23. Чувство вины и еще что-то

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Саманта считала каждую секунду с той ночи, но время потеряло всякий смысл. Оно текло сквозь пальцы, как песок, оставляя после себя лишь осколки воспоминаний, которые впивались в сознание острее любого кинжала. Её комната, когда-то уютное убежище с фотографиями на стенах и разбросанными книгами, теперь казалась чужой. Утренний свет, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал на стенах полосы, похожие на тюремные решётки. Она просыпалась с одним и тем же образом перед глазами: Мэтт. Пистолет. Отец, падающий на колени. Стайлз, кричащий её имя. Картинка всплывала с такой чёткостью, будто кто-то вживил его прямо в веки. Она моргала — образ не исчезал. Закрывала глаза — он становился только ярче. Сон больше не был спасением. Каждый раз, когда она проваливалась в забытьё, мозг услужливо подсовывал новые вариации того вечера: Версия первая: Она не успевает. Пуля попадает в отца. Он смотрит на неё пустыми глазами, а из раны течёт не кровь, а чёрная, густая смола. Версия вторая: Стайлз лежит на полу, а Джексон склоняется над ним, его когти уже окрашены алым. Версия третья: Она одна. Все мертвы. А Мэтт смеётся, его голос раздаётся со всех сторон, как в плохо настроенном радио. Она просыпалась с криком, запутавшись в простынях, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди. Ладони были липкими от пота, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Утро начиналось всегда одинаково: 1. Проверка телефона. Нет ли сообщений от Стайлза? От отца? От Скотта? 2. Осмотр комнаты. Всё ли на месте? Не изменилось ли что-то за ночь? 3. Долгий взгляд в зеркало. Кто эта девушка с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом? Её руки дрожали, когда она наливала себе кофе. Чашка падала, разбивалась — она даже не вздрагивала, просто смотрела на осколки, разлетевшиеся по кухонному полу. «Так же, как и моя жизнь», — мелькала мысль. Отец старался не показывать, что замечает её состояние, но она видела, как его взгляд задерживается на ней дольше обычного. Как он подаёт чашку так, чтобы ей не пришлось тянуться. Как оставляет свет в коридоре, даже если уже поздно. Стайлз вёл себя иначе — болтал без остановки, тараторил о школе, о новых теориях заговора, о чём угодно, лишь бы заполнить тишину. Но по ночам, когда он думал, что она не видит, его лицо становилось таким же потерянным, как у неё. Город жил своей жизнью. В школе обсуждали, смерть Мэтта — официальная версия — он утонул. В кафе смеялись над новыми сплетнями. В парке гуляли парочки, обнявшись. А Саманта чувствовала себя призраком, бродящим среди живых. Она пробовала: — Читать. Но буквы расплывались, а в голове звучал голос Мэтта: «Ты думаешь, книги тебе помогут?» — Смотреть сериалы. Но каждое оружие на экране заставляло её вздрагивать. — Гулять. Но тени между деревьями казались слишком уж живыми. Она не знала, сколько времени потребуется, чтобы перестать вздрагивать от каждого хлопка двери. Чтобы перестать видеть тот пистолет во сне. Чтобы снова почувствовать себя живой. Но она дала себе обещание: «Я пройду через это. Не сегодня. Не завтра. Но я смогу.» Саманта проснулась с резким вдохом, словно вынырнув из ледяной воды. Сердце бешено колотилось, ладони были липкими от пота, а в горле стоял ком. Она зажмурилась, пытаясь прогнать остатки кошмара — снова тот же самый: Мэтт, пистолет, Стайлз, падающий на окровавленный пол… «Только не это…», — прошептала она, вцепляясь в простыню дрожащими пальцами. За окном едва светало, первые лучи солнца робко пробивались сквозь жалюзи, рисуя на стене полосатые тени. Часы показывали 6:17. Она медленно села на кровати, чувствуя, как привычная тяжесть наваливается на плечи. Три дня. Всего три дня прошло с той ночи, а казалось — целая вечность. Стук в дверь. — Сэм? Ты уже встала? — голос Стайлза звучал нарочито бодро. — Папа приготов… э-э-э… поджаренные тосты. Ну ты понимаешь, его фирменное «я не умею готовить». Она заставила себя улыбнуться, хотя знала — он не увидит этого через закрытую дверь. — Да, уже встаю. Голос звучал хрипло, неестественно. Саманта резко провела руками по лицу, как бы стирая следы ночных терзаний. «Соберись, черт возьми», — мысленно приказала себе. В ванной ее отражение в зеркале выглядело чужым — бледная кожа, синяки под глазами, потухший взгляд. Она включила воду ледяной струёй, смывая с лица следы сна и слёз, которых не помнила. Зубная паста обожгла воспалённые дёсны, но эта боль была… хорошей. Настоящей. — Сэмми, ты там не уснула опять? — Стайлз постучал в дверь уже тревожнее. — Я серьёзно, если ты не выйдешь через две минуты, я съем твой тост. С соусом чили. И не жалей потом. — Попробуй только! — крикнула она, намеренно преувеличенно злобно, и тут же услышала его довольное хихиканье. Так было всегда — он проверял её, подбрасывал эти глупые шутки, как спасательный круг. И она цеплялась за них, потому что иначе… Иначе можно было утонуть. На кухне пахло гарью. Шериф Ноа стоял у плиты с виноватым видом, размахивая полотенцем над дымящимся тостером. — Я просто… хотел сделать их хрустящими, — пробормотал он, увидев её взгляд. Саманта не смогла сдержать улыбку — настоящей, на этот раз. — Пап, «хрустящие» — это не значит «угольные». Она подошла и взяла у него полотенце, их пальцы ненадолго встретились. Отец задержал её руку на секунду дольше, чем нужно, его глаза искали ответы на не заданные вопросы. «Ты в порядке?» «Как ты спала?» «Мне страшно за тебя». Но вслух он только сказал: — Кофе будет нормальным. Обещаю. Завтрак прошёл в их новой, странной нормальности. Стайлз болтал о предстоящем тесте по химии, намеренно преувеличивая свою обречённость. Отец делал вид, что читает газету, но Саманта видела, как его взгляд постоянно возвращается к детям. А она… Она просто существовала между ними, разламывая обгоревший тост на тарелке. — Эй, хранительница моих мозговых клеток, — Стайлз ткнул в неё вилкой, — Ты сегодня вообще со мной в школу идёшь? Или опять предпочитаешь компанию призраков? Его шутка была лёгкой, но в глазах читалась тревога. Вчера она просидела первые два урока в туалетной кабинке, трясясь как осиновый лист. — Если ты перестанешь называть меня «хранительницей» всякий раз, когда хочешь что-то выпросить, — она сделала глоток кофе, чувствуя, как обжигающая жидкость возвращает её в реальность, — Тогда, возможно, я подумаю о твоём предложении. Отец фыркнул в газету. Стайлз воздел руки к небу: — Видишь? Видишь, как со мной обращаются? Я — жертва домашнего террора! Саманта бросила в него салфеткой. И на мгновение… всего на мгновение… она забыла. Забыла о крови, о страхе, о том, как беспомощно чувствовала себя тогда, когда больше всего была нужна. Но потом взгляд упал на повязку на руке отца — след от наручников. И воспоминания нахлынули снова. «Хранитель». Так называл её Дитон. Важное существо. Сильное. Какой же это был бред. Настоящие хранители, наверное, не замирают в ужасе, когда их семье угрожает опасность. Настоящие хранители, наверное, не просыпаются в слезах от кошмаров. Настоящие хранители, наверное… они не чувствуют этот жгучий стыд за то, что выжили, когда другие могли погибнуть. — Сэм? Она вздрогнула. Стайлз смотрел на неё без обычной шутливости, его глаза были тёплыми и… понимающими. Слишком понимающими. — Мы опаздываем, — резко сказала она, вставая так быстро, что закружилась голова. — Скотт будет ждать у главного входа. На пороге отец остановил её, поправляя воротник куртки — предлог, чтобы ещё раз убедиться, что она реальна, цела, здесь. — Саманта, — его голос был тихим, только для неё, — Сегодня вечером… Может, сходим куда-нибудь? Втроём. Как раньше. Она кивнула, не доверяя своему голосу. Потому что знала — «как раньше» уже не будет. Никогда. Стайлз ждал её на крыльце, вертя в руках ключи от джипа. Когда она вышла, он без слов обнял её за плечи — крепко, на секунду, не больше. Но в этом прикосновении было всё: «Я здесь». «Мы справимся». «Ты не одна». Джип Стайлза грохотал по дороге, а его голос, обычно такой громкий и уверенный, сейчас казался далёким, словно доносился сквозь толщу воды. — …и представляешь, Лидия вчера вообще сожгла свою домашку по химии. Буквально! Положила тетрадь на плиту и забыла. Говорит: «Ну и что, зато аромат классный». — Он бросил на неё быстрый взгляд, ища хоть какую-то реакцию. Саманта кивнула, но её мысли были далеко. Она видела, как отец вчера вечером сидел за кухонным столом, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Его глаза были пустыми, а пальцы слегка дрожали. Он не спал. Она знала это, потому что слышала, как он ворочался в гостиной, включал телевизор на тихий звук, будто боялся разбудить её. Боялся, что она снова закричит во сне. А Стайлз… Он был мастером притворства. Улыбался, шутил, даже слишком громко смеялся — как будто пытался заполнить собой ту тишину, что осела между ними. Но по ночам, когда думал, что она спит, он сидел на крыльце, уставившись в телефон, и не звонил никому. Просто сидел. — …а потом Скотт вообще упал со стула в столовой, ты представляешь? — продолжал Стайлз, отчаянно цепляясь за любую возможность разговора. Скотт. Саманта сжала пальцы на коленях. Она видела, как он смотрел на неё вчера после уроков — с этой смесью вины и жалости. Как будто он был обязан её защитить. Как будто её слабость была его провалом. — Сэм? — голос Стайлза стал тише. — Ты вообще меня слышишь? Она моргнула, вернувшись в реальность. — Да, да, — пробормотала она. — Скотт упал. Смешно. Но это не было смешно. Ничто не было смешным. Она видела, как её семья разваливается на части, пытаясь собрать её обратно. Отец, который не мог спать. Стайлз, который притворялся сильным. Скотт, который смотрел на неё, как на хрупкую вещь. И всё из-за неё. Из-за того, что она не смогла их защитить. Из-за того, что она не справилась. — Эй. — Стайлз резко припарковался на школьной стоянке и повернулся к ней. Его глаза были твёрдыми, но в них не было злости. Только усталость. — Я знаю, что ты не слушаешь. И знаю, о чём ты думаешь. Она замерла. — Ты думаешь, что всё это твоя вина. Что ты нас «подводишь». — Он сделал паузу. — Это бред, Сэм. Саманта отвернулась, глядя в окно. — Я не хочу об этом. — Ну конечно не хочешь! — он хлопнул ладонью по рулю, и она вздрогнула. — Потому что проще сидеть и ныть, чем признать, что мы все в жопе! Да, папа не спит. Да, я веду себя как клоун. Да, Скотт смотрит на тебя, как на хрустальную вазу. Но знаешь почему? Потому что мы боимся тебя потерять, чёрт возьми! Его голос дрогнул в последних словах, и Саманта впервые за дни действительно посмотрела на него. На тени под его глазами. На то, как он сжал кулаки. На то, как ему тоже было больно. — Мы — семья, — прошептал он уже тише. — И с нами все хорошо. Саманта закрыла глаза. — Я не знаю, как это исправить, — призналась она, и голос её наконец-то дрогнул. Стайлз потянулся и сжал её руку. — Мы разберёмся. Вместе. Стайлз всё ещё сжимал её руку, когда Саманта резко выдохнула, откинувшись на сиденье. — Знаешь, что самое ироничное? — её голос звучал горько. — Я могу отбросить Айзека и Бойда одним движением руки. Могу чертово яблоко через всю комнату швырнуть. Но когда реально нужно было что-то изменить… — она резко сжала кулаки, — я оказалась бесполезной. Обычной. Просто… девочкой. Стайлз закатил глаза с преувеличенным драматизмом. — О боже, только не монолог супергероя «я-не-достаточно-хорош»! Сэм, серьёзно? Ты ждала, что у тебя вдруг вырастут когти, и ты станешь круче Росомахи из «Людей Икс»? — Это не смешно, — прошипела она, но уголки её губ дёрнулись. — Конечно смешно! — он развёл руками. — Ты думаешь, у Скотта сразу получилось контролировать свою оборотнячью сущность? Да он первые три полнолуния носился как щенок с мокрыми ушами, вспомни сама! А Дерек? О, этот наш брутальный альфа — помнишь, как он в первый раз попытался нас запугать? Выглядел как разозлённый хомяк! Саманта фыркнула, несмотря на себя. — Ты сравниваешь меня с хомяком? — Я сравниваю тебя с человеком, — его голос внезапно стал серьёзнее. — Ты не обязана быть супергероем из комиксов, у которого всё получается с первого раза. Это не «Мстители», где все идеально справляются с первого дубля. Она отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проплывают школьные корпуса. — Но я же Хранитель, — прошептала она. — А что я сохранила? Кого защитила? Стайлз вздохнул театрально, поднимая глаза к потолку джипа. — Окей, список: а) ты не дала мне умереть от скуки, б) спасаешь папу от его же кулинарии, в) — и это главное — ты здесь. Живая. После всего. — Он повернулся к ней, его глаза вдруг стали неожиданно взрослыми. — Знаешь, что делает человека настоящего хранителя? Не суперсилы. А то, что он продолжает идти. Даже когда всё хреново. Даже когда страшно. Саманта нахмурилась, ковыряя дыру на джинсах. — Ты это из какого-то фильма стырил? — Возможно, — он ухмыльнулся. — Но это не значит, что это неправда. Ты думаешь, я не чувствую себя бесполезным каждый раз, когда не могу помочь Скотту? Или когда папа берёт на себя все риски? Мы все боимся, Сэм. Весь наш «крутой клуб» — это кучка идиотов, которые делают вид, что знают, что делают. Она медленно покачала головой. — Ты ужасно утешаешь, знаешь ли. — Зато честно! — Стайлз хлопнул по рулю. — Слушай, если бы всё зависело от одного человека, мы бы уже все сдохли. Но мы команда. Иногда ты спасаешь меня, иногда я тебя, иногда мы все вместе спасаем Скотта от его же глупости… — Эй! — раздался голос за дверью. Скотт как раз проходил мимо, услышав своё имя. — Видишь? Совпадение? Не думаю! — Стайлз вытаращил глаза. — Вселенная подтверждает мою правоту! Саманта наконец рассмеялась — по-настоящему. Это звучало хрипло и неуверенно, но было её первым смехом за эти дни. — Ты невыносим. — Зато работаю как антидепрессант! — он щёлкнул языком. — Так что давай, Хранительница. Выходи и храни мой зад от плохих оценок. Сегодня тест по химии, а я, как всегда, не готовился. Она глубоко вдохнула и открыла дверь. — Ладно. Но если провалишься — я тебя не спасу. — Вот это дух! — воскликнул Стайлз, выскакивая с другой стороны. — Уже почти как в старые добрые времена, когда ты просто угрожала мне смертью, а не экзистенциальными кризисами! И когда они пошли к школе — Стайлз болтающий без остановки, Скотт улыбающийся с облегчением, а Саманта… дышащая чуть свободнее — она подумала, что может быть, просто может быть, они и правда справятся. Толпа перед уроками в школе Бейкон-Хиллз была такой же, как всегда — шумной, хаотичной и слегка сонной. Стайлз шел впереди, размахивая руками, как будто прокладывая путь сквозь толпу, а Скотт покорно тащился следом, уворачиваясь от летящих в него рюкзаков. — Так вот, завтра в семь, — Стайлз обернулся, идя задом наперед, чтобы смотреть на Саманту. — Ты, я, папа, трибуны, кричалки, возможно, даже попкорн, если папа не забудет его дома, как в прошлый раз. Саманта закатила глаза. — Я не говорила, что иду. — Ты не говорила, что не идешь, — парировал Стайлз. — А это, по моей личной юридической практике, считается молчаливым согласием. — Это считается твоей бредовой логикой. — Логика проверена судом и одобрена Скоттом! — Стайлз хлопнул МакКолла по плечу. — Подтверди. Скотт, который до этого мирно жевал жвачку, замер, словно олень перед фарами. — Эм. Ну… — он посмотрел на Саманту, потом на Стайлза, потом снова на Саманту. — Это… важно? — Важно?! — Стайлз схватился за голову. — Это исторический момент, МакКолл! Финальная игра сезона! Шанс увидеть, как я, возможно, забью гол! — Ты играешь в резерве, — напомнила Саманта. — Технически в резерве, — поправил Стайлз. — Но тренер сказал, что если кто-то сломает ногу, я первый на замену. — Ты надеешься, что кто-то сломает ногу? — Нет! Ну, не надеюсь… но статистически шансы есть. Скотт закашлялся, пытаясь скрыть смешок, а Саманта просто покачала головой. — Я не знаю, Стайлз. Мне кажется, я не в том состоянии, чтобы… — Чтобы что? Сидеть и болеть? — он остановился прямо перед ней, загораживая путь. — Сэм, ты не обязана быть в «том состоянии». Ты обязана просто быть. Прийти, поорать на судью, обозвать вратаря соперников уродом — ну, знаешь, как обычно. Она хотела возразить, но тут же представила отца, сидящего на трибуне. Он пообещал прийти. Впервые за долгое время он действительно планировал что-то, кроме работы. И если она не появится… он, скорее всего, тоже не придет. — Ладно, — вздохнула она. — Но если ты завтра начнешь ныть, что тебя не выпустили на поле, я уйду сразу. — Справедливо! — Стайлз торжествующе поднял палец вверх. — А теперь — вперед, на химию! Где нас, несомненно, ждет неминуемая смерть. — Ты же хотя бы читал? — спросил Скотт, придерживая дверь перед ними. — В моем понимании «читать» и «положить конспект рядом с ноутбуком с сериалом» — это одно и то же. Саманта фыркнула, проходя внутрь. Может быть, завтра и правда будет нормально. Не идеально. Но… нормально.

***

Полночь опустилась на Бейкон-Хиллз, окутав город плотным одеялом тишины. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, рисовал на полу комнаты причудливые узоры. Саманта ворочалась в постели, сбрасывая с себя спутанные простыни — они то душили её, то внезапно становились ледяными. Каждый раз, когда веки наконец смыкались, перед глазами всплывали обрывки того кошмара: дуло пистолета, алые брызги на стенах, хриплый крик отца… Тук. Тук. Саманта замерла, прислушиваясь. Сердце забилось так сильно, что кровь пульсировала в висках. Тук. Тук. Это не было похоже на скрип ветки или шум старого дома. Кто-то настойчиво стучал в её окно на втором этаже. «Не может быть…» — мысль пронеслась, как электрический разряд. Рука автоматически потянулась к бейсбольной бите, которую Стайлз в своём обычном параноидальном стиле спрятал под её кроватью. Но когда она разглядела очертания за занавеской, пальцы разжались. За стеклом, цепляясь за старую водосточную трубу, висел Дерек Хейл. Его мощная фигура казалась неестественно хрупкой в этом положении. Лунный свет выхватывал из темноты его хмурое лицо, тени под глазами, футболку. Он постучал снова, и в его глазах читалось что-то между отчаянием и решимостью. Саманта одним движением распахнула окно, и ночной воздух ворвался в комнату, пахнущий дождём и чем-то ещё — диким, лесным. — Ты серьёзно?! — прошипела она, отступая на шаг. — У меня, между прочим, есть дверь. С лестницей. И даже звонком! Напоминаю в сотый раз! Дерек не ответил. Вместо этого он перевалился через подоконник, и его тело буквально обрушилось в комнату. Он едва успел смягчить падение, ухватившись за край её письменного стола. Дыхание его было тяжёлым, прерывистым — будто он бежал через весь город, спасаясь от погони. — Привет, — выдохнул он, поднимая голову. Саманта скрестила руки на груди, внезапно осознав, как тонка её ночная майка. — Очевидно. Ты… в порядке? — спросила она, хотя ответ был понятен. Дерек фыркнул, вытирая ладонью пот со лба. — Я должен был проверить… как ты. — Я в порядке, — ответила она слишком быстро, слишком механически. Он поднял взгляд, и в его зелёных глазах вспыхнуло что-то острое, пронзительное. — Не ври мне, — тихо сказал он. — Я чувствую страх за милю. А от тебя сейчас пахнет им так сильно, что даже человеческий нос учует. Саманта отпрянула, её руки непроизвольно сжались в кулаки. — Садись, — резко сказала она, указывая на кресло в углу. — Прежде чем ты свалишься и разбудишь весь дом. Дерек опустился в кресло с тихим стоном, его мускулистое тело казалось внезапно обессилевшим. Саманта села на край кровати, сохраняя дистанцию. Тишина между ними густела, наполняясь невысказанными вопросами. — Эрика и Бойд уезжают, — наконец прорвался Дерек, его голос звучал хрипло. — Завтра утром. Саманта медленно кивнула, проводя пальцами по шероховатой поверхности простыни. — А Айзек? — Не решил ещё. — Дерек сжал кулаки на коленях. — Метается между уехать и остаться. Она неожиданно фыркнула, и в уголках её губ дрогнуло подобие улыбки. — Без тебя у них ничего не выйдет. Дерек резко поднял голову, его брови поползли вверх. — Почему ты так думаешь? — Потому что, — Саманта откинула прядь волос за ухо, — каким бы ты ни был упрямым, эгоистичным, заносчивым говнюком… — Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Ты чертовски хороший альфа. Лучший, которого они могли получить. Дерек замер, будто её слова физически ударили его. Его глаза расширились, губы слегка приоткрылись. — Ты не должна… так говорить, — пробормотал он, отводя взгляд. — Почему? Это правда. — Саманта пожала плечами, но её пальцы нервно теребили край майки. Он резко встал, сделав шаг к окну, затем остановился, будто в нерешительности. Когда он повернулся обратно, его лицо было напряжённым. — Как ты на самом деле? — спросил он, и в его голосе звучала необычная мягкость. Саманта сжала зубы. — Я же сказала — — Не ври мне, — перебил он, делая шаг ближе. — Я видел тебя в том участке. Видел твои глаза. Ты была… сломлена. Она резко встала, отступая к стене, её дыхание участилось. — Я перегрузилась, ладно? Всё это… кровь, крики, этот проклятый пистолет… Я просто не справилась! — Её голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту слабость. Дерек внезапно оказался перед ней, его большие руки осторожно сжали её плечи. — Ты жива. Твой отец жив. Стайлз жив. Значит, ты справилась. — Это не считается! — она вырвалась, отталкивая его. — Я должна была сделать больше! Я… я… — Голос прервался, слова застряли в горле. Дерек наблюдал за ней, его взгляд был тяжёлым, невыносимо интенсивным. — Что тебе нужно? Что тебе нужно, чтобы ты почувствовала себя в большей безопасности? — спросил он наконец, и в этом простом вопросе звучало что-то новое — готовность помочь, несмотря ни на что. Саманта подняла глаза, и её взгляд стал твёрдым. — Научи меня драться. Его брови поползли вверх. — Драться? — Да. Защищаться. Бить. Что угодно. — Она сжала кулаки, её ногти впились в ладони. — Мне нужно… чувствовать, что я могу дать отпор. Что в следующий раз я не просто буду стоять и смотреть, как… Дерек изучал её несколько долгих секунд, затем медленно кивнул. — Хорошо. Это простое слово почему-то заставило её глаза наполниться влагой. Она быстро моргнула, отвернувшись. — Спасибо, — прошептала она так тихо, что, возможно, только оборотень мог услышать. Он снова посмотрел на неё — долгим, пронизывающим взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Затем резко развернулся к окну. — Тебе пора спать. — Ты уходишь? — спросила она, и тут же пожалела, прикусив язык. Тени в комнате сгустились, когда Дерек замер у окна, его силуэт резко очерченный в лунном свете. Он обернулся, и Саманта увидела в его глазах что-то незнакомое — не привычную холодность, а глухую, тлеющую ярость, направленную, казалось, не на неё, а на весь мир. — Да, — ответил он наконец. — Но не потому, что хочу. Он сделал шаг назад к ней, и Саманта невольно задержала дыхание. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? — его голос был низким, почти рычанием. — Эта беспомощность… Она съедает изнутри. Как ржавчина. Саманта не отвечала. Она видела, как его зеленые глаза в темноте вспыхнули красным — на секунду, не больше. Оборотень сдержал себя. — Я не могу обещать, что тебе станет легче, — продолжил он. — Но я научу тебя драться так, чтобы в следующий раз… — он замолчал, сжав челюсть. — Чтобы в следующий раз я не стояла, как дура, — закончила за него Саманта. Дерек резко покачал головой. — Чтобы в следующий раз ты знала, что сделала всё возможное. Тишина. Где-то за окном прокричала сова. И с этими словами Дерек перекинул ногу через подоконник, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив. Уголок его губ дрогнул — почти что улыбка. — Спи. Пока можешь. И он исчез в ночи так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий запах дождя, кожи и чего-то тёплого — как костёр вдали. Саманта ещё долго стояла у окна, прислушиваясь к стуку собственного сердца.

***

К удивлению Саманты, на скамейке запасных нервно переминался с ноги на ногу Скотт МакКолл. Со-капитан команды выглядел не просто взвинченным — его пальцы бессознательно сжимали края скамьи так, что костяшки побелели. Она пробиралась к нему сквозь шумную толпу родителей, осторожно расталкивая локтями перевозбуждённых одноклассников. — Ты опоздала! — Скотт буквально подпрыгнул на месте, заметив её. Его карие глаза расширились, сканируя её с ног до головы. — Где ты была? Мы уже думали… — А ты почему не на поле? — перебила Саманта, указывая на площадку, где в хаотичном танце мелькали красные и белые формы. Её взгляд автоматически скользнул по трибунам — шериф Стилински сидел в третьем ряду, нервно потирая ладони. Рядом с ним Мелисса МакКолл что-то шептала Лидии, которая сжала в руках видеокамеру. Скотт странно усмехнулся. — Спроси у Финстока. — Где Стайлз? — Вон там. Она проследила за его взглядом и… замерла. На поле, неуверенно перебирая ногами, мелькала знакомая худая фигура. Стайлз, впервые за всю историю их обучения в школе, вышел в стартовом составе. Его клюшка дрожала в руках, а глаза бешено метались, будто он не верил собственному присутствию там. — Он… играет? — голос Саманты дрогнул от неожиданной гордости. Скотт кивнул, и его улыбка едва не дотягивала до глаз. Трибуны взорвались негодованием, когда противники забили третий гол. Табло беспощадно светилось 1:5. — Чёрт, — Скотт вскочил, сжав кулаки. — Они тонут там без меня! Финсток, словно почуяв попытку бунта, тут же появился за его спиной. — Садь, МакКолл! — тренер шлёпнул его по плечу, затем заметил Саманту. — О, Стилински! — Тренер, — она машинально улыбнулась, но внимание уже вернулось к Скотту. — Но они проигрывают! — друг буквально дрожал от невозможности вмешаться. — А ты сиди! — Финсток рявкнул и, крикнув что-то Гринбергу, удалился, ворча под нос. Саманта придвинулась ближе, понизив голос: — Что происходит? Скотт взглянул на неё — и в его глазах она прочитала нечто большее, чем просто спортивное разочарование. — Лучше бы ты не приходила, — прошептал он. — О чём ты? — Джерард, — имя сорвалось с его губ, как проклятие. — Он контролирует Джексона. Лёд пробежал по спине Саманты. — Когда? — Сегодня утром. Он пришёл к нам домой, — Скотт бросил взгляд на трибуны, где Мелисса делала вид, что следит за игрой. — Угрожал маме. — Чего он хочет? — Дерека. И всю его стаю. В этот момент с поля донёсся оглушительный рёв трибун. Стайлз, красный от напряжения, неуклюже гнался за мячом, а противники смеялись, легко обходя его. Мир внезапно поплыл перед глазами Саманты. Она судорожно вдохнула, осознавая весь ужас ситуации — Джерард Арджент мог свободно управлять канимой, мстя за смерть Кейт. Казалось, они только что избавились от одного маньяка, как тут же получили нового. — Он здесь, — Скотт говорил сквозь зубы, его пальцы впились в скамейку. — Говорит, если до конца матча мы не выдадим Дерека, он убьёт кого-то на этом поле. Саманта запустила руку в волосы, нервно взъерошивая их. «Мы не можем отдать Дерека. Никогда.» Эта мысль пронеслась в голове с такой ясностью, что её даже удивило. С каких пор хмурый альфа стал для неё так важен? Наверное, это просто чувство долга — он ведь спас её жизнь. Перед тем, как паника окончательно захлестнула её, из раздевалки выбежал Айзек. В форме для лакросса он выглядел невероятно собранным, быстро застёгивая перчатки. — Ты пришёл помочь? — в голосе Скотта прозвучала надежда. — Я пришёл победить, — Айзек бросил быстрый взгляд на Саманту, и в его глазах мелькнула решимость. Они одновременно обернулись к дальним трибунам, где стоял Джерард Арджент. Старик наблюдал за игрой с холодной усмешкой, словно уже праздновал победу. Саманта стиснула зубы, мысленно посылая ему проклятия. Джерард, словно почувствовав их взгляды, медленно перевёл глаза на них. В его взгляде читалось нечто пугающее — расчётливое, безжалостное. — У тебя есть план? — спросил Айзек, затягивая липучки на перчатках. — Нет, но нам нужно удержать Джексона от убийства, — нервно ответил Скотт. Саманта кивнула, наблюдая за игроком под номером 37. Уиттмор вёл себя подозрительно спокойно, даже отстранённо. Капитан не спешил забивать мячи, не поддерживал команду — словно ждал чего-то. — Всё просто — тебя нужно выпустить на поле, — логично заметил Айзек. — Финсток меня не поставит, пока есть другие запасные, — вздохнул Скотт. В этот момент они замолчали, понимая, что есть только один способ. Очень травматичный. Скотт посмотрел сначала на Саманту, затем на Айзека. — Ты сможешь сделать это, не отправив никого в больницу? Айзек тяжело выдохнул, крутя в руках шлем. — Попробую. Он уже собирался встать, когда Саманта неожиданно схватила его за руку. — Будь осторожен, — прошептала она. Айзек задержал на ней взгляд, затем резко кивнул и направился на поле. — Лейхи! Твою ж мать! — разъярённый крик Финстока разнёсся по стадиону. Один из игроков команды уже лежал на траве, корчась от боли. — Рамирес, ты в игре! Дрожащие пальцы Саманты впились в холодный металл скамьи, пока она наблюдала, как Айзек прокладывает себе путь сквозь толпу игроков. Его мощные плечи без церемоний расталкивали соперников и своих же одноклассников — сейчас было не до спортивного этикета. «Это уже не просто игра», — пронеслось в голове. Перед ним стояла задача куда важнее победы в школьном лакроссе — защитить людей, даже не подозревающих, что поле превратилось в арену смертельной охоты. Взгляд Саманты метнулся к Стайлзу. Брат метался у ворот противника, растерянный и бледный, совершенно не понимающий, почему их команда разваливается на глазах. Его клюшка дрожала в руках, а глаза лихорадочно искали поддержки у трибун. — Чёрт возьми, Лейхи! — рёв Финстока перекрыл шум трибун. Тренер, побагровев от ярости, жевал шнурок от капюшона, словно это могло унять его гнев. — Ты что, решил всю команду в лазарет отправить?! Айзек не реагировал. Он методично продолжал своё дело, а на скамейке запасных оставался только Скотт. Именно в этот момент Саманта заметила, как МакКолл резко вскочил — но не от предвкушения игры. По его лицу пробежала тень ужаса. — Айзек! — её крик сорвался раньше, чем она успела подумать. Сердце бешено колотилось, когда она рванула на поле, сметая всё на своём пути. «Не может быть. Не сейчас. Не снова…» Но когда она достигла лежащей фигуры, крови не оказалось. Айзек лежал на спине, его лицо было искажено гримасой боли, но ранений не было. — Я в порядке, — сквозь зубы прошипел он, встречая её панический взгляд. — Ничего не сломано. Но не могу пошевелиться. Саманта резко подняла голову. Джексон. Игрок под номером 37 стоял в стороне, его шлем уже был на месте, но в щели забрала она успела разглядеть жёлтый блеск и… ухмылку. «Сука…» Прежде чем она успела сделать шаг в его сторону, Скотт схватил её за руку, резко оттаскивая к трибунам. — Саманта, — его голос звучал с непривычной твёрдостью. — Тебе нужно вернуться к отцу и Мелиссе. Сейчас же. — Но… — Скоро здесь будет ад, — он сжал её плечи, заставляя встретиться взглядом. Его карие глаза горели решимостью. — Ты должна остаться с ними. Если что-то пойдёт не так… если начнётся паника… Он не договорил, но Саманта поняла. Её отец. Мелисса. Десятки ничего не подозревающих зрителей. Они не знали, какая игра на самом деле ведётся на этом поле. — Хорошо, — она лишь кивнула, когда Скотт стремительно поцеловал её в лоб и рванул к Финстоку, который орал его фамилию, размахивая клюшкой как безумный. Саманта застыла на месте, осознавая, что в пылу собственных противоречий забыла о самом главном. Её сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. «Джерард не станет нападать здесь. Слишком много свидетелей.» Её взгляд скользнул по полю: — Стайлз у ворот — жив, здоров, напуган. — Скотт уже в игре — его шлем мелькал среди игроков. «Он выберет слабого. Одинокого. Того, чью смерть не заметят сразу.» Лёд пробежал по спине. — Айзек… Раздевалка. Пустая мужская раздевалка, где он лежал обездвиженный. «Без стаи. Без альфы. Идеальная цель.» Ноги понесли её сами — вниз по ступеням, мимо орущих болельщиков, через сумки с инвентарём. Появилось жжение в лёгких, но она не останавливалась. Пустые коридоры школы гулко отражали её шаги. Ни души. Только тусклый свет аварийных ламп и… Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Айзек лежал на скамье — бледный, беспомощный, но живой. Трое мужчин в чёрном уже доставали ножи. «Опоздала бы на минуту — и…» Саманта встала между ними и Айзеком, широко расставив руки. — Первый, кто сделает шаг, — её голос дрожал, но не от страха, — узнает, какого это когда тебя бьет дочь шерифа. Охотники переглянулись. Один из них усмехнулся. — Малышка, ты даже стоять ровно не можешь. В раздевалке царила гнетущая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Айзека, который беспомощно пытался отползти назад. Трое противников стояли перед ними: двое крепких охотников в чёрном и Джерард Арджент, чей длинный меч блестел в тусклом свете ламп. Саманта сделала еще пару шагов вперед между, подбородок гордо вздёрнут, хотя сердце бешено колотилось. — А, невероятная Саманта Стилински, — Джерард произнёс это с театральным восхищением, его холодные глаза скользнули по её фигуре. — Наслышан, что ты питаешь… нездоровую симпатию к этим тварям. — Наслышана, что ты патологический убийца и психопат, — парировала она, делая шаг вперёд. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Как долго я буду чувствовать боль, если этот меч пронзит меня?» — Лишь в необходимых случаях, — старик улыбнулся так, словно обсуждал меню ужина, а не убийство. — То есть когда нужно убивать невинных? — Они не невинны, — он презрительно фыркнул, бросая взгляд на Айзека, будто тот был грязью под ногами. — Они чудовища. — И вы пришли сюда, чтобы что? Устроить бойню? — Убрать тех, кто встанет у меня на пути. — Я не позволю вам, — её голос звучал твёрже, чем она чувствовала себя. Где-то в подсознании зазвучал саркастичный внутренний голос, удивительно напоминающий Дерека: «И как ты собираешься их остановить? Заболтаешь до смерти?» Джерард усмехнулся: — Очень интересно. Как? Он кивнул своим людям. — Прикончите её. Оборотнем я займусь сам. Охотники сделали шаг вперёд — и в этот момент из-за спины Саманты раздался низкий, звериный рык. Пространство раздевалки вдруг наполнилось напряжением. Охотники замерли, обмениваясь взглядами. Саманта отошла в сторону, и в проёме двери появился Скотт. Его глаза горели золотым, клыки обнажились в оскале. Дальше всё произошло молниеносно. Скотт влетел в комнату, сбивая с ног первого охотника ударом в грудь. Второго он схватил за шиворот и швырнул в шкафчики с такой силой, что металл прогнулся. Пока МакКолл расправлялся с противниками, Саманта бросилась к Айзеку. — Держись за меня, — прошептала она, пытаясь помочь ему подняться. Но он сопротивлялся: — Ты не должна была приходить сюда одна! О чём ты думала? — в его глазах читались и горечь, и страх. — Я думала о тебе, — ответила она просто, и в этот момент их взгляды встретились — полные взаимного упрёка и… благодарности, за то что она успела. Грохот падающего тела вернул их к реальности. Оба охотника лежали без сознания. — Где Джерард? — рычал Скотт, его голос искажался из-за клыков. Саманта обвела взглядом раздевалку — старик исчез. — Скотт, беги на стадион, — её голос дрогнул. — Сейчас же. И пока МакКолл вылетал из помещения, Саманта почувствовала, как пальцы Айзека сжимают её руку. Битва только начиналась.