель. Там эта дурацкая стена из подушек. — Ты её построила, — напомнил он. — Я и разрушу, — отрезала она. — Потом. Когда захочу. Они пошли вдоль набережной. Говорили ни о чём и обо всём одновременно. О музыке, о книгах, о детстве. Оказалось, что Ин Хо в юности играл на гитаре, а Се Ми мечтала стать балериной, пока не выросла слишком высокой, по её мнению. — Ты не высокая, — сказал он. — Ты…миниатюрная и изящная. — Комплименты? Снова? Третий за день? — она притворно ахнула. — Ин Хо, ты пугаешь меня. Завтра, чего доброго, цветы подаришь. — Цветы? — он сделал вид, что задумался. — Нет, цветы слишком банально. Я лучше подарю тебе…спокойное совещание. — Это бесценно! — рассмеялась она. Они вернулись в отель далеко за полночь. Уставшие, расслабленные, счастливые. Лифт поднял их на сорок второй этаж, и всю дорогу они молчали, но молчание было тёплым, уютным. В номере Се Ми сразу нырнула в ванную, а Ин Хо, переодевшись в халат, сел в кресло у окна с бокалом виски. Смотрел на огни Шанхая и думал о том, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, что изменило всё. Когда она вышла — в том же шёлковом халате, с распущенными волосами, пахнущая гелем для душа и чем-то сладким — он уже лежал на своей половине кровати, делая вид, что спит. Она подошла, постояла, глядя на него. Потом, поколебавшись, легла. Подушечная стена осталась на месте — рядком, как солдаты. — Спокойной ночи, Ин Хо, — тихо сказала она. — Спокойной ночи, — ответил он, не открывая глаз. Она вздрогнула — думала, что он спит. Потом улыбнулась в темноте и закрыла глаза. _____________ Проснулся Ин Хо от странного ощущения — тяжести и тепла. Он медленно открыл глаза. Было ещё темно, только узкая полоска света от занавесок падала на кровать. И в этом свете он увидел ЕЁ. Се Ми спала. Но спала не на своей половине. Подушечная стена, которую она так тщательно выстроила вечером, бесследно исчезла — подушки валялись где-то на полу. А она сама прильнула к нему во сне, уткнувшись носом в его плечо, обхватив рукой его грудь, поджав колени и свернувшись калачиком, как маленький зверёк. Он замер. Боялся дышать. Боялся пошевелиться. Её дыхание было ровным и тёплым, касалось его шеи. Волосы разметались по подушке и его плечу, пахли чем-то цветочным, нежным. Во сне её лицо было совершенно другим — не колючим, не дерзким, не высокомерным. Оно было беззащитным, почти детским. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тени на щёки, на лбу — ни одной морщинки. Она была прекрасна. Ин Хо смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Впервые за долгое время — возможно, впервые в жизни — он не думал о работе, о контрактах, о стратегии. Он думал только о ней. О том, какая она. О том, что случилось с ними за эти два дня. О его руке, которая сама собой поднялась и очень осторожно, боясь разбудить, убрала прядь волос с её лица. О том, что он хочет, чтобы это утро никогда не кончалось. Се Ми во сне что-то пробормотала, прижалась к нему теснее и вздохнула. Ин Хо закрыл глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ин Хо... — прошептала она во сне. Он вздрогнул. Но она не проснулась. Просто сказала его имя. Во сне. И в этот момент он понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Стены, которые он строил годами, рухнули. Подушечная стена, Берлинская стена, стена между ними — всё исчезло. Остались только они. И это утро. И её дыхание на его плече. Он осторожно, боясь спугнуть, повернул голову и поцеловал её в макушку. Совсем легко, почти невесомо. — Спи, — прошептал он. — Я рядом. И, сам не заметив как, провалился в сон — самый спокойный и счастливый за последние годы.***
Утро третьего дня в Шанхае началось с ощущения надвигающейся грозы. Небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, моросило, и даже огни небоскрёбов казались тусклыми и безжизненными. В номере висело странное напряжение — не враждебное, а какое-то...тягучее. То самое, которое возникает между людьми, которые слишком близко подошли к черте и теперь не знают, как отступить. Се Ми проснулась первой. И замерла. Она лежала, прижавшись к Ин Хо, уткнувшись носом в его плечо, а его рука — его рука! — обнимала её за талию. Во сне. Совершенно естественно. Так, будто так и надо. Она медленно, стараясь не дышать, отодвинулась. Села на кровати, глядя на спящего мужчину. Он был...другим. Без масок, без брони, без этого вечного каменного выражения лица. Обычный. Почти беззащитный. А потом он открыл глаза. Их взгляды встретились. Тишина длилась секунду, две, три… — Доброе утро, — хрипло сказал он. — Я… — она запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки. — Подушки упали. Вот я и… — Конечно, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было насмешки. — Подушки. Она вскочила и убежала в ванную. А он остался лежать, глядя в потолок и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. __________________ Переговоры начались в десять утра и с самого начала пошли наперекосяк. Господин Ли, вчера такой радушный и отеческий, сегодня сидел с каменным лицом. Рядом с ним расположились двое юристов и старший сын — Чен, двадцативосьмилетний молодой человек с цепким взглядом и тонкими губами, которые, кажется, вообще не умели улыбаться. — Мы изучили ваше предложение, — начал Чен, даже не дав отцу открыть рта. — И у нас есть ряд вопросов. Он развернул перед ними документы. Пункт за пунктом, цифра за цифрой. И с каждым новым пунктом лицо Ин Хо становилось всё мрачнее. Условия, которые вчера казались согласованными, сегодня обросли новыми требованиями. Жёсткими. Почти невыполнимыми. — Это не то, о чём мы договаривались, — ровно сказал Ин Хо, стараясь держать себя в руках. — Мы не договаривались, — поправил Чен. — Мы обсуждали. А теперь выдвигаем условия. Если вы не готовы их принять, рынок велик. Се Ми сидела, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Она смотрела на Ин Хо, ловя каждое его движение, каждое слово. Он был спокоен. Слишком спокоен. Это пугало больше, чем крик. — Господин Ли, — обратился Ин Хо напрямую к старику. — Мы приехали сюда с добрыми намерениями. Наши компании могли бы создать прекрасный тандем. Почему вдруг такие изменения? Ли помолчал. Потом медленно, очень медленно, перевёл взгляд на Се Ми. — Знаете, — сказал он задумчиво. — Вчера вы мне очень понравились. Оба. Такая милая пара. Но сегодня я смотрю на вас и думаю…что-то здесь не так. — Что именно? — спросил Ин Хо, и в его голосе мелькнула сталь. — Вы слишком…правильные, — усмехнулся Ли. — Слишком идеальные. Моя жена смотрит на меня не так, как эта молодая женщина смотрит на вас. Она смотрит с уважением, да. С любовью, да. Но ещё она смотрит с лёгким раздражением, с усталостью, с дерзостью, с привычкой. А ваша жена… — он прищурился, — …она смотрит на вас, как на незнакомца. Интересного, но незнакомца. У Се Ми внутри всё оборвалось. — Господин Ли… — начала она. — Не надо, — перебил он, поднимая руку. — Я старый человек. Я сорок лет в бизнесе. Я видел тысячи пар, настоящих и фальшивых. И поверьте моему опыту…что-то здесь не так. Чен довольно усмехнулся. Ин Хо сжал челюсть так, что, казалось, зубы сейчас треснут. — Мы можем обсуждать условия контракта, — жёстко сказал он. — Но нашу личную жизнь оставьте за скобками. Мы приехали сюда работать, а не отчитываться о чувствах. — Вот именно! — поддержала Се Ми, не выдержав. — Мы профессионалы, а не подопытные кролики для ваших экспериментов! Ли посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Работайте. Но условия остаются те, что на бумаге. Обсуждать их не будем. Либо вы соглашаетесь, либо ищете других партнёров. Следующие два часа были пыткой. Они спорили, доказывали, приводили аргументы, но Чен был непробиваем, а Ли только молчал и наблюдал. Наблюдал за ними. За каждым их жестом, каждым взглядом. К обеду они вышли из офиса абсолютно вымотанные. И злые. Очень злые. В машине молчали. В лифте молчали. В номере — тоже молчали, пока дверь не захлопнулась. А потом рвануло. — Ты видел?! — закричала Се Ми, швыряя сумку на диван. — Ты видел, что они делают?! Это не переговоры, это…это издевательство! — Я видел, — процедил Ин Хо, срывая галстук. — И что ты предлагаешь? Сорвать сделку? — А ты предлагаешь согласиться на эти условия? — она вскинулась. — Ты с ума сошёл? Это грабёж среди бела дня! — А что ты предлагаешь, Се Ми? — он развернулся к ней. — Может, у тебя есть гениальный план? Расскажи, поделись! Ты же у нас такая умная, такая талантливая, такая…молодая и перспективная! — Не смей говорить со мной в таком тоне! — А в каком тоне мне с тобой говорить? — его голос повышался с каждым словом. — В том, в котором ты привыкла, чтобы тебя хвалили за каждую мелочь? Чтобы гладили по головке и говорили, какая ты особенная? — Я не прошу меня хвалить! Я прошу уважать! — закричала она в ответ. — Но для тебя это одно и то же, да? Уважение — это когда молчат и поддакивают? Когда не лезут с советами? — Советы? — Ин Хо рассмеялся — зло, каркающе. — Твои советы гроша ломаного не стоят! Ты два года в бизнесе, два! И то только потому, что папа оставил тебе акции! А строишь из себя королеву! — Заткнись! — Не скажешь? — он шагнул к ней. — Ты хоть понимаешь, что без меня эта компания развалилась бы в первый же год после смерти твоего отца? Кто, по-твоему, тащит весь груз? Кто ночами не спит, пока ты на совещаниях языком треплешь? — Я не треплю! — закричала она, и в её глазах блеснули слёзы — но не от обиды, от ярости. — Я работаю! Я учусь! Я пытаюсь быть полезной! Но ты…ты никогда не даёшь мне шанса! Ты всегда, ВСЕГДА считаешь меня пустым местом! — Потому что ты ведёшь себя как избалованный ребёнок! — рявкнул он. — Который получил дорогую игрушку и теперь не знает, что с ней делать! — Ах я ребёнок?! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Это ты — старый, закостенелый, засохший трудоголик, который разучился чувствовать! У тебя вместо сердца — цифры! Ты даже не человек, ты — машина! — Зато благодаря моей «машинности» у тебя есть работа! И деньги! И возможность строить из себя невесть что! — Не нужны мне твои деньги! — выкрикнула она. — И твоя работа не нужна, если за неё надо платить унижением! — Унижением?! — он схватил её за плечи, встряхнул. — Ты не знаешь, что такое унижение! Унижение — это когда твой отец умирает, а тебе говорят «соболезнуем, но давай работать». Унижение — это когда ты тащишь на себе компанию, а какая-то девчонка, которая даже сопли вытереть не умеет, лезет с советами! — Отпусти меня! — она вырвалась, отступая на шаг. — Не смей трогать! — А что ты сделаешь? — усмехнулся он. — Ударишь? Ну давай, покажи характер! Покажи, какая ты сильная и независимая! Она замахнулась. Ударить хотела по-настоящему. Всей силой, всей злостью, всей болью, что накопилась за эти годы. Но он перехватил её руку. В миллиметре от своего лица. Они замерли. Тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Её запястье — в его железной хватке. Их лица — в опасной близости. — Пусти, — прошептала она. — Нет. — Ин Хо, пусти… — Нет. В его глазах что-то изменилось. Гнев не ушёл, но трансформировался во что-то другое. Гораздо более опасное. И она почувствовала то же самое. Секунда. Взгляд. Дыхание. И поцелуй. Злой. Отчаянный. Полный всей той энергии, которую они не могли выплеснуть иначе. Он впился в её губы, как в спасательный круг, как в последний глоток воздуха. Она ответила — так же жадно, так же отчаянно, вцепившись свободной рукой в его рубашку, притягивая ближе. Никакой нежности. Только война. Только страсть. Только выплеск всего, что накипело. Его руки сжали её талию, прижимая к себе. Её пальцы зарылись в его волосы. Они целовались так, будто хотели убить друг друга этим поцелуем. Или воскресить. А потом он оторвался первым. Отшатнулся, как от удара током. Смотрел на неё расширенными глазами, тяжело дыша. — Я… — начал он. Она не дала договорить. Развернулась и бросилась в ванную. — Подонок! Щёлк замка. Тишина. Ин Хо остался стоять посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки. Губы горели. В голове гудело. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Что это было? Что это, чёрт возьми, было?! Он подошёл к окну, упёрся лбом в прохладное стекло, глядя на ночной Шанхай. Внизу текла река, горели огни, жила своей жизнью чужая страна. А здесь, в этом номере, только что рухнуло всё. Все его стены. Все его принципы. Все его «никогда». Из ванной не доносилось ни звука. Она не плакала, не кричала. Молчала. И это молчание было страшнее любого крика. Ин Хо закрыл глаза и выдохнул. — Чёрт, — прошептал он в пустоту. — Чёрт, чёрт, чёрт… Они перешли черту. И обратной дороги больше не было.***
Ночь прошла в тягостном, разорванном сне. Ин Хо так и не лёг в кровать — просидел в кресле у окна, глядя на огни Шанхая и периодически прислушиваясь к звукам из ванной. Всю ночь она просидела там. Оттуда не доносилось ничего. Тишина. Только раз, уже под утро, он услышал тихий щелчок замка и шорох шагов в сторону спальни. Но выходить не стал. Не имел права. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь плотные шторы, он нашёл её в гостиной. Се Ми сидела на диване, поджав под себя ноги, с ноутбуком на коленях. На ней был тот самый мягкий белый свитер, который делал её моложе и беззащитнее, волосы распущены и слегка растрёпаны, под глазами — тёмные круги. Она не спала. Или спала очень мало. Она даже не подняла головы, когда он вошёл. Только пальцы замерли над клавиатурой. Ин Хо подошёл ближе. Остановился в паре метров, не решаясь нарушить её пространство. — Се Ми, — сказал он тихо. Хрипло. Голос после бессонной ночи звучал чужо. — Угу. — Можно…поговорить? Она медленно подняла голову. В её глазах не было злости. Только усталость. И ожидание. — О чём? — О вчерашнем. О нас. Обо всём. Она помолчала. Потом захлопнула ноутбук и отложила в сторону. — Садись. Он сел. На противоположный конец дивана, сохраняя дистанцию. Сцепил руки в замок, глядя куда-то в сторону. — Я был… — начал он и запнулся. Слова давались тяжело, будто он вытаскивал их из самой глубины. — Я сказал ужасные вещи. Про твоего отца, про акции, про то, что ты ничего не значишь. Это…это неправда. Всё неправда. Она молчала. Смотрела на него. — Я боялся, — продолжил он, и этот голос — глухой, почти больной — был таким незнакомым. — Все эти годы я боялся. Что ты придёшь и всё разрушишь. Что твоя молодость, твоя энергия, твоя дерзость — они сметут всё, что я строил. Всё что мы строили с твоим отцом. Я так привык быть один, так привык контролировать всё вокруг, что твоё появление…оно выбило меня из колеи. — Я не хотела ничего разрушать, — тихо сказала она. — Я просто хотела, чтобы меня услышали. — Я знаю. Теперь знаю. — он повернулся к ней, и в его глазах было что-то, чего она никогда не видела — уязвимость. — Прости меня. За всё. За годы игнорирования, за резкость, за вчерашнее. Особенно за вчерашнее. Я…я не имел права так с тобой говорить. Се Ми отвела взгляд. Её губы дрогнули. — Ты правда так думаешь? Что я ничего не значу? — Нет, — Он подался вперёд, сокращая расстояние. — Ты значишь. Больше, чем кто-либо. Ты…единственный человек, чьё мнение для меня имеет значение. И это бесит меня больше всего. Она удивлённо подняла бровь. — Бесит? — Да. Потому что я привык ни от кого не зависеть. А ты... ты влезла под кожу. И я не знаю, что с этим делать. Она усмехнулась — незло, скорее грустно. — Знаешь, я тоже боялась. Всю жизнь. Сначала — не оправдать надежды отца. Потом — не справиться с компанией. А потом — тебя. Ты такой…серьёзный. Неприступный. Я думала, если буду спорить, если буду дерзить — ты заметишь меня. А ты просто злился. — Я замечал, — тихо сказал он. — С самого первого дня. Просто не знал, что с этим делать. Они смотрели друг на друга. Между ними, наконец, не было ни войны, ни стен. Только усталость. И что-то тёплое, робкое, только-только проклёвывающееся. — Знаешь, что самое смешное? — спросила она. — Что? — Мы могли бы не тратить два года на эту войну. Если бы просто…поговорили. — Мы не умеем, — усмехнулся он. — Мы умеем только воевать. — Придётся учиться. — Придётся. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Она не отдёрнула. — Мир? — спросил он. — Перемирие, — поправила она, но в её глазах заплясали искорки. — С испытательным сроком. — Идёт. _____________________ Вечер наступил незаметно. После разговора они словно заключили негласное перемирие — осторожное, хрупкое, но настоящее. Днём они работали: обзванивали офис, обсуждали стратегию на завтрашние переговоры, переписывались с юристами. Но между делом обменивались взглядами, случайными касаниями, короткими улыбками. К вечеру напряжение, висевшее в воздухе, стало совсем другим. Не враждебным. Томительным. — Закажем шампанское? — вдруг предложил Ин Хо, когда за окном зажглись первые огни. — Ты предлагаешь мне выпить? — притворно удивилась Се Ми. — Осторожнее, я могу воспользоваться твоей слабостью. — Пользуйся, — усмехнулся он. — Сегодня можно. Шампанское принесли через десять минут — в ведёрке со льдом, с двумя высокими бокалами. Ин Хо открыл бутылку, разлил золотистую жидкость, и они устроились на диване, глядя на панорамный вид. За окном Шанхай сиял миллионами огней. Небоскрёбы Пудуна переливались, река Хуанпу отражала праздничную иллюминацию, где-то вдалеке проплывали разноцветные теплоходы. Город жил своей жизнью — шумной, яркой, бесконечной. А в номере было тихо. Только тихое позвякивание бокалов и дыхание двоих людей, которые наконец-то перестали быть врагами. — Красиво, — тихо сказала Се Ми, глядя на город. — Очень, — ответил Ин Хо, глядя на неё. Она почувствовала его взгляд, повернулась. Их глаза встретились. — Ин Хо… — Тсс. Он потянулся к ней. Медленно, давая время отстраниться, если захочет. Но она не отстранилась. Замерла, глядя на него расширенными глазами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его губы коснулись её губ. Легко. Почтельно. Совсем не так, как вчера. Это был не поцелуй-битва. Это был поцелуй-знакомство. Нежный, долгий, изучающий. Он пробовал её на вкус — шампанское, лёгкая сладость губ, тепло дыхания. Она отвечала робко, неуверенно, впервые не зная, как себя вести. — Ты дрожишь, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Холодно, — соврала она. — Врёшь. — Знаю. Он улыбнулся и поцеловал снова. Увереннее. Глубже. Его рука легла ей на щёку, поглаживая скулу большим пальцем. — Се Ми… — М? — Я хочу тебя. Но если ты не готова… — Я готова, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Я давно готова. Просто боялась признаться даже себе. Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила. Она ахнула и обвила руками его шею. — Ты чего? — Несу тебя в спальню. Как положено. — Романтик, — фыркнула она, но в её голосе звучало счастье. — Только для тебя. В спальне горел только ночник — мягкий, приглушённый свет, который делал всё вокруг почти нереальным. Ин Хо опустил её на кровать, на ту самую огромную кровать, которая ещё недавно казалась им полем боя, а теперь стала чем-то совсем другим. Он навис над ней, опираясь на локти, и смотрел. Долго. Пристально. Так, будто видел впервые. — Ты такая… — начал он и запнулся. — Какая? — Маленькая. Хрупкая. — Он провёл пальцем по её щеке, спустился к шее, к ключице. — Как фарфоровая кукла. Боюсь сломать. — Я не сломаюсь, — прошептала она. — Я сильная. — Знаю. — Он улыбнулся. — Это я уже понял. Он целовал её — медленно, смакуя каждый миллиметр. Лоб, веки, кончик носа, щёки, уголки губ. Она таяла под этими поцелуями, выгибалась, прижималась ближе. Его пальцы нашли край её свитера. Он потянул ткань вверх, вопросительно глядя на неё. Она кивнула. Свитер полетел на пол. За ним — майка. И она осталась перед ним в одном кружевном белье — нежном, бежевом, почти невесомом. Ин Хо замер. — Боже... — выдохнул он. — Что? — испугалась она. — Ты прекрасна. Самая красивая женщина, которую я видел. Она покраснела до корней волос, но в глазах заплясали счастливые искры. — Льстец. — Нет. Правда. Он потянулся к застёжке бюстгальтера. Пальцы слегка дрожали — впервые в жизни у Хван Ин Хо, железного директора, дрожали руки. Она заметила это и улыбнулась. — Волнуешься? — Очень. — Я тоже. Застёжка поддалась. Кружево соскользнуло, открывая её грудь — небольшую, но идеальной формы, с тугими розовыми сосками, которые уже затвердели от возбуждения. Ин Хо смотрел. Не мог отвести взгляд. — Можно? — спросил он хрипло. — Да… Его ладонь накрыла её грудь. Осторожно, почти благоговейно. Он сжимал её, гладил, изучал пальцами каждый миллиметр. Большой палец провёл по соску — и она выдохнула, выгибаясь навстречу. — Тебе нравится? — спросил он, продолжая ласку. — Даа… — выдохнула она. — Не останавливайся… Он наклонился и взял сосок в рот. Язык — горячий, влажный — описывал круги, дразнил, посасывал. Она вскрикнула, вцепившись в его плечи. — Ин Хо… — Что, милая? — Ещё… Он усмехнулся и переключился на вторую грудь, уделяя ей не меньше внимания. Его рука тем временем скользнула ниже, по животу, к краю трусиков. Пальцы проникли под кружево, поглаживая нежную кожу внутренней стороны бедра. — Ты такая влажная… — прошептал он. — Так хочешь меня? — Мгг… — простонала она. — Пожалуйста… — Что пожалуйста? — Не мучай… Он улыбнулся и одним движением стянул трусики вниз. Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая — маленькая, хрупкая, беззащитная. И безумно красивая. Он быстро избавился от своей одежды, и когда она увидела его — широкие плечи, мускулистую грудь, узкие бёдра и внушительное доказательство его желания — у неё перехватило дыхание. — Ты…такой большой, — выдохнула она. — Испугалась? — Нет. Просто…впечатлена. Он усмехнулся и лёг сверху, нависая над ней. Его член упёрся ей в живот, горячий, пульсирующий. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. — Готова? — прошептал он, глядя в глаза. — Да. Иди ко мне. Он вошёл медленно. Очень медленно. Дюйм за дюймом, давая ей привыкнуть, чувствуя, как она сжимается вокруг него, принимает его в себя. Она выдохнула, зажмурившись, вцепившись в его плечи. — Больно? — Немного…но хорошо. Очень хорошо. Двигайся. Он начал двигаться. Медленно, плавно, почти нежно. Входил глубоко и замирал на секунду, давая ей прочувствовать каждое движение. Она выгибалась навстречу, тихо постанывая, кусая губы. — Не молчи, — прошептал он. — Я хочу слышать тебя. — Ин Хо… — простонала она. — Быстрее… — Терпи, — усмехнулся он. — Я хочу насладиться тобой. Он целовал её — в губы, в шею, в грудь. Его руки сжимали её ягодицы, приподнимая, позволяя входить глубже. Она обвила его ногами, прижимаясь так тесно, что, казалось, они стали одним целым. — Ты чувствуешь? — прошептал он. — Как хорошо нам вместе? — Да… — выдохнула она. — Боже, даа… Он ускорился. Ритм стал более жёстким, глубоким, почти неистовым. Она вскрикивала, впиваясь ногтями в его спину, выгибаясь навстречу каждому толчку. — Ин Хо! — закричала она. — Яя…я сейчас... — Вместе, — прохрипел он. — Давай вместе. Ещё несколько движений — и её тело взорвалось в оргазме. Она закричала, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг него так сильно, что он не выдержал. Его собственный оргазм накрыл его волной, и он зарылся лицом в её шею, заглушая стон. Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетённые, как два дерева, которые росли слишком близко и теперь не могли существовать отдельно. — Вау, — выдохнула она первой. — Согласен, — усмехнулся он, поднимая голову и глядя на неё. — Это было… — Невероятно. — Ага… Он поцеловал её в кончик носа. — Ты потрясающая. — Ты тоже ничего. Она улыбнулась и прижалась к нему, положив голову на грудь. Он обнял её, поглаживая по спине. — Ин Хо? — Мм? — А что теперь будет? Завтра? Послезавтра? Когда мы вернёмся в Сеул? Он помолчал. Потом сказал тихо, но твёрдо: — Теперь мы будем вместе. По-настоящему. Если ты, конечно, захочешь. Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Ты серьёзно? — Никогда не был серьёзнее. Она улыбнулась — светло, счастливо, по-настоящему. — Тогда — да. Да, Ин Хо. Я хочу. Он притянул её для поцелуя — долгого, нежного, обещающего. А за окном сиял Шанхай, и это была только первая ночь их настоящей жизни.***
Утро четвёртого дня встретило их совсем иначе — не серым небом и моросью, а ярким солнцем, пробивающимся сквозь шторы и рисующим золотые дорожки на полу спальни. Се Ми проснулась первой, как всегда. Но теперь, лёжа в объятиях Ин Хо, чувствуя тепло его тела и ровное дыхание, она не хотела убегать. Она хотела остаться. Навсегда. Она осторожно повернула голову, разглядывая его спящее лицо. Во сне он казался моложе — исчезали жёсткие складки у губ, разглаживался лоб, и даже вечная маска суровости куда-то пропадала. Обычный мужчина. Её мужчина. — Подглядываешь? — вдруг спросил он, не открывая глаз. Она вздрогнула и отдёрнулась. — Не подглядываю. Изучаю противника. — А, ну если противника, тогда ладно. — Он открыл глаза и посмотрел на неё с хитринкой. — И какие выводы? — Что ты храпишь. — Я не храплю. — Храпишь. Немножко. Мило так, по-мужски. — Врёшь. — Проверь. Он притянул её к себе и поцеловал — долго, медленно, со вкусом утренней нежности. Она засмеялась прямо в поцелуй, и этот смех был лучшей музыкой для его ушей. — Нам пора, — выдохнула она, отрываясь. — Переговоры. Господин Ли. Судьбоносная сделка. — К чёрту господина Ли, — пробормотал он, зарываясь носом в её волосы. — Я хочу остаться здесь. Навсегда. — А кто будет компанию тащить? Я? — А что, справишься. — Ещё как справлюсь, — фыркнула она. — И без тебя. — Знаю. Потому и люблю. Слово вырвалось случайно. Оба замерли. — Ин Хо… — начала она. — Забудь, — перебил он, садясь на кровати. — Я не то… — Нет, — она тоже села, глядя ему в глаза. — Ты то. Я тоже. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем в любых словах. — После переговоров, — твёрдо сказал он. — Обсудим после. А сейчас — работа. Она кивнула и чмокнула его в щёку. — Иди в душ. Я закажу кофе, — поцеловав Се Ми в макушку сказал Ин Хо. ___________________ Офис «Lotus Group» встретил их совсем иначе, чем в первый раз. Помощник господина Ли улыбался, секретарши провожали их заинтересованными взглядами, а сам Ли вышел навстречу лично, широко раскинув руки. — Господин Хван! Госпожа Но! — воскликнул он. — Вы сегодня просто сияете! Шанхайская погода пошла на пользу? — Что-то вроде того, — улыбнулся Ин Хо, пожимая ему руку и одновременно касаясь талии Се Ми. Жест вышел собственническим, но абсолютно естественным. Ли перехватил этот взгляд, эту лёгкую ласку, и его глаза хитро прищурились. — Проходите, проходите. Сегодня у нас важный день. Следующие три часа пролетели как один миг. Работали слаженно, как единый механизм — Ин Хо вёл переговоры, Се Ми подавала документы, дополняла, в нужный момент вставляла веские аргументы, и Чен, который в первый день так язвил, сегодня только молча кивал. Условия, которые вчера казались грабительскими, сегодня трансформировались во вполне приемлемые. Господин Ли был в отличном расположении духа и даже пару раз пошутил. А когда последняя подпись легла на документ, Ли встал и торжественно пожал руку сначала Ин Хо, потом Се Ми. Задержал её ладонь в своей чуть дольше, глядя в глаза. — Дорогая, — сказал он тепло. — Я вчера ошибся. Вы не просто хорошая актриса. Вы — настоящая женщина. И вы сделали своего мужа счастливым. Это видно. Се Ми покраснела, но нашлась: — Спасибо, господин Ли. Ваша семья — пример для нас. — О, я стараюсь, — отмахнулся он. — Знаете, что я вам скажу? — он перевёл взгляд на Ин Хо. — Я сразу вижу, когда люди строят не только небоскрёбы, но и крепкую семью. Это видно по глазам. По тому, как вы смотрите друг на друга. Это — залог успеха. В бизнесе и в жизни. Ин Хо и Се Ми обменялись взглядами. Короткими, но такими полными смысла, что Ли довольно хмыкнул. — То-то же. — Он хлопнул Ин Хо по плечу. — Береги её. Такие женщины — на вес золота. — Я знаю, — тихо ответил Ин Хо. Чен, стоявший рядом, протянул руку. — Простите за первый день, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Отец учит быть жёстким. Но сегодня вы доказали, что с вами можно иметь дело. — Принято, — кивнул Ин Хо. У выхода их ждал уже знакомый чёрный Mercedes. Ли лично вышел провожать. — Завтра банкет, — напомнил он. — В честь подписания. Жду вас обоих. И никаких отговорок! — Обязательно будем, — пообещала Се Ми. Когда машина тронулась, они синхронно выдохнули. — Свершилось, — прошептала Се Ми. — Свершилось, — эхом отозвался Ин Хо. Он взял её руку в свою и поднёс к губам. Поцеловал — легко, невесомо. — Я горжусь тобой. — Мы гордимся друг другом, — поправила она. — Это была командная работа. — Командная, — согласился он. — Мне нравится слово «команда». — Мне тоже. Они ехали в отель, и город за окном казался им самым красивым местом на земле. Вечером они вернулись в номер уставшие, но счастливые. Банкет завтра, а сегодня — только они вдвоём. Последняя ночь в Шанхае. Последняя ночь в этом номере, который стал для них чем-то гораздо большим, чем просто гостиница. — Закажем ужин в номер? — предложил Ин Хо, сбрасывая пиджак. — Однозначно, — кивнула Се Ми, падая на диван. — Я не хочу никуда идти. Хочу просто…быть здесь. С тобой. Он улыбнулся и набрал ресторан. Заказал всё самое вкусное, что было в меню — утку по-пекински, сяолунбао, овощи, фрукты и, конечно, шампанское. Пока ждали еду, Се Ми ушла в душ, а Ин Хо стоял у окна, глядя на ночной Шанхай, и пытался понять, что с ним происходит. Он влюбился. По-настоящему. В первый раз в жизни. В эту дерзкую, упрямую, невероятную девчонку, которая ещё неделю назад была его главным врагом. Которая бесила его больше всех на свете. Которая теперь стала всем. Но что будет завтра? Послезавтра? Через неделю, когда они вернутся в Сеул, в офис, в привычную жизнь с совещаниями, отчётами и вечной войной? Он не знал. И это отсутствие плана пугало его больше, чем любые риски в бизнесе. — О чём задумался? — голос Се Ми раздался за спиной. Он обернулся. Она стояла в дверях ванной — в том самом шёлковом халате, с распущенными влажными волосами, пахнущая гелем для душа и чем-то неуловимо родным. — О тебе, — честно ответил он. — Комплиментщик, — улыбнулась она, подходя ближе. — Шестой за день. Ты бьёшь рекорды. — Для тебя — всё что угодно. Она обвила его руками за шею, прижимаясь к груди. — Ин Хо? — Да? — Я боюсь. — Чего? — Завтра. Послезавтра. Нашего возвращения. Что, если…что, если там всё сломается? Что, если мы снова станем врагами? Он обнял её, прижимая крепче. — Не станем. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Потому что я не смогу снова делать вид, что ты мне безразлична. Потому что ты — часть меня теперь. И это не отрезать. Она подняла голову, заглядывая ему в глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда. Поцелуй вышел долгим, тягучим, полным обещаний. В этот момент в дверь постучали — принесли ужин. — Чёрт, — выдохнула она, смеясь. — Не вовремя. — Ничего, — усмехнулся он. — У нас вся ночь впереди. Они ужинали на диване, глядя на огни Шанхая. Ели руками, смеялись, кормили друг друга. Говорили обо всём и ни о чём. О детстве, о мечтах, о страхах. О том, каким будет их завтра. — Знаешь, что я поняла? — вдруг сказала Се Ми, жуя креветку. — Что? — Я люблю тебя… Он потянулся и вытер соус с уголка её губ. Она перехватила его руку и поцеловала пальцы. Жест получился таким интимным, таким доверительным, что у него перехватило дыхание. — Се Ми... — Что? — Иди ко мне. Она улыбнулась и, не говоря ни слова, пересела к нему на колени. Ночь была длинной. Очень длинной. Они занимались любовью неистово, жадно, будто пытаясь наверстать все потерянные годы. Потом лежали, переплетённые, и говорили шёпотом. Потом снова любили друг друга — медленно, нежно, со вкусом. А под утро, когда Се Ми наконец уснула, уткнувшись носом в его плечо, Ин Хо долго смотрел на неё. Спала она как ребёнок — беззаботно, доверчиво, чуть приоткрыв губы. Ресницы отбрасывали тени на щёки, волосы разметались по подушке, грудь мерно вздымалась во сне. Маленькая, хрупкая, беззащитная. Его. И впервые в жизни Хван Ин Хо, железный директор, не знал, что делать дальше. Он умел строить здания. Прокладывать маршруты. Просчитывать риски. Заключать сделки. Но он не умел строить отношения. У него не было плана. Не было стратегии. Не было даже примерного представления, как вписать её в свою жизнь, не разрушив ту самую жизнь, которую он строил годами. Но глядя на неё сейчас, он понимал одно: без неё эта жизнь не имеет смысла. — Я люблю тебя, — прошептал он в тишину ночи. — И придумаю, как быть дальше. Обязательно придумаю. Она во сне что-то пробормотала и прижалась теснее. За окном занимался рассвет. Последний рассвет в Шанхае. Первый рассвет их новой жизни.***
Самолёт «Korean Air» набирал высоту, оставляя под собой сияющий огнями Шанхай. Се Ми сидела у иллюминатора, глядя, как удаляется город, ставший для них особенным. Город, где рухнули стены. Город, где она позволила себе полюбить. Рядом сидел Ин Хо. Его рука лежала на подлокотнике, и всего в паре сантиметров от неё покоилась её ладонь. Но между ними словно выросла невидимая стена — не из подушек, как в первую ночь, а из сомнений и страхов. — Красиво, — сказал он, кивая на иллюминатор. — Прощай, Шанхай. — Угу, — отозвалась она, не поворачивая головы. Он помолчал. Потом осторожно накрыл её ладонь своей. — Се Ми... — Что? — Она обернулась, и в её глазах он увидел что-то, чего раньше не замечал — тревогу. Почти страх. — Всё хорошо? — спросил он тихо, чтобы не слышали соседние пассажиры. — Да. Конечно. — Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Просто... устала. — Понятно. Он не поверил. Но настаивать не стал. Решил, что в самолёте не место для серьёзных разговоров. Всё потом. В Сеуле. В нормальной обстановке. Они летели молча. Се Ми смотрела фильм, но на самом деле не видела экрана. Ин Хо делал вид, что изучает документы, но на самом деле думал только о ней. О том, как всего за несколько дней этот человек стал важнее всех отчётов и контрактов. И о том, как страшно это осознавать. ________________ Аэропорт Инчхон встретил их серым, промозглым воздухом и привычной суетой. Сеул. Реальность. Та самая жизнь, от которой они сбежали на неделю. У выхода из зоны прилёта их ждали. Сотрудники компании — целая делегация с табличками, цветами и улыбками. Во главе — личный секретарь Ин Хо и начальник отдела маркетинга. — Сонбэ-ним! — секретарь бросилась к Ин Хо с папкой документов. — Поздравляю с успешным завершением переговоров! Мы так волновались! Вот отчёты за неделю, нужно срочно подписать, и ещё звонили из министерства, просили перенести встречу… Ин Хо механически принимал документы, отвечал на вопросы, но взгляд его то и дело скользил в сторону Се Ми. Она стояла в стороне, окружённая своими людьми. Кто-то подавал ей кофе, кто-то что-то рассказывал, кто-то протягивал папки. Она улыбалась, кивала, отвечала — и с каждой секундой становилась всё дальше. Всё холоднее. — Се Ми, — позвал он, перебивая секретаря на полуслове. Она обернулась. Взгляд — вежливый, отстранённый. Взгляд совладелицы компании, а не женщины, которая ещё прошлой ночью стонала в его объятиях. — Да, господин Хван? Господин Хван. Не Ин Хо. Не «любимый». Не «милый». Господин Хван. У него внутри всё оборвалось. — Мы можем…поговорить? Позже? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Конечно, — кивнула она. — Завтра на совещании. Обсудим детали поездки. Развернулась и пошла к выходу в сопровождении своих людей. Даже не обернулась. Ин Хо остался стоять с папкой в руках, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Сонбэ-ним? — обеспокоенно спросил секретарь. — Вам плохо? — Нет, — отрезал он. — Всё в порядке. Поехали в офис. ________________ Офис «Хансён Групп» встретил их привычным гулом, запахом кофе и бесконечными бумагами. Ин Хо прошёл в свой кабинет, даже не взглянув на дверь Се Ми, хотя она была прямо напротив. Следующие несколько часов прошли как в тумане. Отчёты, звонки, встречи, подписи. Механическая работа, которая всегда спасала его от мыслей. Но сегодня не спасала. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на дверь. Ждёт. Надеется. Она не приходила. Ближе к вечеру он не выдержал. Вышел в коридор, подошёл к её кабинету. Стеклянные стены позволяли видеть всё — она сидела за столом, строгая, собранная, в идеальном костюме, и диктовала что-то секретарю. Ни следа той мягкости, той нежности, что была в Шанхае. Он постучал и вошёл, даже не дождавшись ответа. — Се Ми. Она подняла голову. Взгляд — спокойный, деловой. — Господин Хван? Что-то срочное? — Можно на минуту? — он кивнул на секретаря. Та понятливо выскользнула, прикрыв дверь. — Что случилось? — спросила Се Ми, когда они остались одни. Голос — ровный, холодный. Чужой. — Что случилось? — переспросил он, стараясь сдерживаться. — Ты меня спрашиваешь? Может, ты объяснишь, что происходит? Ещё вчера мы были…вместе. А сегодня ты смотришь на меня как на постороннего. Она отвела взгляд. Её пальцы теребили ручку. — Ин Хо, — тихо сказала она. — В Шанхае был Шанхай. А здесь — Сеул. Реальная жизнь. — И что это значит? — Это значит, что мы не можем… — она запнулась, подбирая слова. — Мы не можем просто взять и…Люди поймут. Компания. Совет директоров. Ты представляешь, что начнётся, если узнают? — Мне плевать, что начнётся! — вырвалось у него. — Я не собираюсь прятаться! — А я собираюсь, — отрезала она, и в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же задавила. — Я не могу позволить, чтобы обо мне говорили. Чтобы шептались за спиной. Чтобы говорили, что я сплю с директором, чтобы получить преференции. Ты понимаешь? Я два года доказывала, что я не просто папина дочка, а серьёзный игрок. И если сейчас… — Если сейчас мы будем вместе, это перечеркнёт всё? — закончил он за неё. — Ты серьёзно? — Я серьёзно. Она встала, подошла к окну, встала спиной. — Ин Хо, — голос её дрогнул. — Ты не представляешь, как мне страшно. Я никогда…никогда никого не впускала в свою жизнь. А ты ворвался. И я позволила. Но здесь…здесь всё по-другому. Здесь я не могу быть просто женщиной. Здесь я — Но Се Ми, совладелица компании. И если я ошибусь, если дам повод… — Ты не ошибаешься, — перебил он, подходя ближе. — Ты выбираешь меня. Разве это ошибка? Она резко обернулась. В её глазах стояли слёзы. — А если ты ошибёшься? Если завтра поймёшь, что я не та, что тебе нужна? Если я просто…интрижка на неделю? — Ты серьёзно? — он схватил её за плечи. — После всего, что было, ты думаешь, что ты для меня интрижка? — Я не знаю, что думать! — выкрикнула она, вырываясь. — Я боюсь! Боюсь довериться! Боюсь, что ты разобьёшь мне сердце! Боюсь, что я сама всё испорчу! Я не умею быть…в отношениях! Я только воевать умею! Она замолчала, тяжело дыша. Слёзы всё-таки покатились по щекам. Ин Хо смотрел на неё — такую сильную и такую беззащитную одновременно. И понимал, что не имеет права давить. — Хорошо, — тихо сказал он. — Я не буду настаивать. Но знай: я никуда не денусь. Я подожду. Сколько нужно. Она подняла на него мокрые глаза. — Правда? — Правда. — Он улыбнулся — грустно, но тепло. — Я умею ждать. Я пятнадцать лет строил карьеру. Неделю-другую как-нибудь переживу. Она всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь. — Дурак, — прошептала она. — Знаю. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Идиотку. — Сам идиот. — Согласен. Они стояли в её кабинете, обнявшись, и за стеклянными стенами никто не видел, как железная леди компании плачет на плече своего заклятого врага. А если бы и увидели — никто бы не поверил. — Завтра на совещании, — прошептала она. — Мы снова будем врагами. — Будем, — согласился он. — Но это ничего не меняет. — Обещаешь? — Обещаю. Она подняла голову и поцеловала его — коротко, быстро, чтобы никто не заметил. — Иди, — сказала она. — А то секретарша уже пять раз мимо прошла. Он усмехнулся, вытер большим пальцем её слезу и вышел, даже не взглянув на любопытные взгляды сотрудников. Война продолжалась. Но теперь у них было перемирие. Тайное, хрупкое, но настоящее.***
Неделя после возвращения из Шанхая стала самой долгой и мучительной в жизни обоих. Они видели друг друга каждый день. Пересекались в коридорах, сталкивались взглядами в лифте, сидели на одних совещаниях. Но между ними выросла стена — не из подушек, а из неловкости, гордости и страха. Они общались через секретарей. «Господин Хван просил передать документы». «Госпожа Но уточняет, когда будет готов отчёт». Холодно. Официально. Невыносимо. По ночам Ин Хо лежал без сна, глядя в потолок и вспоминая её смех в шанхайском ресторанчике. Её губы. Её шёпот. Её тело в своих руках. А днём он видел её — собранную, неприступную, в идеальных костюмах и с идеальным макияжем. И каждый раз, когда их взгляды встречались, он видел в её глазах ту же боль, что чувствовал сам. Но гордость не позволяла сделать первый шаг. Он уже сделал его в её кабинете в первый день. Она попросила времени. Он обещал ждать. И ждал. Молча. Стиснув зубы. Се Ми тоже ждала. Ждала, что он придёт снова. Ждала, что сломает эту стену. Ждала, что докажет — ей не показалось, это было по-настоящему. Но он не приходил. И с каждым днём надежда таяла, сменяясь ледяной уверенностью: она ошиблась. Для него это была просто интрижка. Курортный роман. Шанхайское приключение. Она заставляла себя работать, улыбаться, спорить на совещаниях — и ненавидела себя за это. За эту маску, которую приходилось носить. А потом пришёл подарок из Шанхая. Это случилось в четверг, ближе к обеду. Ин Хо сидел в своём кабинете, изучая очередной отчёт, когда секретарь внесла большую коробку, перевязанную красной лентой. — Это из Шанхая, сонбэ-ним. От господина Ли. Курьер сказал, что лично в руки. Ин Хо нахмурился. Они уже получили все официальные документы. Что ещё мог прислать Ли? — Откройте, — кивнул он. Секретарь ловко распаковала коробку и извлекла содержимое: две большие фотографии в дорогих деревянных рамках. Первая — семейный портрет господина Ли. Он сам, его жена, четверо сыновей и маленькая девочка с бантами. Все улыбались, все выглядели счастливыми. Под фото — аккуратная подпись: «Моей семье с любовью». Вторая… Ин Хо замер. На второй фотографии были они с Се Ми. Он узнал этот кадр — один из ужинов в Шанхае, кажется, после успешных переговоров. Кто-то из персонала ресторана, наверное, сделал снимок. Они сидели за столиком, склонившись друг к другу. Ин Хо что-то говорил, глядя на неё, а она смеялась, запрокинув голову, и в этом смехе было столько счастья, столько тепла, столько настоящего, что у него перехватило дыхание. Они выглядели как настоящая пара. Как люди, которые любят друг друга. К рамке была приколота записка на дорогой бумаге с вензелями «Lotus Group». Почерк господина Ли — размашистый, уверенный: «Дорогие Ин Хо и Се Ми! Спасибо за тёплый приём и успешное сотрудничество. Вы напомнили мне, как важна семья в жизни делового человека. Храните тепло вашей семьи так же бережно, как мы храним наши традиции. Пусть ваш дом всегда будет полон любви и смеха. С уважением и самыми тёплыми пожеланиями, господин Ли и его семья». Ин Хо перечитал записку дважды. Трижды. А потом долго смотрел на фотографию. На то, как она смеётся. На то, как он на неё смотрит. На то, как естественно, по-настоящему они выглядят вместе. — Передайте госпоже Но, — сказал он, не оборачиваясь к секретарше, — что мне нужно с ней встретиться. Срочно. — Но у неё сейчас совещание с… — Мне плевать. Передайте, что я иду. Он схватил куртку, висевшую на спинке кресла, и вышел из кабинета, даже не взглянув на ошарашенную секретаршу. Коридор. Лифт. Ещё коридор. Стеклянные стены, за которыми кипела работа. Люди оборачивались, провожая его удивлёнными взглядами — обычно Ин Хо ходил медленно, степенно, по-директорски. Сейчас он почти бежал. Вот он — кабинет Се Ми. Стеклянные стены, жалюзи наполовину опущены. Она сидит за столом, устало потирая виски. Перед ней — чашка остывшего кофе и кипа бумаг. Она выглядит измученной. Похудевшей. Несчастной. Он не постучал. Распахнул дверь и вошёл. Она вздрогнула, подняла голову. В её глазах мелькнуло удивление, потом надежда, потом — привычная маска. — Господин Хван? — голос сел, она откашлялась. — Вы что-то хотели? У меня совещание через… — Мне плевать на твоё совещание. Он подошёл к столу и положил перед ней фотографию. Она посмотрела на снимок. И замерла. — Это… — прошептала она. — Это мы? В Шанхае? — Мы. Господин Ли прислал. И записку. Он протянул ей конверт. Она прочитала, и её губы дрогнули. — «Храните тепло вашей семьи», — процитировала она вслух. — Он думает…он правда думает, что мы семья. — А мы нет? — тихо спросил Ин Хо. Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Ин Хо… — Се Ми, посмотри на это фото. — Он взял рамку в руки, повернул к ней. — Посмотри, как мы выглядим. Это не игра. Это не притворство. Это мы. Настоящие. И я не хочу, чтобы это было ненастоящим. Она смотрела на фотографию, и по щекам текли слёзы. — Красивая пара, — прошептала она. — Жаль, что ненастоящая. Он подошёл ближе. Вплотную. Опустился перед ней на корточки, взял её лицо в ладони. — А если я не хочу, чтобы она была ненастоящей? Она замерла. — Что? — Я люблю тебя, Се Ми. — Он говорил тихо, но твёрдо. — Не ту, которая строит из себя стерву на совещаниях. Не ту, которая прячется за маской. А тебя. Которая смеётся, когда ест острую курицу. Которая прижимается во сне. Которая боится довериться, но всё равно доверяет. Я люблю тебя. И мне плевать, что скажут люди. Мне плевать на совет директоров. Мне плевать на всё, кроме тебя. Она смотрела на него, не веря. Слёзы текли по щекам, капали на его руки. — Ты правда…правда это говоришь? — Правда. — А если…если у нас не получится? Если я всё испорчу? Если… — Если мы не попробуем, — перебил он, — мы будем жалеть всю жизнь. Я не хочу жалеть. Я хочу быть с тобой. Она всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо. — Дурак, — прошептала она. — Знаю. — Я тоже тебя люблю. Очень. До боли. — Тогда хватит прятаться. Он поднял её лицо и поцеловал. Прямо в кабинете. Прямо за стеклянными стенами. Прямо на глазах у всех сотрудников, которые уже повыскакивали из-за столов и смотрели на них, разинув рты. Секретарша Ин Хо уронила папку. Начальник отдела маркетинга поперхнулся кофе. Кто-то присвистнул. Кто-то зааплодировал. Но им было всё равно. Они целовались так, будто от этого поцелуя зависела их жизнь. Будто хотели наверстать всю эту неделю молчания и боли. Будто не было ни компании, ни совещаний, ни чужого мнения — только они двое. Когда они наконец оторвались друг от друга, Се Ми, красная, растрёпанная, но счастливая, выглянула в коридор. Там, за стеклом, собралась уже половина офиса. — Работайте, — крикнула она, но в голосе не было строгости. — Представление окончено! Кто-то засмеялся. Кто-то захлопал. Ин Хо обнял её за плечи и повернул к себе. — Ты как? — Я… — она выдохнула. — Я счастлива. Дурацкое слово, но я счастлива. — Я тоже. Он поцеловал её в лоб и прошептал: — Выходи за меня. Она замерла. — Что? — Выходи за меня. По-настоящему. Не для китайцев. Не для контракта. Для нас. — Ин Хо…это так неожиданно… — Я серьёзно. Я не хочу больше играть. Я хочу, чтобы каждое утро просыпаться с тобой. Чтобы спорить на совещаниях, а мириться по ночам. Чтобы строить не только небоскрёбы, но и семью. Настоящую. Она смотрела на него, и в её глазах сияло солнце. — Да, — сказала она просто. — Да, Ин Хо. Я согласна. За стеклянной стеной кто-то из сотрудников, кажется, упал в обморок. Но им было всё равно. Главная сделка в их жизни была заключена. И никакие господа Ли, никакие советы директоров и никакие страхи не могли её отменить.***
Три месяца спустя Свадьба была скромной — только самые близкие. Никаких репортёров, никакой шумихи. Се Ми настояла: «Мы и так наработались на публику. Пусть этот день будет только наш». Ин Хо согласился. Он вообще на всё соглашался, когда она смотрела на него такими глазами. Господин Ли прислал огромный букет и телеграмму: «Я же говорил, что вы настоящая семья. Берегите друг друга». На первом семейном фото, которое повесили в их новой квартире, они смеялись точно так же, как на том, шанхайском. Только теперь это была не случайность, не игра, а жизнь. Настоящая. Их.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!