IV. Побеждённый (Конец первой арки)

Шли часы, дни, недели, месяцы, годы. Лаборатория словно застыла во времени, скованная стальными стенами и холодным блеском света ламп. Фокси оставался таким же молчаливым, каким был с самого начала. После того разговора с Рокки он так и не сказал ни слова, будто каждый звук, каждый порыв был поглощён этим местом, словно для его голоса здесь не было места. Годы шли, а дружба с Рокки и поддержка Виктора становились его якорем в этом бескрайнем холоде. Виктор делал всё, чтобы научить его видеть мир по-новому, помогал писать и читать, по крупицам восстанавливая и создавая из Фокси личность. Он стал для него всем — наставником, учителем, другом, тем, кто тихо шептал слова поддержки в те мгновения, когда боль и ужас заползали в его мысли, напоминая о прошлом. Каждый день, словно нить, поддерживала его связь с этими двумя — единственными, кто понимал его страхи, кто пытался отыскать в этом мире то, ради чего можно жить. Фокси рос, обретая физическую и моральную силу, каждое движение становилось крепче, выносливее. С каждым шагом, каждым взглядом он напоминал себе, что ещё жив, что, несмотря на шрамы и потери, он всё ещё способен выстоять. Болезненные воспоминания вспыхивали время от времени: боль в груди, немой шрам на глазу, печать на животе — каждый из этих знаков был словно клеймом, отмечая его выживание и напоминая о том, кем он стал. Тем временем Виктор, несмотря на все свои усилия, был связан рамками этого места, словно сам был частью его. С каждым годом он разрабатывал всё новые планы побега, придумывал маршруты, продумывал мельчайшие детали, в которых таилась надежда. Но каждый раз стены лабиринта лаборатории сгущались, ставя новые барьеры. Эти бетонные стены, камеры наблюдения, электронные замки — они словно жили своей жизнью, контролируя каждый шаг, каждый взгляд. Лаборатория росла, укреплялась, затачивала свои когти, чтобы сохранить свои жертвы в этом бесконечном плену. И всё же среди серого однообразия жизни здесь Виктор, как луч света, не уставал искать путь. Иногда, глядя на Фокси, он вспоминал тот момент, когда показал ему звёзды — единственный миг, когда свет коснулся души этого места. Но даже воспоминание об этом угасало среди тех запретов и ограничений, что с каждым годом стягивались вокруг них всё сильнее. За те годы, пока Фокси взрослел в лаборатории, произошло немало перемен, но одна из них — самая страшная и болезненная. Рокки пропал. Когда Фокси узнал об этом, новость будто пронзила его насквозь. Он застыл, и в голове мелькнула пустота, поглотившая все мысли. Виктор пытался успокоить его, но Фокси почти не слышал слов. Всё казалось нереальным. В глазах стояли слёзы, сердце билось глухо, от чего он ощущал в груди боль. С тех пор он понимал: Рокки обещал им свободу, но теперь эта свобода осталась только в его памяти. Слёзы текли по щекам, но он упрямо сдерживал их, зная, что Рокки хотел бы видеть его сильным. Когда директор ворвался в лабораторию в ярости, началась неразбериха. Охранники и учёные бегали, выдавали команды и пытались усилить защиту — казалось, паника и страх накрыли всех в здании. С каждой минутой тревога становилась всё ощутимее, как будто сама лаборатория дышала напряжением, реагируя на исчезновение Рокки. (От этой суматохи Фокси узнал что его друг исчез) «Я должен быть сильным, как он, ради него», — прошептал Фокси где-то глубоко в разуме, будто повторяя мантру. Его взгляд потускнел, но он не мог позволить себе сломаться — не сейчас, когда мир вокруг окончательно закрылся для него. В лаборатории царила хаотичная суматоха, повсюду слышались панические голоса. С исчезновением Рокки охрана увеличилась втрое, и чувствовалось, что напряжение в воздухе достигло предела, грозя вырваться наружу. Я пытался оставаться спокойным, но сердце не переставало гулко биться от страха за Фокси — за то, что он мог чувствовать сейчас. В первый раз я заметил его совершенно сломленным, и хотя он сдерживал себя, его взгляд был слишком пустым, слишком потерянным. Я знал, что для него это как вырвать из груди часть души, потому что именно Рокки когда-то был для него единственным близким существом, первой и последней надеждой. Подойдя ближе, я опустился перед ним на одно колено и осторожно коснулся его плеча, стараясь не вспугнуть, не нарушить его хрупкое состояние. Мне хотелось сказать что-то ободряющее, но слова словно застряли в горле. — Я знаю, Фокси... — прошептал я тихо, — я знаю, как тебе тяжело. В ответ он лишь кивнул, сдерживая слёзы. В этот момент мне стало ясно. —ЧТО? ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ЕГО УБИТЬ! — Виктор, не сдержавшись, резко вскочил со своег о места, голос пронёсся по залу, нарушив гнетущую тишину. На мгновение все взгляды в комнате остановились на нём, и он почувствовал, как в животе болезненно сжался комок страха. Главный директор лаборатории, сидевший во главе длинного стола, скользнул по Виктору подозрительным взглядом и приподнял бровь. — А что с вами, доктор? — произнёс он холодно, ни на мгновение не отрывая пристального взгляда. — Неужели вы… привязались к объекту? Это был момент, когда Виктор ощутил всю тяжесть своей работы. Он понимал, что любое проявление чувств или привязанности к эксперименту могло стать приговором, но отступать было поздно. Он быстро взял себя в руки, с трудом скрывая охватившую его панику, и принялся говорить более ровно: — Нет, что вы… прошу прощения за эмоциональную реакцию, — он перевёл дыхание, стараясь говорить спокойно. — Просто у меня был запланирован эксперимент с этим объектом. Если вы дадите немного времени… уверяю, это будет полезно для нашего исследования. Главный директор, на мгновение прищурившись, задумчиво барабанил пальцами по столу, явно обдумывая его слова. — Доктор Виктор, — произнёс он наконец, с легкой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Не забывайте, что вы здесь лишь наблюдатель. Если наша цель требует устранения объекта, это будет сделано. Ваши эксперименты — лишь часть картины, и эта картина не принадлежит вам. Виктор сжал кулаки, стараясь не выдать переполнявшие его чувства. Он слегка наклонил голову, как бы соглашаясь с приказом, и добавил: — Да… конечно. Если это приказ, я подчинюсь. Главный кивнул, словно дело было решённым. Виктор выпрямился и повернулся к двери. Пройдя несколько шагов, он остановился, обернулся на весь зал с твёрдым взглядом и добавил, стараясь, чтобы голос прозвучал убедительно: — Но если результат будет не таким, как ожидается, ответственность за это буду нести не я. В комнате снова повисла тишина, несколько руководителей обменялись взглядами. Главный едва заметно кивнул, и Виктор не стал больше ждать, вышел прочь из зала. Как только он перешагнул порог, массивные металлические двери с лязгом сомкнулись за его спиной. В тот же день Виктор ворвался в комнату, где содержался Фокси, закрыв за собой дверь и опершись на неё, чтобы немного отдышаться. Он выглядел напряжённым, в глазах — смесь страха и решимости. Фокси, который спокойно сидел в своём углу, вскинул голову и удивлённо посмотрел на Виктора. — Фокси… нам нужно бежать, — выдохнул Виктор, глядя прямо в глаза лису. Он взял стул, подвинул его ближе и сел напротив Фокси, так, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я знаю, что плана нет… но это единственный шанс. Больше нам не оставят возможности. Фокси внимательно смотрел на Виктора, его глаза медленно расширялись, и хотя он ничего не сказал, Виктор сразу почувствовал, как в воздухе повисли его немые вопросы и страх. Он поёжился, едва справляясь с волнением, но попытался говорить дальше как можно увереннее: — Я знаю, что это звучит… безумно, — продолжил он, нервно проводя рукой по волосам. — Мы ведь всегда были в этой клетке, и все мои прошлые планы провалились. Но понимаешь, если мы останемся здесь… они решат, что ты больше не нужен. Фокси немного опустил голову, потупив взгляд, а затем потянулся к блокноту и быстро написал пару слов, развернув его к Виктору: «Ты уверен?» — Уверен ли я? — Виктор слабо улыбнулся, хотя в глазах плескались отчаяние и страх. — Честно? Нет. Я не уверен, что смогу вывести нас обоих, но это всё, что у нас есть. Если мы не попробуем… — он умолк, понимая, что говорить о возможной гибели Фокси было бы слишком. — Они не оставят нам шансов на другое. Фокси снова склонился над блокнотом и вывел слова с заметной дрожью: "Как мы выйдем?" — Я не буду врать тебе, — вздохнул Виктор, глядя на написанные слова. — Я не продумал всё до мелочей. Но я подготовил кое-что… есть несколько чёрных ходов, в которые не заглядывают охранники. Мы будем двигаться, избегая камер, и… надеяться на лучшее. У меня есть поддельные ключи и код доступа, но их хватит не на все уровни защиты. Фокси нервно сжал карандаш в лапах, написав короткое «Что мне делать?» Виктор кивнул, глядя на него с твёрдостью: — Просто доверься мне, как всегда, ладно? Будь готов бежать, слушай только меня, и мы справимся. Ты вырос сильным и выносливым, Фокси. Я горжусь тобой, знаешь? — Виктор едва заметно улыбнулся, глядя на него. — С этого момента просто делай всё, что я скажу. И… не бойся.

Начало конца:

Виктор аккуратно прикрыл дверь палаты за собой, бросив последний взгляд на Фокси. Глубоко вдохнув, он быстро достал из кармана небольшой прибор, который должен был временно отключить камеры в коридоре. Нажатие кнопки, короткий сигнал, и индикаторы на камерах померкли. Виктор повернулся к Фокси и шёпотом сказал: — Окей, пошли. Он попытался улыбнуться, но тревога, пронзившая его, была заметна. — Я знаю эту лабораторию как свои пять пальцев. Четыре года тут работаю — не зря же, правда? — добавил он с едва заметной нервной усмешкой, чтобы хоть немного облегчить напряжение. Фокси шагнул за ним, внимательно следя за каждым движением Виктора. Лаборатория, казалось, вымерла: пустые коридоры, слабое освещение и звенящая тишина. Но каждый звук, даже шорох обуви, казался оглушительным. Пройдя пару корпусов, Виктор продолжал говорить, стараясь отвлечь и себя, и Фокси: — Знаешь, это не совсем то место, где хочется жить, но... иногда кажется, что мы справимся. Вот прямо сейчас мы идём вперёд, и, чёрт возьми, я верю, что... В этот момент Фокси внезапно остановился. Его взгляд стал рассеянным, а лапа потянулась к шее. Виктор повернулся: — Эй, всё в порядке? Но вместо ответа лис пошатнулся, его глаза закрылись, и он рухнул на пол. — НЕТ! — крикнул Виктор, подбегая к нему. Из тени, словно хищник, вышел директор лаборатории. Высокий, статный, с ледяным взглядом, он держал в руке шприц, пустой после выстрела. — Ну, ну, ну, доктор Виктор, — его голос был пропитан ядом и презрением. — Я так и знал, что вы что-то замышляете. Вам действительно показалось, что вы сможете уйти? Виктор поднялся, сжав кулаки. — Он ничего не сделал, — выкрикнул он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он всего лишь ребёнок! — Ребёнок? — директор рассмеялся. — Это не ребёнок. Это оружие. И вы знали это с самого начала. Виктор сделал шаг вперёд, сжимая зубы. — Вы… Вы говорили, что он — эксперимент для создания будущего, а не для превращения в монстра! Директор медленно приблизился, холодно глядя на Виктора. — И вы наивно верили в это? Виктор, вы слишком эмоциональны для работы здесь. Я мог бы закрыть на это глаза, но вы переступили черту. Ваши чувства сделали вас слабым. А слабость здесь не прощается. Виктор метнул взгляд на Фокси, который всё ещё лежал на полу, без сознания. — Оставьте его. Он заслуживает жить. Я… я закончу за вас эксперименты. Только дайте ему шанс. Но прежде чем директор успел ответить, Фокси резко дёрнулся. Сначала едва заметно, а затем его тело начало судорожно дрожать. Его глаза открылись, но теперь в них пылала неосознанная ярость. Лис издал низкий, почти животный рык, который заставил Виктора отступить на шаг. — Что вы сделали? — спросил Виктор, но. Перед тем как уйти, главный доктор лаборатории задержался у выхода, холодно глядя на Виктора. Он сказал. — Смотри, как тот, кого ты так любил, убьёт тебя. Его слова эхом отозвались в коридоре, а затем он медленно развернулся и ушёл, оставляя за собой тяжёлый металлический звук закрывающейся двери. Фокси вскочил на лапы, его когти блеснули в тусклом свете ламп. Он бросился вперёд, целясь прямо в Виктора. — Фокси, нет! Это я! — закричал Виктор, пытаясь остановить его, но лис будто не слышал. Их столкновение было быстрым и жестоким. Когти Фокси задели плечо Виктора, оставив глубокие порезы. Виктор, стиснув зубы, пытался уворачиваться, но сила лиса была неуправляемой. — Фокси, очнись! Это ты! Ты можешь остановиться! Однако каждое слово разбивалось о ярость, заполнившую разум Фокси. Виктору пришлось собраться, чтобы обезвредить лиса, но это далось ему с трудом. Он едва смог подбить его ударом шприца с успокоительным, прежде чем тот рухнул. Виктор, тяжело дыша, опустился рядом с бессознательным Фокси. Глаза наполнились слезами, но он быстро вытер их. — Ты… ты сильнее, чем они думают, — прошептал он. Его взгляд стал пустым, но в голове вдруг всплыл момент из прошлого: звёзды, ночь, и маленький Фокси, который впервые улыбнулся ему, сидя на краю обрыва. —А почему я вообще этим всем занимаюсь? В голове неожиданно всплыло воспоминание: тот самый день, когда всё казалось таким простым.... (нет) Это был обычный день. Я, как всегда, проводил время со своей семьёй с женой и нашим сыном, которому тогда исполнилось тринадцать. Мы просто гуляли по парку. Помню, как солнце пробивалось сквозь густую листву деревьев, а сын смеялся, бегая вокруг нас. Он был похож на свою мать: те же тёплые глаза, та же мягкая улыбка. Мы обсуждали планы на пето, куда поедем отдыхать, какие книги он возьмёт с собой... Всё было так обыденно, так спокойно, Но это оказалось последним моментом, который я мог назвать счастливым. Ночь принесла с собой кошмар, который навсегда изменил мою жизнь. Возвращаясь домой, ны попали в засаду. Люди в чёрных масках напали на нас без предупреждения, Они ворвались в наш дом, крича что-то непонятное. Всё смешалось: крики, удары, запах крови... Я пытался защитить их. Я кричал, чтобы они бежали, но... я не успел. Жену застрелили на месте, Я видел, как она рухнула на пол, ещё держа в руках подарок для сына. А он... Господи, он... Они оставили его истекать кровью у меня на глазах, Я не смог ничего сделать. Я беспомощно лежал на полу, связанный, избитый, наблюдая, как уходит всё, что у меня было, А потом меня обвинили. Кто-то, кто устроил это, подставил меня. Полиция заявила, что я сам нанял убийц, чтобы избавиться от своей семьи ради какой-то выдуманной выгоды. Суд был фарсом. У меня не было ни доказательств, ни сил бороться. Единственный приговор, который я услышал, был смертная казнь. Но перед исполнением приговора мне предложили выбор. Один из чиновников подошёл ко мне в камере и холодно сказал: Ты умный человек, доктор. Нам такие нужны. Если согласишься работать на одну программу, мы пересмотрим твой срок. Может, даже позволим тебе вернуться в общество. Я был сломан. Я не видел смысла жить. Но что-то внутри меня заставило согласиться, Может, надежда. Может, отчаяние. Так я оказался в этой лаборатории. Сначала я просто выполнял их поручения, не задавая вопросов. День за днём я следил за безликими экспериментами, которые меня совершенно не интересовали, Я жил, потому что не мог умереть. А потом появился он. Фокси. Маленький, напуганный, с глазами, которые напоминали мне моего сына. Глубоко внутри я знал, что он не пой ребёнок. Но каждый раз, когда я смотрел на него, я видел ту же уязвимость, ту же нужду в защите. Я начал заботиться о нём. Сначала несознательно просто как о живом существе. Потом я стал видеть в нём свой второй шанс. Все эти годы я внушал себе, что защищаю его, чтобы искупить свои грехи. Но в этот момент, глядя, как он лежит, сбитый с ног и охваченный яростью, я понял... Это не из-за вины. Это потому что я люблю его. Как своего сына. И даже если я потеряю всё, даже если это стоит моей жизни, я не позволю, чтобы с ним произошло то же, что случилось с моей семьёй, Я посмотрел на Фокси и прошептал: —Ты не мой ребёнок. Но ты моя семья. И я готов был сделать всё, чтобы спасти его. Виктор тяжело дышал, глядя, как фокси обмяк у него на руках после удара шприца. Лис был неподвижен, его грудь медленно вздымалась, но тело дрожало в судорогах. Он попытался понять, сколько у него времени, прежде чем лаборатория полностью закроет выходы. Чёрт, прошептал он, чувствуя, как его сердце ускоряет бег. Голос директора раздался из динамиков: —Виктор, не заставляй меня сожалеть о том, что я оставил тебя в живых. Ты прекрасно понимаешь, что тебе не выбраться. Всё кончено. Хотя... я не скажу, что не ожидал чего-то подобного. Видишь ли, ты слишком часто забываешь, что ты не герой. Ты всего лишь пешка в моей игре. Виктор остановился перед очередной дверью, его дыхание сбилось от усталости и боли. Он поднял взгляд к ближайшей камере, словно пытаясь встретиться глазами с человеком, сидящим где-то далеко, в защищённой комнате управления. — Пешка? — произнёс Виктор с горькой усмешкой. — Может быть, ты и прав. Пешка. Но знаешь, что делает пешка, когда доходит до конца доски? Он сделал шаг вперёд, крепче прижав Фокси к груди. — Она превращается в фигуру, которая ставит мат королю. И ты, мой дорогой "король", уже почти проиграл. В динамиках раздался тихий смешок главного доктора. — Какой пафос... Посмотрим, как далеко ты сможешь зайти, прежде чем твоя "партия" закончится. Виктор стиснул зубы и крепче прижал Фокси к груди. —Если это конец, то я выберу, как он будет выглядеть! И если я пешка, то я стану той, что перевернёт твою чёртову доску! Металлический голос директора исчез, но ощущение тревоги только усилилось. Виктор глубоко вдохнул, встряхнул головой и посмотрел на дверь перед собой. Рванув к двери, Виктор пинком выбил её, несмотря на резкий протест раненого плеча. Погоня началась Сигнал тревоги усилился. Металлические панели начали опускаться, пытаясь перекрыть выходы. Виктор нес Фокси на руках, не оглядываясь назад, хотя прекрасно слышал, как за ним активировались защитные системы. Дроны появились из боковых стен. Их металлические руки раскрывались, заряжая парализующие разряды. Виктор, не снижая скорости, бросился влево, укрываясь за колонной. - Ты хочешь играть? Хорошо! - выкрикнул он, рванув к стене. Он достал небольшой прибор, который у него всегда был при себе - устройство для перегрузки камер. Он прижал его к ближайшей панели управления. Искры разлетелись в разные стороны, и дроны замерли, а затем начали медленно отключаться. Но времени было мало. Один из дронов всё же выстрелил, разряд попал Виктору в бок. Он пошатнулся, но не выпустил Фокси из рук. - Прости, парень, ты тяжёлый, - усмехнулся он сквозь боль, прижимая лиса ближе к себе. Преодолевая каждую дверь, Виктор понимал, что путь становится всё сложнее. За ним следовали не только дроны, но и автоматические турели, ловушки, которые срабатывали на движение. Один из выстрелов турели задел его ногу, оставляя глубокую рану, но он продолжал идти. Его дыхание сбивалось. Боль пульсировала по всему телу, но в голове звучала только одна мысль: «Ты пообещал ему свободу. Ты обещал ему звёзды!» Спасение. Пройдя через очередной коридор, Виктор наткнулся на небольшой служебный отсек. Это было тихое место, скрытое от камер, где можно было хотя бы немного перевести дух. Он вломился внутрь, быстро закрывая за собой дверь. Фокси всё ещё был без сознания. Его дыхание оставалось ровным, но Виктор заметил, как на лбу лиса проступил холодный пот. —Держись, мальчик, — тихо сказал он, осторожно укладывая Фокси на холодный пол. Его собственные силы заканчивались. Он прислонился к стене, с трудом пытаясь перевести дыхание. Рана на ноге кровоточила, бок горел от удара разрядом, а плечо почти отказало, —Ладно... чуть-чуть передохнём, — прошептал он, глядя на Фокси. —И пойдём дальше. Мы выберемся. Виктор знал, что этот небольшой отсек только временное укрытие. За ним всё ещё гонятся, а впереди остались последние коридоры и главный выход. Но в эту минуту, глядя на Фокси, он решил дать себе хотя бы пару мгновений, чтобы восстановить силы. «Держись, Фокси. Мы выкарабкаемся... ради тебя. Ради звёзд.» Виктор, стиснув зубы, нес Фокси на руках, отчаянно пробираясь через коридоры. Казалось, что выход был близок, но каждый шаг становился всё тяжелее. Пот лился ручьем, раны от схваток кровоточили, но он продолжал бежать, словно его ноги двигало нечто большее, чем просто воля. Фокси начал приходить в себя. Его глаза медленно открылись, и первое, что он увидел, - это Виктора. Его взгляд был диким, сосредоточенным, словно у война, готового сражаться до последнего. Лис почувствовал, что он почти невесом в руках Виктора, как будто тот бежал, забыв о боли, страхе и усталости. Но внезапно стены коридора заскрежетали. Металлическая панель рядом с ними раздвинулась, и из скрытого механизма вырвался огромный энергетический копьеподобный шип. Он двигался с такой скоростью, что избежать удара казалось невозможным. ЧЕРТ! - выкрикнул Виктор. В одно мгновение он понял, что времени на маневр нет. Виктор сжал Фокси крепче и, напрягая все мышцы, бросил его в сторону, чтобы обезопасить от удара. Сам же он остался на пути копья, и оно с оглушающим звуком пронзило его спину. Металл разорвал плоть, и Виктор, содрогнувшись, остался стоять на месте. Его лицо исказилось от боли, но он быстро опустил взгляд вниз, проверяя, что с Фокси. Лис лежал на полу, целый, но в его глазах читался ужас. Виктор, тяжело дыша, наклонился над ним, защищая своим телом, словно щитом. - Не волнуйся, хрипло произнес Виктор, улыбаясь через боль. Для меня это всего лишь... царапина, Кровь алой струей потекла из его рта, но он удерживал себя в сознании. Каждый нерв вопил от боли, но Виктор оставался на ногах, сжимая плечи Фокси, словно защищая его даже в самые последние мгновения. Тут впервые пробудилась душа Виктора сила, о которой он даже не подозревал. Всё его тело начало излучать слабое свечение. Виктор почувствовал, как адреналин и нечто большее какая-то энергия - наполнили его. Он знал: у него оставалось двадцать минут, чтобы продолжать двигаться, быть сильным, быть несломленным. Это было его даром... и его проклятием. Не сдавайся... прошептал Виктор, его глаза горели решимостью. Фокси, полностью придя в себя, застыл, глядя на своего защитника, Слезы хлынули из его глаз, он дрожал всем телом. Лис поднял трясущиеся руки, осторожно коснувшись лица Виктора. Его маленькие пальцы обхватили щеки мужчины, словно пытаясь понять, что это действительно реальность, что Виктор всё ещё с ним. Фокси молча смотрел ему в глаза, его лицо заливалось слезами, но он не мог произнести ни слова. Всё, что он мог сделать это держать лицо Виктора и надеяться, что всё это закончится. Виктор склонился чуть ниже, его руки всё ещё защищали Фокси. Ты сильный, Фокси... сильнее, чем я, сказал он, едва слышно, но его голос был полон теплоты. Фокси, заливаясь слезами, только крепче прижал ладони к его лицу, глядя на него глазами, наполненными страхом, болью и благодарностью. Виктор, взяв фокси, тяжело дыша, прорывался через последние коридоры. Словно на автомате, он ломал защитные двери, вырубая роботов одним точным ударом. Его тело двигалось по инерции, но разум продолжал держаться за одну мысль: Фокси должен выжить. — Эй, Фокси, — звучало в его голове, словно шёпот из прошлого, — я от веселья оставался в стороне, не в силах слабости простить себе. Такой нелепый пред тобой человек. Каким твой будет ответ? Каждый шаг давался всё сложнее. Спина пульсировала от боли, раны жгли, как огонь, но Виктор улыбался. Улыбался так, будто всё ещё имел силы верить. —Эй фокси, с улыбкой вечно не расстаюсь, ни капли этого я не стыжусь. Такой надменный пред тобой человек. Каким твой будет ответ? Его мысли будто замедлились, голос внутри всё громче пел знакомую мелодию: — Есть то, что нельзя ни предугадать, Ни ощутить в руке, Запутывает все расчёты и чертежи.. Ну и пусть! Ах, продолжаю я верить и ждать, Спрашивая вновь того, Кто сердца лишён вовсе. Но точно знаю, что руки его Мягче и теплее, чем у меня. Виктор увернулся от очередного выстрела из лазера, ломая ближайшего боевого дрона ударом по шейной панели. Коридор освещался красным светом сирен, воздух наполнялся запахом горелого металла. Фокси, чувствовал, как Виктор сжимал его крепче, защищая своим телом. Лис понимал, всю серьёзность ситуации, но всё равно ощущал тепло, что исходило от Виктора, и тяжесть его дыхания. Резко, из-за угла, появился ещё один автоматизированный робот, который с бешеной скоростью выпустил энергетический заряд. Виктор ловко отразил атаку, отбросив дрон в стену. Спустя 20 минут неумолимого бега, он оказался у последней двери. Металлический замок, висящий над панелью активации, был последним препятствием. Виктор рухнул на колени, его тело больше не подчинялось ему. Он тяжело дышал, глядя на Фокси, который лежал у его ног. —Видимо до сих пор продолжаю ошибаться, но в этот раз я уверен что прав. В нашем мире уж точно будущего нет, но в тебе оно должно жить. И знаешь вижу порой, что твои руки, лисёнок! Пробирает дрожь сильней, чем меня, — прошептал он, глядя на маленькие лапы лиса, которые держали его запястье. Виктор опустил взгляд, его пальцы на мгновение коснулись лица Фокси, утирая невидимую слезу. — Ты всегда был сильнее, чем думал. Не бойся, Фокси. Даже если меня не будет рядом, я буду с тобой. Всегда. Он с трудом достал из кармана маленькую коробочку. Его пальцы дрожали, кровь стекала по ней, оставляя алые следы. — Это.. тебе. На память. Он вложил коробочку в дрожащие руки Фокси. — Откроешь.. когда выберешься отсюда, — выдохнул Виктор. —И да, там есть и для Рокки, передай пожалуйста, я уже вряд-ли смогу. — Фокси захлебнулся в рыданиях, его лапы сжимали подарок, но он не мог ничего ответить. Виктор, собрав остатки сил, встал и активировал панель. Дверь начала открываться, медленно пропуская холодный ветер свободы. — Беги, Фокси — сказал Виктор, поднимая руку. Лис не хотел уходить. Он схватился за руку Виктора, его глаза были полны отчаяния. — Прости — сказал Виктор и, собравшись с силами, мягко, но уверенно вытолкнул Фокси за дверь. Смахнув рукой по панели, он уничтожил код активации. Дверь с грохотом закрылась, оставляя Виктора внутри. Внутри Виктор, окружённый красным светом сирен, достал из кармана медальон. Открыв его, он увидел фото своей семьи. Его взгляд стал мягким, спокойным. А фокси, стоя за дверью, ощутил, как тяжело его грудь сжимается. Он не знал, что сказать. Прошло так много времени, он не мог поверить, что Виктор.. что он отдал всё что-быспасти его. Его глаза заблестели от слёз, и он тяжело, неуверенно начал говорить: — Я.. Я. не знал, как.. как это.. ну.. сказать.. Не говорил столько времени.. Просто.. просто.. Он замолчал, пытаясь сдержать боль, слова, которые не могли выйти. — Ты.. ты мне так много дал.. Я.. не знал.. что мне.. делать без тебя.. — сказал он, сжимая руки, покрытые кровью, и замирая в тишине. Внутри Виктор, всё ещё слыша слова Фокси, улыбнулся, хоть и тяжело. Он знал, что его друг, нет. даже сын, наконец говорит. И эти слова, простые и искренние, были для него всем. — Береги себя. Затем повернув голову, —А тебе могу сказать лишь... Шах и мат, — выдохнул он, и его рука с медальоном упала на пол.