Глава 7. Тебя уж нет

Мы теряем высоту

Паника на борту

И нас давно уже не ждут

В аэропорту

Промотав перед глазами лучших кадров череду

Я столкновенья жду

И в новостях покажут лишь обломки чувств

Что раньше связывали нас

И чёрный ящик мою грусть

Передаст в обрывках песенных фраз

Акира почти всю свою жизнь провела вдали от родных родителей. Родные когда-то стены больше напоминали ей клетку — холодную и мрачную тюрьму. Она никогда не возвращалась домой по собственной воле, предпочитая жить где угодно, лишь бы не ощущать ледяного взгляда родной матери и давящего присутствия отца. Мать, словно по часам, названивала чуть ли не каждые десять минут, требуя вернуться домой и обвиняя во всех смертных грехах. В конце концов, Акира просто заблокировала её номер, на корню разрывая хоть какую либо связь с этой женщиной. Отец Аки был немного другим, не похожим на свою жену, но всё также носил непроницаемую безэмоциональную маску. Раз в месяц, в тайне от супруги, присылал дочери деньги на карманные расходы. Крошечный акт некой заботы или из-за чувства вины. Ватанабэ не знала, но почему-то в её сердце теплился малюсенький огонёк надежды на то, что отец, всё-таки, хоть чуть-чуть, да любит её. Мужчина понимал: его дочурка никогда больше не вернётся домой, не взглянет на них своими большими сверкающими от любопытства янтарными глазами, никогда не простит за предательство и боль, которую они ей причинили своим равнодушием. И что бы хоть как-то уберечь своё дитя от опасности, он нанял телохранительницу: молодую девушку родом из США, бывшую наёмную убийцу Лесли Райт. Ватанабэ даже не подозревала о том, что за ней тенью ходит какая-то до жути мрачная девушка. Познакомились они совершенно случайно, когда на Аки попытались совершить покушение. Кто-то из конкурентов её родителей разузнал о единственной наследнице машиностроительное компании Мурасаки и решил устранить девчонку, а всё ради того, чтобы потешить своё эго и насолить своим врагам по бизнесу. Тогда-то Акира и узнала о Лесли и с тех пор у них были не просто отношения «телохранитель-клиент», а крепкая дружба, построеная на доверии и взаимном уважении. Ватанабэ было как-то всё равно, что родители без её ведома наняли ей охрану. Девушка давно решила не вмешиваться в их дела. Пускай делают, что хотят. Главное пусть не вставляют колёса поперёк горла. Девушка давно перестала ждать от них любви… или хотя бы понимания. Ватанабэ не знала, что такое родительская любовь. Что значит чувствовать тепло материнских рук или слышать ободряющие слова отца. Сколько себя помнила — только упрёки, крики, вечное недовольство. Её мать, Мурасаки Аи, была женщиной из льда и стали. Жестокая, холодная, расчётливая — она вышла замуж не по любви, а ради власти и денег. Жажда богатства отравила её душу, уничтожив в ней даже тень хоть каких-то человеческих чувств, оставив пустую оболочку. Аки была для неё всего лишь пешкой на шахматной доске: наследницей, которую можно было бы использовать для укрепления своего влияния. Никакой любви. Никакой заботы. Только ожидания и требования. Азэми был мягче, но слаб. Слаб настолько, что даже любя свою дочь, он предпочитал закрывать глаза на её страдания и боль, лишь бы не перечить властной супруге. И каждый раз, когда Ватанабэ смотрела на него, она видела не отца, а сломленного человека, безмолвно стоящего за спиной женщины, отравляющей их семью. В тот день, когда нити судьбы Акиры и Сенку по счастливой случайности переплелись в библиотеке, девочка встретила мужчину, ставшего для неё примером для подражания и родительской фигурой. Ишигами Бьякуя — крайне заботливый, добрый и искренний в своих эмоциях и чувствах, приёмный отец Сенку. По началу Аки относилась к нему с опаской, думая что вся эта показушная забота — всего лишь жалость. Мол, человек просто решил пожалеть бедную девочку, которую выкинули на обочину жизни её биологические родители. Тёплая улыбка, мягкий голос и та самая искренность в тёмно-алых глазах Ишигами старшего вызывали диссонанс в слишком умной голове Акиры. Она никак не могла понять в чём подвох. Девочка была похожа на маленького дикого котёнка: недоверчивый и настороженный, готовый в любой момент укусить или поцарапать если кто-то подойдёт слишком близко. Со временем вся недоверчивость улетучилась. Бьякуя каждый раз доказывал свою искренность в словах и поступках. Он никогда не унижал и не высмеивал Акиру за её мечты и стремления. Общался с ней на равных как с родной дочерью. Так же как общался с Сенку. Помогал и поддерживал. Был рядом, когда это было необходимо. Покупал на последние деньги научное оснащение, которое могло бы понадобиться Аки или Ишигами младшему. Был опорой и тихой гаванью. Тем самым человеком, который всегда будет на её стороне, тем, кто даст свободу быть самой собой. Ватанабэ прониклась к Бьякуе теплом и любовью, которую обычно испытывают дети по отношению к своим родителям. Удивительно, как чужой по крови ей человек смог так легко стать для неё не просто добрым наставником и поддержкой, а чуть ли не родным «отцом». Родители — не те, кто подарил тебе жизнь, а те, кто воспитал, всегда был рядом и дарил тепло и заботу. Акира порой грустила о том, что биологическая родня не дала ей ничего кроме боли и страданий. В руках матери она была всего лишь пешкой и золотым ключиком к власти. Мать Ватанабэ наивно полагала, что её дочь прибежит как миленькая и будет умолять о том, чтобы её обратно приняли в семью. Но этого не произошло ни через два часа, ни через день, ни через неделю и даже месяц. Поднимать кипиш никто не стал. Наняли частных детективов, которые сразу испарились, когда получили на руки миллион йен, а привлекать к поискам полицию Мурасаки не хотелось из-за боязни потерять хорошую репутацию в глазах общественности. Через год Акира всё же объявилась на пороге дома, но не одна, а в компании Ишигами Бьякуи и его приёмного сына. Аи была не то чтобы в шоке, а в бешенстве. Рвала и метала, требуя вернуть дочь. Но девочка, твёрдо уверенная в своих словах, заявила о том, что больше не желает видеть своих родителей. Аи спихнула это на очередные капризы негодной девчонки и позволила себе подыграть её маленькой шалости, отпустив её в свободное плавание, о котором позже очень сильно пожалела.

***

Первый день осени был очень даже тёплым, что не было особо удивительным. Погода резко не меняется из-за того, что на календаре сменился сезон года. Но всё говорило о том, что природа постепенно готовится к холоду. Птички больше звонко не поют. Ветер стал чуть холоднее, а на деревьях стали появляться первые пожелтевшие листья. Акира никогда не любила осень, предпочитая зимнюю стужу красочным пейзажам. Удивительно, что её имя часто ассоциировали именно, что с осенью. Хотя она бы с этим поспорила. Ещё одной причиной её не любви к этому времени года было её день рождение — первого сентября. Никаких тортов, мишуры, поздравлений и подарков. Просто обычный день. Просто обычная ничего не значащая дата в календаре. Бесполезная с научной точки зрения и для её жизни. День, когда она всего лишь родилась. Ничего грандиозного в этом нет. Каждый день рождаются сотни детей. Какой смысл праздновать день, когда ты появился на свет? Вот и Акира не знала ответа на этот вопрос. В её школе одноклассники придавали огромное значение своему дню рождения. Составляли планы, меню, приглашали своих друзей. Аки же никто никуда не звал. Кому нужна такая зануда с вечно каменным лицом? Вот и это первое сентября должно было стать очередным рутинным днём. Девочка проснулась ни свет ни заря. Всё было как обычно: умывание, омлет на завтрак, лёгкая суета перед выходом из дома Ишигами. Акира и Сенку всю дорогу до школы обсуждали свои безумные научные теории и идеи. Прохожие услышав разговор маленьких детей, с ужасом смотрели на них, не понимая как они могут говорить о таких сложных вещах в столь юном возрасте. Где-то по пути они встретили вечно неугомонного Оки Тайджу. Сенку и Акира познакомились с ним только этим летом, но этот парнишка с шилом в одном месте успел стать их верным другом и защитником. Старшеклассники часто ломали изобретения двух юных учёных, а Тайджу стоял стеной, обороняя труд своих друзей. — Йо, Сенку, Акира! — размахивая руками во все стороны, летел к ним на всех порах Тайджу. Аки и Ишигами кивнули в знак приветствия, — О, кстати, Акира, с днём рождения! Девочка потупила взгляд, непонимающе хлопая ресницами. Бровь в удивление поползла на верх. И как этот недалёкий смог узнать о её дне рождения. Акира не помнила, чтобы говорила ему. Дядя Бьякуя! Никто кроме него не мог бы разболтать. Старикан быстро просёк, когда у Аки день рождения. Стоило девочке лишь один раз упомянуть о своей особой нелюбви к первому сентября как Бьякуя сразу же сообразил, что это именно этот день и является её днём рождения. Какой проницательный! — Болван, все эти дебильные праздники с точки зрения науки абсурдны и бесполезны, — надменно произнесла Акира, пнув несчастный камешек. Но почему-то где-то в районе сердце приятно защемило. Межреберная невралгия? Определённо. — Я согласен с Акирой на все десять миллиардов процентов, — ухмыльнулся Ишигами краешком губ. Тайджу был в корне не согласен со своими друзьями и упорно пытался переубедить их научные умы до мозга костей, но встречался с аргументами и фактами, на которые у него не было ответа. Мальчик каждый раз чесал затылок, не находя нужного ответа. Слова, что вылетали из уст друзей, были абсолютно непонятны Оки. Тайджу туго соображал, но продолжал стоять на своём. В упрямстве ему позавидует даже осёл. — Всё равно день рождения это важно! — не унимался мальчик, вопя во весь голос так, что уши закладывало, — Это день, когда ты появился на свет! Это настолько же важно как… эм… как запуск ракеты! Вот! Акира и Сенку на такое заявление насмешливо уставились на Тайджу. В их взглядах так и читалось «Ну что за идиот». В тоже время на лице девочки заиграла тёплая полуулыбка, а в глазах промелькнула что-то мягкое и тёплое. — Ну… Если сравнивать с запуском первой ракеты, то всё может быть, — кивнула Аки с видом великого учёного, который с неохотой снизошёл до идиотских сравнений и метафор. Ишигами, сложив руки за головой, усмехнулся: — Наука — двигатель прогресса, а наш болван Тайджу — двигатель странных сравнений. Оки же заулыбался во весь рот, посчитав слова Сенку за комплимент. Но где это видано, чтобы сам великий Ишигами Сенку раскидывался комплиментами направо и налево. Если бы выдавали Нобелевские премии «Самый круглый дебил в мире», то Тайджу бы забрал все призовые места и медали.

***

День подходил к своему логическому завершению. Небо окрасилось жёлто-красными цветами, а солнце медленно уходило за горизонт, желая поскорее передать смену луне. Сенку и Акира как обычно засиживались до самого позднего вечера, изучая новые теории, формулы и проводя простенькие эксперименты, которые только позволяла школьная лаборатория. Аки, сгорбившись, рассматривала под световым микроскопом фруктовую дрозафилу. Удобные мушки для исследований и опытов. Их легко вырастить в домашних условиях и они не требуют какого-то особо ухода. Достаточно приманить к сгнившими фруктами или овощами и исследуй хоть до посинения. Благодаря крохам дрозофилам многие учёные удостоились Нобелевских премий. Акире же было просто любопытно на практике проверить законы Менделя, поэтому она тщательно отбирала каждую особь на предмет интересных аномалий, которые в теории могли проявиться у следующих поколений. Сенку же в это время химичил. Ишигами пытался повторить реакцию «серебряного зеркала» — качественная реакция на альдегидную группу, восстановление серебра из аммиачного оксида серебра. Красивая и завораживающая химическая реакция, но маленькому учёному была не столь важна красота как эффективное применение полученного серебра. Недавно Сенку прочёл про удивительное открытие зеркал и загорелся идеей повторить этот научный эксперимент во чтобы то ни стало. Мальчику до жути хотелось покрыть стекло полученным своими руками серебро и оценить результат своих усилий. Реакция получилась не с первого раза. Ожидаемо. Повторить «серебряное зеркало» достаточно муторно и затруднительно, но спустя несколько неудачных попыток у Ишигами всё же вышло. — Получилось! — восторженно вскрикнул Сенку. Акира оторвалась от микроскопа, застыв от изумления. На лице друга играла такая взбудораженная улыбка, а рубиновые глаза так и искрились настоящим детским восторгом. Сердце Аки на миг пропустило удар. Экстрасистолия что ли? Что-то за день как-то многовато болезней, — Акира, смотри у меня получилось! — мальчишка по ребячески поднёс пробирку с удачной реакцией «серебряного зеркала». Девочка не смогла сдержать улыбки. Она осторожно взяла пробирку, рассматривая удивительную красоту химии. На зеркальной поверхности отражалась довольная моська Сенку. И лишь на миг Акира задержалась на этом отражении. То как Ишигами гордо демонстрировал свой удавшийся химический опыт и то как он светился заставляло Акиру тепло смотреть на друга. Он выглядел таким счастливым и по настоящему живым. Не таким как его холодные и безэмоциональные родители. Может быть эмоции это не просто результат нейрохимических реакций в ответ на какие либо раздражители, а что-то более… душевное? Интересная гипотеза. Акира обязательно её проверит в качестве эксперимента разумеется! — Качественная реакция на альдегидную группу… Красиво, — неожиданно вырвалось из уст Аки, — Эм… то есть, ничего удивительного в этом нет. Просто обычная химическая реакция, которую учёные проводят каждый день, — оправдывалась Акира, не понимая зачем она так поступает. Сенку в удивлении выгнул бровь и посмотрел на подругу внимательным изучающим взглядом. Почесав мизинцем ухо, маленький учёный пожал плечами и забрал из рук Акиры пробирку. Аки могла только гадать о чём подумал Ишигами, но предпочла выкинуть это из головы. Какая ей разница о чём думают другие люди о ней и о её поведение? Сенку склонился над небольшими кусочками стекла, ухмылясь. Девочке стало любопытно, что же задумал её друг. Отложив своих дрозофил, Акира села рядышком с Ишигами. Юный учёный не отрываясь и не отвлекаясь покрывал тонким слоем стёклышки полученным серебром. «Зеркала! — догадалась Аки, — Но зачем Сенку покрывает каждый кусочек стекла? Логично же было сделать покрытие большого куска. Какой прок от этих стёклышек? — размышляла она». Взгляд девочки привлекла аккуратно сложенная медная проволока. Акира решила, что она нужна для какого-то очередного эксперимента, но… — Готово! — Сенку гордо поднял своё творение. Браслет из маленьких кусочков зеркал, нанизанных на ту самую медную проволоку. Аки непонимающе похлопала глазами. Зачем Ишигами сделал столь не практичную вещь? Мальчишка заулыбался и что-то в этой улыбке была какая-то коварная нотка. Юный учёный кинул браслет в сторону подруги, — Эти зеркала не просто какая-то безделушка. Если захочешь, то можешь использовать их в экспериментах с рассеиванием и преломлением света. У медной проволоки применение ещё куда круче, — Сенку так увлёкся объяснением, что не заметил как Акира его уже совсем не слушала. Аки так наивно по-детски рассматривала в руках столь своеобразный «подарок», что за долгое время не смогла удержать свои слёзы. Она не была точно уверена был ли этот браслет подарком или нет, но это было не важно. Сегодня её восьмой день рождения. И этот зеркальный браслетик первый в её жизни подарок. День рождение всего лишь обычная дата твоего появление на свет, но почему-то девочка впервые в жизни почувствовала, что действительно кому-то нужна. Кто-то впервые уделил ей внимание не для того, чтобы в чём-то упрекнуть, а для того, чтобы просто порадовать её. Девочка шмыгнула носом, вытирая выступившие слёзы. Она почти неосознанно прижала браслет к груди, там где находилось сердце, что сейчас так сильно билось. Сенку заметив, что Акира ушла в свой мир, замолк. Внезапная эйфория, с головой нахлынувшая на Ишигами, подкосила ноги, замедлила реакции и бог ещё знает сколько уничтожила сотни нейронных связей. С ним что-то не так. Определёно он заболел. Что за прилив тепла в области живота и сердца, когда он увидел счастливое лицо Аки? Почему она так ярко улыбается и светится, как плазма при высокой температуре в вакууме? Этот браслет всего лишь для научных целей и никак иначе! — Спасибо, — прошептала Акира. Голос тихий, робкий. Не такой как прежде. Сенку привык к её твёрдому уверенному и полному энергии голосу, а сейчас он был иным. — А? Балда, этот браслет — результат моего научного опыта. Дал я его тебе для экспериментов. Тебе бы не мешало подтянуть знания по физике, — пряча заботу за высокомерием в своей обычной манере объяснил Ишигами, спрятав руки в карманы шорт. Он не смотрел на Акиру. Его внимательный взгляд с ноткой огонька был направлен словно сквозь неё, — Чего разрыдалась, Акира? — Ничего я не плачу! — возразила Аки, вытерая краешком кофты бусинки слёз, — Пыль просто в глаз попала! А ну не смейся! В кабинете раздался хохот, но вовсе не злобный или надменный. Добрый, уютный, звонкий и такой искренний. Акира заливисто засмеялась в ответ. Всего лишь феномен, который связан с эмпатией и работой зеркальный нейронов мозга. Механизм, необходимый для того, чтобы чувствовать принадлежность к группе. И маленькая Аки это прекрасно знает, но что происходит с её эмоциями и чувствами нельзя просто взять и объяснить физиологией. Когда-нибудь до малышки Акиры дойдёт, что не всё можно объяснить логикой или формулами. Иногда нужно просто поддаться иррациональному моменту, чтобы почувствовать себя счастливее. Браслет она обязательно сохранит. В качестве полезного научного оборудования, конечно же!

***

Вернувшись домой, Акиру и Сенку встретила подозрительная тишина и темнота. Редко, когда старик Бьякуя возвращался очень поздно да и обычно к ним к двери вылетал Тайджу с криками и орами. Аки обязательно купить беруши. Обязательно. Ишигами и Акира переглянулись. Куда это исчезли неугомонные болваны? Сенку, включив на телефоне фонарик, прошёл дальше по коридору словно настоящий сыщик. Включить свет было бы куда рациональнее, но главное ведь атмосфера некого детектива, не правда ли? Акира последовала примеру друга, но только пошла в сторону кухни. Предчувствие было странное. Непонятная смесь из тревоги и предвкушения. Осторожно на цыпочках войдя в кухню, Аки включила свет. На неё сразу же посыпалось конфети из хлопушек. От радостных возгласов Бьякуи и Тайджу оглохнуть было можно. На кухонном гарнитуре не аккуратно висела надпись «Happy birthday, Aki». Куча летающих шариков, по всей видимости заполненные гелием. А самое главное по середине стола был торт, украшенный фигурками молекул ДНК и химическими формулами. Акира так и застыла в проходе, не в силах и слова произнести. Удивление, шок, радость, отрицание. Этого не может с ней происходить. Просто затянувшийся сон. Вот сейчас выскочит её мать с очередными умпрёками, но этого не происходит ни через секунду, ни через десять. Девочка в оцепенении смотрит на широ улыбающихся Бьякую и Тайджу, а где-то рядом с ними ухмыляясь и скрестив руки стоит Сенку. И когда он только успел пробраться на кухню? Хотя это не важно. Бьякуя резко поднял Акиру на руки, усадив её к себе на плечи. Аки опешила от такого неожиданного поворота событий и не знала как вообще реагировать. Мир будто бы сузился до кухни и находившихся в ней людей. Не просто незнакомцев, а таких родных. Словно они были... Семьёй. Семьёй, которой никогда у неё не было. За такой короткий промежуток времени старик Бьякуя, Сенку и Тайджу успели стать для неё ближе любых кровных родственников. Даже дедушка не был ей настолько близок. — С днём рождения, Аки-чан! — смеясь, произнёс Ишигами старший, удерживая девочку на своих плечах. Акира стала для него чуть ли не родной дочкой. Хотя почему чуть ли? Она и так стала для него дочерью. Под радостные поздравления Тайджу и спокойный мягкий, чуть ироничный взгляд Сенку, в котором было что-то большее, что пока не могла понять Аки. Бьякуя с осторожностью, нежностью и заботой спускает девочку с плеч и ставит на пол. Акира всё также удивлённо хлопает ресницами, следя за каждым движением старика Бьякуи, — Ты же у нас будущее светило медицины, верно? — Ишигами старший протягивает белую достаточно большую и увесистую коробку размера с небрежно завязанным бантиком. Видно, что человек старался его красиво завязать, но очевидно попытка не удалась, — Ну, чего ждёшь, Аки-чан? Открывай быстрее. Это твой подарок! — мужчина ободряюще положил свою руку на плечо Акиры, сияя словно белый фосфор во тьме. Тайджу стоит рядом, кивая и ожидая, когда же его подруга наконец-то откроет коробку. Лёд тронулся и маленькая Акира, будто всё ещё не веря, что это происходит в реальности, медленно развязывает бантик, открывая коробку: стетофонендоскоп, тонометр, градусник, молоточек для проверки рефлексов, чашечки Петри, набор для создания питательных сред, штатив, пробирки, спиртовка, световой микроскоп, набор юного химика, белый халат, защитные очки — всё такое настоящее, не игрушечное, качественное. Сколько же денег потратил Бьякуя на такой подарок? Аки смотрит на содержимое коробки, а затем переводит взгляд полный счастья и благодарности на Бькую. Губы слегка поджаты, руки дрожат, а глаза предательски заслезились. Ну вот уже второй раз за день. Да что же с ней такое, в самом деле? Как какие-то обычные вещи могут тронуть её сердце и душу? Ну глупо же рыдать из-за такой мелочи, верно же? — Спасибо, — почти одними губами произнесла Акира, вкладывая в него всю свою любовь, на которую только она возможна. Тихо словно пробуя на вкус новое блюдо. И в этом «спасибо» было столько не сказанных слов, но они были и не нужны Бьякуе, чтобы понять те чувства, которые сейчас испытывает Аки. Что-то в её душе изменилось в тот момент. Она никогда не ощущала этот странный, но светлый трепет. Теперь Акира точно знала, что в неё по настоящему верят. Верят в её мечту и стремления. Её искренне любят и ценят. Её больше никогда не бросят. Довериться в тот день незнакомому мужчине было правильным решением. Интуиция не врала. Слёзы текли по щекам, застилая обзор. Девочка крепко сжимала коробку, боясь упустить или потерять её. Бьякуя улыбался, радуюсь, что смог осчастливить одну очень умную и смышлённую девочку. Мужчина потрепал Акиру по волосам. Тайджу чесал затылок и не понимал с чего это вдруг его подруга зарыдала, но ощущал внутренний восторг от происходящего. Не выдержав всех своих нахлынувших эмоций, Аки бросилась в объятия Ишигами старшего. Она дома среди дорогих ей людей. Дома, где её любят.

***

Холодный вечер. Потрескивающиеся дрова. Жужание надоедливых комаров над ухом. Яркая сверкающая луна. И Акира, гипнотизирующая догорающий костёр уже третий час. Она сидит не шевелясь, поджав колени. Ноги затекли, но Ватанабэ этого вовсе не замечала, погрузившись в свои далёкие воспоминания. Последние дня три прошли как в тумане. Девушка на автомате готовила отвары и настойки, раскладывала травы по мешочкам, делала мази, даже помогала Юдзурихи шить одежду и готовить. Осознание, что близкого для неё человека больше нет било по голове как гром среди ясного неба. Акира будто существовала в аморфном состоянии. Стресс и апатия съедали девушку изнутри. Она не чувствовала ничего кроме пустоты, но упорно делала вид, что с ней всё в порядке. Притворно улыбалась, смеялась над какими либо шутками или выходками Тайджу, находясь при этом оторваной от реальности где-то там в дали глубоких галактик. Не здесь. Не в этом времени. В далёком прошлом, куда уже нет пути. Лишь осколки воспоминаний, которые так сильно причиняют боль. Надо быть сильной, хотя бы не для себя, а ради всех остальных. Ради дяди Бьякуи, что до конца верил в неё и в Сенку. Три дня назад Ватанабэ узнала об истории основания деревни Ишигами. Цукаса всё равно узнал, что Сенку жив-здоров, поэтому Акира решила действовать куда свободнее и постепенно готовилась к тому, чтобы покинуть империю тренболоновой гориллы. Жители деревни встретили Аки на удивление доброжелательно. Значит она не успела им ничего сделать пока была в пьяном угаре. Не было какой либо тени враждебности или недоверия к ней. Интересно почему? Это из-за того, что Сенку неожиданно для себя стал вождём этого примитивного поселения? Пожалуй только Хром поглядывал на Аки с некой опаской, а Кохаку уж как-то больно подозрительно разминала руки. Она обязательно извиниться перед ними, но позже. Войдя в деревню вместе с Сенку, их встретила местная жрица. Та самая Рури. Акира была рада видеть девушку в добром здравии. Это их первая встреча. Наконец-то она узнает правду об этом поселении. Сердце почему-то не унималось. Откуда такой трепет и волнение? Надо взять себя в руки и перестать так глупо улыбаться. Всего лишь защитная реакция организма. Из крайности в крайности бросает Ватанабэ, что не укрылось от внимательного взгляда учёного. Сенку не стал задавать какие либо вопросы, но чувствовал, что с его подругой детства явно что-то не так. Ишигами не забыл тот случай, когда она пьяная ворвалась к ним на склад. У учёного в тот момент заклинило все шестерёнки, а мозг перестал выстраивать хоть какие-то логические цепочки. По всей видимости Акира полностью так и не вспомнила, что натворила тогда. Бедный Хром долго приходил в себя, но ещё дольше очнуться от шока не мог сам Сенку. В попытках остановить Аки от бездумных и иррациональных действий он наслушался про себя столько всего интересного. Например, что его глаза сияют как два самых ярких рубина. И что его вечно надменное и ухмыляющийся лицо прекраснее всех на свете. Сенку понимал, что Акира находится в алкогольном опьянении, поэтому и несла весь этот бред сивой кобылы. В адекватном состоянии Ватанабэ ни за что бы не сказала столь нелогичные слова. Тогда почему его так это беспокоит? И почему в его логичной до мозга костей голове возникла иррациональная мысль: «мне было бы приятно, если бы Аки сказала эти слова в трезвом состоянии». Чёртовы гормоны и нейрохимические реакции, что порождают лишённые всякого смысла мысли. У него нет времени на эту глупую влюблённость. Тем более сейчас, когда от прежней цивилизации ни осталось ничего, но чем большее он старается не думать об Акире, тем сильнее разгорается желание увидеть её. И сейчас Аки рядом с ним, но какая-то другая. Потерянная, исхудавшая, с впалыми щеками и такими безжизненными глазами. Менталист рассказал Сенку о том, что произошло в царстве Цукасы. Логические цепочки размышлений привели учёного к выводу «Под воздействием стрессовых факторов произошла мощная выработка кортизола, что истощил эмоциональные ресурсы Аки и привёл её в состояние апатии». Ишигами даже представить себе не мог, что его подругу так сильно подкосит смерть какого-то там незнакомого ей человека. Чувства и эмоции всегда были для него загадкой и уровнением, которое он не смог бы решить. — Добро пожаловать в деревню Ишигами, Акира-сан, — Рури слегла поклонилась. Вежливая, спокойная. Полная противоположность её сестры Кохаку. Хоть и внешне они очень похожи. Ватанабэ коротко кивнула и последовала за жрицей, рассматривая дома. Не плохо бы было укрепить хлипкие домики, чтобы их не снесло от шторма. Надо будет поговорить с Сенку на счёт этой идеи, — Думаю, что у тебя ко мне очень много вопросов, Акира-сан. — Ты права, — сухо ответила Ватанабэ, садясь на циновку. Ишигами предпочёл постоять в стороне со скрещёными руками, — Скажи, Рури, деревню ведь основал дядя Бьякуя? — Акира опустила взгляд. На душе у неё стало так гадко будто кошки скреблись. Вот он момент истины, когда все тайны станут явными. Аки должна радоваться этому, но тоска была невыносима. — Да, — жрица взглянула на Акиру так словно сожалела о чём-то. Что-то в её взгляде изумрудных глаз было печальное, но ровный и спокойный голос Рури не выдавал ни тени дрожи, — Бьякуя-сан и его друзья оставили после себя не только потомков, но и легенды «Сотня историй». И последняя история называлась «Ишигами Сенку и Ватанабэ Акира». Аки сжала край платья, продолжая сверлить пол. К горлу поступил противный ком. Девушка прикусила губу изо всех сил, сдерживая слёзы, что у неё получилось с трудом. Слушая историю Рури, Ватанабэ вспоминала своё детство и весёлые школьные года. Добрую и заботливую улыбку старика Бьякуи. Первую с ним встречу. Многочисленные поздравления и подарки на дни рождения, Рождество и новый год. Поддержку и неиссекаемую веру в неё. И в этой сотой легенде прекрасно чувствовалась вся та отцовская любовь к своим детям, пускай и не родным по крови. Сердце разрывалось на куски, когда Рури упоминала в истории её имя или Сенку. Ишигами-старший вложил столько труда. Он до конца своих дней верил в них, что однажды они пробудятся и смогут спасти всё человечество. И это надежда никогда не угосала в душе Бьякуи. История завершилась под тихий шелест ветра. Никто не проронил ни слова. Акира молчала, обдумывая всю полученную информацию. Учёный наконец решился подойти к подруге и просто сел рядом. Рури, кивнув своим каким-то мыслям, поспешила удалиться, оставляя научную парочку наедине. Тишина не нарушилась. Ватанабэ не спешила начать разговор лишь сильнее поджимала колени к груди, смотря куда-то в пустоту. На слёзы не осталось и сил. Слишком уж она много плакала в последние месяцы. Сенку изучал Акиру, догадываясь о чём та сейчас думает. Бьякуя для него был отцом и примером. Боль, которую он сейчас испытывает, точно такая же, как и у Аки. Только вот Ишигами искусно её скрывает за непробиваемой маской высокомерия, а у Ватанабэ всё на лице написано. Учёный ещё с детства знал, что его подруга более эмоциональная, пускай и пытается закрыть свои чувства на прочный замок. Акира была живой. В её глазах всегда горел огонь и энтузиазм, а сейчас всё это исчезло словно растворимый осадок. — Сенку, — спустя какое-то время прошептала Акира дрожащим голосом, — Я хотела увидеть хотя бы его надгробие, — в уголках глаз появились первые бусинки слёз, но девушка их тут же смахнула. Ишигами поднялся, протянув руку Ватанабэ: — Пойдём, Аки. Девушка нерешительно посмотрела на Сенку, а затем на протянутую руку. В её глазах застыло непонимание. Вот так просто сто миллиардов нейронов и тысяча миллиардов глиальных клеток перестали существовать. С остальными частями её тела дела были также плохи: Акира чувстствовала как все её внутренние органы отключаются в режиме реального времени. Что это нашло на Сенку? Разве он всегда был таким...галантным. Это даже немного пугало. — Сенку, тебе совершенно не идёт быть джентльменом, — лёгкая непринуждённая улыбка само собой появилась на потускневшем лице Акиры, но всё-таки её погрубевшие пальцы от работы ухватились за такую же ладонь Ишигами как за последнюю надежду на выживание. «Тёплая, — понеслось у неё в голове». Учёный усмехнулся, помогая встать Акире и не говоря ни слова. Они вышли за пределы деревни под сонные взгляды жителей. На небе росыпью алмазов простилались звёзды. Такие красивые и такие далёкие. Тусклый лунный свет освещал им путь до деревенского кладбища. Сенку шёл впереди. Лёгкий ветер трепал его волосы. Акира не сводила со спины Ишигами взгляд и настольгично улыбалась своим мыслям. Приятная и почти успокаивающая тишина повисла между ними. Она не угнетала и не давила. Просто никто не мог найти слов. Каждый думал о своём. Так они и дошли до места назначения. На самой вершине холма под лунным светом стоял небольшой камушек. Никаких надписей. Просто камень, а рядом с ним цветы. Видимо, кто-то уже приходил сюда. Ватанабэ обошла «надгробие», плечи её задрожали. Больше не было сил и смысла сдерживать слёзы. Пускай вместе с ними уйдёт часть этой разъедающей душу боли. Тихие почти беззвучные всхлипы. Сенку был рядом. Его сердце сжималось, но он не собирался утешать Акиру банальными фразами. Акире это вовсе не нужно с десятью миллиардами процентов. Быть рядом — это всё на, что он сейчас способен. Спустя время рыдания прекратились, Аки села на корточки, обвив руками надгробный камень. Ишигами тихо подошёл, положив свою руку на плечо подруги. Ватанабэ почувствовала трепетное тепло не только в области плеча, но и где-то внизу живота. Она встретилась со серьёзным взглядом рубиновых глаз, но в них было что-то мягкое. Показалось, наверное. Акира неосознанно положила свою руку поверх его, сжав пальцы и щекой прислонившись к ним. Электростатический заряд пробежал по телу Сенку. Он так и застыл, не в силах пошевелиться. К щекам прильнул необъяснимый жар. Ватанабэ словно в лихорадочном бреду медленно на цыпочках поднялась, не отпуская руку учёного. Её тёплое дыхание обдало шею Ишигами. Впервые в жизни Акира решила поступить столь иррационально и необдумано. Просто так без логики и не в качестве очередного эксперимента. Ей жизненно необходимо было тактильно ощутить на себе близость родного человека. Так Ватанабэ и уткнулась подбородоком в шею Сенку, тихо засопев. Учёный не знал как ему реагировать на такое нелогичное поведение подруги. Одна рука всё ещё крепко сжимала прохладную ладонь Акира, а вторая прикрывала горящее от смущения лицо. — Аки, ты самая нелогичная переменная в моей жизни, — только и смог сказать Ишигами под шелест ветра. Кажется скоро будет буря, а это значит, что по его душу явится Хьёга со своими преспешниками. Битва обещает быть интересной, а пока можно позволить себе хоть на доли секунды проявить слабость и побыть человеком, а не прагматичным учёным, — Бьякуя бы гордился тобой. Как горжусь и я, — Сенку знал, что Ватанабэ его не услышит. Девушка отрубилась, похрапывая на его плече, — Как бы тебя теперь донести до склада Хрома? Ишигами осторожно попытался взять на руки девушку, чтобы не потревожить её сон. Она оказалась тяжелее чем он мог себе представить. Пускай Акира сильно исхудала, но даже это не помогло Сенку удержать её в руках. Недостаток физической силы говорил сам за себя. Самым логичным вариантом было — позвать Кохаку или ещё кого-нибудь, но ему не позволяла гордость. Учёный не хотел, чтобы кто-то увидел или узнал о том, что Аки так сладко уснула на его плече. Обдумав все варианты, Сенку решает тащить Ватанабэ на своей спине самостоятельно, без посторонней помощи. Пусть будет тяжело. И пускай на следующий день у него будет жутко болеть спина, но сейчас это было совсем не важно. Под мерцание звёзд, шелест травы и мирное сопение Акиры Сенку добрался до склада Хрома. Недавний «колдун» храпел. Главное не разбудить его, а то посыпятся неудобные вопросы. Ишигами уложил Аки на втором этаже импровизированного склада, где жил сам. Ноги его гудели, а руки дрожали. Ничего, учёный уже привык к таким большим физическим нагрузкам. Мышцы не должны так сильно болеть. Сенку устало сел рядом со спящей подругой. Она что-то неразборчиво бормотала, забавно морщась. Снится ли ей что-то приятное, или наоборот, кошмар? Ишигами накрыл Ватанабэ одеялом из шкур животных и на миг его взгляд задержался на её мирно спящем лице. Всё-таки снится что-то хорошее. Сенку улыбнулся своим мыслям, не спеша уходить. Что-то иррациональное заставляло его остаться рядом с Акирой. Он боролся с желанием провести рукой по её светлым волосам, лицу... губам. Только здравый рассудок отговаривал его от таких бездумных действий, в которых нет никакой логики. Разуму с сердцем не спеться. В науке нет места любви среди расчётов, формул и задач. Нет места эмоциям и чувствам — самым непонятным в мире нейрохимическим реакциям. За размышлениям Сенку не заметил как уснул от усталости рядом с Аки. На утро у некоторых слишком любопытных и ехидных личностей наверняка возникнут вопросы, но кого это сейчас волнует, верно?