Подозрительная нелепица.

Прошло пару дней с последней встречи с кавалером. Состояние Лили вновь стабилизировалось, хотя это только до следующего понедельника. Моральное положение девушки спокойно можно назвать цикличным: каждая неделя начинается с неистовой истерики, ближе к концу Лили вела себя, как в ни в чём не бывало. Сегодняшний день знаменовался тем, что сегодня придётся полностью отодвинуть печаль на задний план, ведь картины ждали своего часа, ждали, пока с них снимут вуаль тонкого слоя пыли. Выставка проходила в соседнем городе, полтора часа езды. Такси уже было заказано на три часа. Девушка продолжала пить чай из прозрачной чашки, облокотясь на белый подоконник, и, любуясь редкими машинами и случайными прохожими, окончила чаепитие. Лукас уже давно грыз гранит науки или кальцит, это уже только ему решать. Лёгкой рукой девушка достала телефон из кармана. На заставке были какие-то шары, которые присутствовали с самой покупки телефона, и время предлагало ввбрать два пути: продолжать чайную церемонию или начать собираться. Лили предпочитала практичность и чёткость, поэтому выбрала второй вариант. Оставив кружку наедине с собой, девушка принялась собирать картины. 14:34. Девушкам закончила сборы и бережно отнесла работы в коридор. Следующий этап - это выбор наряда. Здесь оказалось всё намного проще. Глаза Лили изучали собственный гардероб, однако выбор пал на свитер с оленем и классические чёрные штаны. Слегка преобразив лицо, Лили вышла на улицу, ожидая такси. 14:58 и машина подъехала и отправила девушку в отдельный мир, где лишние проблемы остаются за входом, а она возвышалась в царство прекрасного. Автомобиль плавно подъехал к зданию с высокими колоннами. Она тащила большие сумки с хостами, попутно рассматривая местность. Золотые рамы, как порталы, сопроводили к самой комнате, где проходила выставка. "В этот раз много новых лиц",— подумала Лили и стала размещать свои работы напоказ. К ней подошли пара старых знакомых, которые сопровождали её при каждом визите в эту галерею имени Сурикова. Лёгкий разговор смог развеселить настрой художницы, сделая её лико ещё более красочным. Прошло немного времени, и выставка принялась рассскрывать свои неординарные черты. Лили не хотела понимать современное искусство: безрассудная мазня на холсте, в которой ты как-то должен найти смысл. Девушка прохлаждались около своих картин. Все годы обучения художественному мастерству были нацелены лишь на потакание реализму, который не давал глотка воздуха другим стилям. Проходя мимо стеллажей с современным искусством, глаз девушки зацепил картину с синими и краснами пятнами. Белые точки, немного смазавшиеся из-за намеренной неаккуратности, были учащены в центре, развиваясь на окраинах картины. Такая конструкция поспособствовала воспроизведению воспоминаний о юноше, который так навязчиво ведёт по отношению к Лили. Пройдя ещё один стенд, она заметила грифонаж: в левом нижнем углу линии сводились в большой комок, неспешно развиваясь на холсте. Это двухцветная мазня, которая была нарисована без сильного умысла, возбудило в девушке чувство чего-то родного. Чего-то знакомого. В сию секунду пальцы уже быстро печатали сообщение знакомому.

***

Джон, Привет. Подвезёшь меня через часика два?

Печатает...

Да, всё для тебя)

***

"И обязательно нужно было приписать нелепую скобочку", — агрессивно подумала художница. Эта лишняя навязчивость и приторность выводила из колеи девушку, однако раз она написала ему, то теперь пускай расхлёбывает последствия. Вагон воспоминаний двинулся в абсолютно другое русло. "О чём сейчас переживает Лукас? Что ему сказать, чтобы он чувствовал себя лучше?" — переживала Лили, пытаясь продумать слова на предвещающий диалог. Лили расхаживала по залу, погрузившись в сбивчивые размышления. Близился вечер. На небе начинали проступать первые робкие звезды, пока еще бледные. Облака, если они и были, вспыхивали червонным и пунцовым оттенками, подхваченные последним порывом дневного тепла. Распрощавшись со всеми знакомыми, девушка спешно спохватилась за картины. Лили, в спешке передвигая ногами, вышла к поджидающей её низкой чёрной машине. Закинув работы на задние сидения, девушка села в машину, потянув за собой дверь. Раздался хлопок, и лицо парня поморщилось, но не выдало ни возгласа. – Ну, как выставка? — без прелюдий сказал Джон. – Тебе тоже привет, — удручённо произнесла Лили, почти закатив глаза. — А мы так и будем стоять? После этих слов, Джон вжал ногу в педаль. – На выставке ничего примечательного не было, — глядя в окно, протянула художница, сжав пальцы на свитере. — Слушай, ты же говорил, что по профессии писатель? Ты никогда не рассказывал по свои книги. Это значит, что ты обманул меня, клеврет? Голова Лили повернулась в сторону водителя, выжидающе пожирая его взглядом. Юноша молчал или пытался подобрать нужные слова. – Мне нужно время, чтобы прочувствовать персонажей и атмосферу книги. Это вообще-то трудоёмкий процесс, — с лёгкой обидой процедил писатель. Правда этот процесс длился уже несколько лет, а парень так и не издал ни одной книжки. – Я шучу, мне не нужно описывать это. — слетела с губ её фраза, окрашивая лицо позитивными оттенками. Джон больше ничего не спрашивал, Лили не стремилась идти на контакт со знакомым. Так они и доехали без музыки и без слов. Лили планировала, выйдя из машины, и взяв сумки, попрощаться и разойтись с писателем, однако тот настоял на том, чтобы проводить и помочь с расстановкой картин на свои места. Когда Лили перешагнула порог, тогда она прняла, что квартира опустошена. – Лукас, видимо, решил остаться на ночёвке у своих друзей. — закатывая глаза, причитала девушка. — я не понимаю, у него дома своего нет, раз он по другим ходит. Она цокнула. – Лили, Лапушка, но ты же сама ему позволяешь. На последнем слоге резкая речь сбила Джона с мысли: – Молчать! — прыснула Лили. — Я - мать, само собой, что я хочу, чтобы Лукас был счастлив. И не называй меня так. – Я не осуждаю тебя. Просто хочу сказать, что Лукас - не маленький парень, которого если оставишь, то он попадёт в передрягу, — спокойно толковал писатель, пробуя точку зрения знакомой, и он расставлял все сногшибательные работы по местам. — Не парься, всё будет нормально. – Убедил, — призналась Лили. — Как думаешь, что он переживает сейчас? Лукас мне ничего не рассказывает, я не могу найти к нему подход. На секунду девушка подумала, что она ужасная мать, если не может найти подход к собственному чаду, но эти сомнения разбились в дребезги, когда Джон сказал: – Дай ему время свыкнуться. Не дави на него, — грусть начала просачиваться в слова юноши. — Он справится. Он справится... Неловкая тишина повисла между ними, пока парень не приобнял Лили. Девушка, на своё удивление, не была против такого своенравного решения. Четыре глаза целенаправленно изучали картину перед ними. Натюрморт гигантского формата являлся настоящей гордостью художницы. Лили было приятно, что эта работа заинтересовала Джона. Значимый жест разжёг тепло, которое так и переполняло девушку. Внезапным и резким движением аккуратные губы коснулись дуги, медленно спускаясь на основную площадь.