Прогрессирующая фрустрация.

Хватка на руле ослабла, шины заскрипели, оставляя чёрные следы на невинном асфальте. Автомобиль качался из стороны в сторону. Казалось, что если бы ладони не упирались вовсе в руль, то машина бы оказалась прямиком в гостях у Лешего. Капля печали пала и активизировала мозговой процесс. Хватка вновь стала стальной. Очки держались на кончике носа. Парню повезло, что он едет в полдень, у дальнобойщиков сейчас обед, поэтому частые посетители этой дороги отсутствуют. Машина двигалась зигзагами, оставляя чёрные следы со скрипящим звуком. Джон смог вырулить свою старую пузотёрку и продолжил путь. Вскоре он оказался в объятиях тёплого одеяла, снимающего все страдания на неопределённый срок. Сладкая и розовая мечта настигла, завуалировала, обожгла, истребила, насадила страхи, да пороки разума. Фрустрация расщипилась на много фрагментов, инспирируя остановить свои деяния на короткий промежуток времени. Одна из частиц проникла в подсобку, где воспоминания находились под бархатным покрывалом времени. Она дала корни, и древо вины вновь возобновило своё действие. Юноша зевнул, вставая из кровати, зато тихо промямлив: –Линч... Интересно, какое состояние было у друга? Тяжело грядущая агония или радостно процветающее исцеление? Джон решил прямолинейно ответить на этот вопрос поездкой в больницу. На этот раз парень не отпускал руль, поэтому маршрут вышел без намёков на попадание в больницу не как посетитель, а как дополнение в палату. Юноша распахнул ручку двери. Невысокая брюнетка с прямоугольной оправой сидела, подписывая какие-то бумаги, за стойкой регистрации. Излюбленный способ здесь уже бы не сработал из-за недавнего визита парня. И казалось, что девушка была в не в лучшем расположение духа для сладких лепетаний Джона. Тихо закрыв дверь, писатель проскользнул ближе к лестнице, ведущей на этажи, среди которых затерялась палата Линча. Пройдя некотрое количество ступенек, парень предстал перед возвышающимся номером комнаты. Ещё раз осматрев территорию на наличие персонала, писатель вошёл. Увиденное не дало благоприятных ощущений. Лицо по цвету как пепел, ресницы лежали, не подрагивали, взъерошенные волосы расстелились на белоснежной подушке. В комнате разрушало тишину лишь звук аппарата, неприрывно подавая пищание. Джон сделал шаг и уставился на Егора. – Привет. Я недавно захаживал к Лили. — он слегка замешкался. — у неё, вроде, всё хорошо. Скучает по тебе. Я, не буду таить, тоже. Ты крайне важный человек в моей жизни, и ты не можешь погибнуть просто так! Не можешь... Нос Джона упал в сгиб локтя, пока невольное излияния всего горя не оказалось впитано в свитер. –Пожалуйста, ты же находил решение даже в самых опасных передрягах.— Выдох разделил прощание и слова о ценности Линча. Парень сел рядом с койкой, молча глядя в пол. Ему хотелось снять очки, чтобы больше не видеть страдальческий вид друга, но неопределённое чувство помешало этой затеи. Сколько бы минут не прошло, Юноша думал, что в палате время остановилось, перестало работать, как привычно. Сидя рядом с кроватью, Джон предположил, что он досаждает другу, поэтому выстроил маршрут к автомобилю. Сегодня везение на его стороне, так как он не был ни разу не замечен брюнеткой. Близились пять часов вечера. Солнце уже скрывало свои языки пламени за горизонтом. На дорогах было пусто. Не было даже пешеходов. Лишь ритмичное постукивание под песню. "Who knows? Not me. I never lost control." — доносилось из динамиков. Джону удалось немного расслабиться. По прибытию домой он не обнаружил Дэйла. "Видимо, опять собирается нажраться." — украдко пораскинул парень и лёг на диван. Неохотно, но начал думать об Кгоре, вспоминая самые захватывающие истории, все победы над нечистью и много тому подобное. Чтобы не порвать хрупкие струны души, парень пришёл к женщинам. "Интересно, как у Ирины дела? Всё же она единственная, кто не заблокировал контакт в первый же день. Хотя поведение у неё на первый взгляд такое, как будто бы она сделала это в первую очередь. Ох, Лили Лапушка ... " - Джон сладко улыбнулся. На душе сразу стало так тепло и безопасно. —"Как она там? Скоро у неё выставка. Сможет ли достойно представить свои работы?" Парень не хотел думать ни о чём, потому что все домыслы подводили черту к тому, что все недавно созревшие проблемы возникли только из-за него Стараясь не содрогать лишний раз воспоминания, мысли Джона поплыли, как осенние листья по реке, теряя очертания. Веки сомкнулись, как будто их прикрыла незримая тяжёлая рука, не дававшая и шанса узреть окружающий мир. Беспросветная тишина господствовала в комнате.