Имя забытое во тьме

***

Связанный лианами, Итадори тяжело дышал. Сердце стучало как сумасшедшее, будто вот-вот выскочит из груди. Он чувствовал, как холод впивается в кожу, будто сама зима решила запечатлеть этот момент навечно. Ледяной воздух резал лёгкие, каждая попытка вырваться из проклятых пут была бесполезной. Сила, которую он привык ощущать в теле, словно предала его. Вокруг — тишина, нарушаемая только завыванием ветра. Маки лежала на боку, волосы рассыпаны по снегу, на щеке багровел след удара. Юта, Чосо — все они были без сознания, скованные теми же багровыми лианами. Они выглядели почти мирно, будто спят. Но это был не сон. Это был кошмар. А перед ним — она. Мира. Итадори смотрел на неё, не узнавая. Стояла прямо, неподвижно, словно выточенная изо льда статуя. Её глаза были пугающе пустыми, без малейшего проблеска знакомых эмоций. Та, что раньше смеялась с ними, сражалась рядом, утешала, защищала, — теперь смотрела сквозь него, как сквозь пыльное стекло. Катаны в её руках больше не было. Она сжимала правую руку, будто в ней ощущалась ноющая боль, но даже эта боль, казалось, не вызывала в ней ничего. Волосы развевались от ледяного ветра, как черные ленты траура. На плечах оседал снег, который она даже не пыталась стряхнуть. Итадори сквозь сжатые зубы пытался понять. Как это возможно? Почему она стоит на другой стороне? На стороне Кендзяку? Убила его чтобы встать на его место?

How can you look at me and pretend.

Он ощущал, как что-то внутри него трещит. Медленно, мучительно. Его голос сорвался с губ, дрожащий, полный ярости и боли: — Как ты могла?! — взревел он, глаза налились слезами. — Из-за тебя умерла Юки! Ты виновата! Как ты можешь так с нами поступать?! Мы тебе верили! Он рвался из пут, всё сильнее и сильнее, но лианы лишь затягивались, будто питались его отчаянием.

I’m someone you never met.

Мира не шелохнулась. Ни дрожи в губах, ни тени сомнения. Только один взгляд — последний. Холодный, как лезвие, проведённое по сердцу. И та же абсолютная тишина внутри

How can we go back to being friends…

Юдзи стоял с опущенной головой, руки дрожали, будто только сейчас до него по-настоящему дошло, что случилось. Лианы, державшие его, исчезли так же внезапно, как и появились. Он рухнул на землю, сжимая пальцы в кулаки, сдерживая рыдание. Что-то внутри него будто сломалось. Что-то очень близкое, родное… утратило смысл. Он бросился к друзьям — приводить их в сознание. Сначала Маки, потом Юта, Чосо… один за другим. Он не мог позволить себе остановиться — не сейчас. Когда все были на ногах, пусть и шатающихся, решили искать хоть какое-то укрытие. Город был изломан, будто кто-то сжёг его изнутри. Повсюду — пепел, пустота и эхо боли. Они выбрали одно из полуразрушенных зданий — без окон, с выбитыми дверями, но хотя бы с крышей над головой. Все сели на пыльный пол, будто рухнули туда. Никто не знал, что теперь делать. Даже Итадори молчал. Маки, опустив голову, положила ладони на колени, не шевелясь. — Это невозможно, — прошептала она, будто пыталась убедить в этом не их, а саму себя. Чосо сидел рядом с Юдзи. Его лицо было неподвижным, но взгляд — остекленевшим. Его дыхание было неровным. Он тоже не мог поверить. В то, что Мира… могла предать. — Как видишь — возможно, — хрипло произнёс он. — Итадори! Юта! — Маки вскинулась, резко вставая. — Мы дольше всех её знали! Её знал Сатору! Он доверял ей больше, чем кому-либо! Она раздражённо раскинула руками, не в силах стоять на месте. — Не может быть такого! Не может!.. Её голос сорвался. Её собственная злость отражала то, что чувствовали все. Шок. Гнев. Непонимание. Предательство. И вопрос, который висел в воздухе, будто пыль над руинами: почему?

***

Мира шла вперёд, как автомат, не замечая, как дрожит земля под ногами, как порыв ветра цепляется за её одежду. Кисть пульсировала, отдаваясь в локоть — тупая, горячая боль, будто кто-то наливал в вены расплавленный металл. Она на мгновение прикрыла глаза, надеясь лишь на короткий покой… …и сразу пожалела об этом. Открыла — и всё исчезло. Мир стал тёмным. Нереальным. Воздух — гуща, как чёрная вода. Звуки — искажённые. Грудь сдавило, тело напряглось до предела. Каждый нерв, как натянутая струна. Шепот. Ты умрёшь следующая… Умрёшь… УМРЁШЬ. УМРЁШЬ! ТЫ УМРЁШЬ! Она охнула и рухнула на колени, скрюченная от боли, обеими руками вцепившись в голову. Пульсация в руке достигла предела — боль такая, будто она вот-вот взорвётся. Лоб холодный, спина мокрая от пота, дыхание сбилось. Она не понимала, где реальность. Открыла глаза — и перед ней сидел Чосо. Мёртвые глаза. Без эмоций. Он просто смотрел, пусто, глубоко, прямо в душу. — Нет… нет… не ты… — Мира зашептала, едва слышно. Голос её дрожал. Она сжалась, как загнанный зверь. И в голове звучало только одно: Вот бы Мико сейчас была тут… Но её не было. Боль постепенно начала спадать. Медленно, как отступающий прилив. Чосо исчез — будто его и не было. Пространство вернулось в норму. Опять город. Опять пустота. Опять ветер. Опять снег Но не Мира. Она осталась там, в темноте, внутри себя. Всё ещё дрожащая. Всё ещё сломанная. Она тяжело дышала, сидя на снегу, вцепившись в плечо. Как будто ещё секунда — и она снова упадёт в эту тьму.