Экстра 3. Джур

Когда это началось?… Джур не могла ответить себе на этот простой вопрос уже долгие годы. Пелена смутных и далеких воспоминаний проходили мимо нее, словно это происходило с кем-то другим. Она была наблюдателем своей собственной жизни. Жалкой и ничтожной. Поваленной в грязи и пыли. Может быть, когда-то она была счастлива, но в последние годы знакомое ощущение тепла и безопасности рассыпались в пыль под гнетом эгоизма и жадности. Джур не хотела это признавать до последнего, но ведь так и есть. Она была безобразным ребенком, выросла избалованной девушкой, а затем… Джур Хенитьюз стала до ужаса жадной женщиной.  Но кто может винить ее в этом? Она всего лишь стала заложницей своих заблуждений, утонув в неиссякаемом желании забирать чужую любовь и внимание. Ей всегда было мало того, что дает Дерут. Она только брала, брала, брала… В конечном итоге, когда у Дерута не осталось ничего, что он мог бы ей отдать, хрупкое эго этого не выдержило. Она закатывала истерики ежедневно, но ее муж отвечал тем же. Он больше не терпел молча, а нападал в ответ. Только тогда она поняла, насколько слаба была перед этим мужчиной. Не зная своих истинных чувств по отношению к Деруту, женщина продолжала напирать и выводить его из себя, полагая, что когда-нибудь всё наладится и он первый придет к ней с извинениями.  Но долгожданного «прости» Джур так и не услышала. А смысл? Похоже, они оба устали. Джур устала от постоянных обвинений и ссор, а Дерут устал от увиливаний, лжи и настойчивой попытки сделать виноватым другого. Их брак стремительно терял мягкие краски и превращался во что-то мрачное и темное. Иногда Джур даже жалела о том, что родила ему двоих сыновей. На самом деле, она жалела о многих вещах. Ее голова горела так, словно в нее залили несколько ведер горячей лавы. Глаза запеленала кровавая дымка, а в мыслях было лишь одно. Ненависть.  Она не могла выбрать что-то одно. Любить или ненавидеть. Казалось, что эти два противоположных чувства выжигают в груди нечто необъяснимое. Она хотела сохранить свой брак с любимым мужем, но в другую секунду ей хотелось отрубить Деруту голову и вонзить кинжал прямо в сердце. Она заботилась о своем замечательном первенце, окружая теплом, а затем в непонятном припадке приказывала ему убить будущую любовницу Дерута, манипулируя хрупким разумом Кейла. Она вежливо просила Луизу подготовить детей ко сну, а потом приходила в себя после того, как безжалостно избила старуху за незначительную ошибку или слово. Но своего младшенького сына Роксу Джур ненавидела целиком и полностью. Сколько на эту дьявольскую рожу не посмотри, все равно никаких положительных эмоций не вызывает. Настолько жуткие, стеклянные глаза, что пробирает дрожь. Нет, Джур была уверена, она родила неправильного ребенка. Этот ребенок не из нашего мира. Он не принадлежит им. Во всех смыслах. На подкорке сознания Джур это отчетливо понимала, потому что Роксу отличался во всем. Он выглядел и вел себя не как нормальные дети.  Он мог месяцами не произносить ни звука, даже когда его бьют или унижают. Роксу всегда держался теней, пропадал на весь день, а затем неожиданно появлялся перед глазами так, словно никуда не исчезал. Даже его имя не такое, как у всех. Ни в Западном континенте, ни в Восточном, не было таких странных имен. Никто никогда не давал ему это имя, называя просто «ублюдок» или «дьявол». В какой-то момент Роксу сам дал себе это имя и когда Джур спросила, какого хрена происходит, дьявольское отребье ответило, что его всегда звали так.  Разве не странно? С каждым днем Джур замечала в своем сыне всё больше странностей. Роксу был слишком умен для своего возраста. Он знал о том, о чем знать не должен был. Говорил то, что говорить не стоит. Вел себя так, словно уже прожил два десятка. Настолько пронизанный безнадежной усталостью, изможденный страданиями, что Джур удивлялась тому, как такой ребенок до сих пор жив. Как он держится, не убивая себя? Мало того, что Роксу причинял множества неудобств одним своим существованием, так еще и забрал у нее доверие Дерута. Какой вздор. Эти ублюдки не верили тому, что Роксу был законным ребенком Графа. Он слишком непохож на своего отца. Отличается от других уродливыми черными волосами, темными, узкими глазами, бледной кожей и удивительно хрупким телом. Правда ведь, этот маленький дьявол пришел из другого мира. Он все портит. Равновесие этого мира может накрениться в другую сторону из-за существования Роксу. Его не должно быть здесь. Под кожей Джур зудели тревожные мысли и доводы, не давая спокойствия. Когда Дерут потребовал от нее тест на отцовство, Джур ударила мужчину по лицу, не жалея сил. Она не могла предоствить ему этот чертов тест. Это было бы позорно для ее чести и гордости. К тому же, она не могла быть до конца уверенной в результатах, ведь в случае отрицательного результата, она потеряет все. Репутация, деньги, власть… Джур лишится всего. Она не знает, когда это началось, но ее ненависть продолжала расти.  Ей были противны прикосновения мужа. Она больше не желала смотреть на его глаза и видеть там только недоверие, подозрения и беспочвенные обвинения в неверности.  Ей осточернело постоянно уделять внимание старшему сыну и обучать его, ведь она видела в нем себя. Такой же эмоцианально нестабильный, как и она, он напоминал ей о слабостях и ошибках, которые были совершены ею. Она больше не могла воспринимать его как отдельную личность. Иногда ей казалось, будто он маленькая и удобная игрушка в ее руках. Она думала, что сможет слепить из него идеального сыночка, который будет зависеть от ее мнения и состояния. Тот, кто примет ее абсолютно любую, тот, кто будет только на стороне Джур. Ей стало дурно от собственных мыслей, но волнение никак не проходило. Ее сердце постоянно горело огнем, что-то подсказывало ей, что все идет неправильно. Она поступает не так, как должна поступать мать. Она понимает, насколько нестерпимо больно, когда родной человек отталкивает тебя, но ей было плевать. Предпочитая наказывать Кейла игнорированием, она лишилась любви и тепла к собственному сыну. Такая жизнь невыносима. Ей казалось, что все на нее смотрят с презрением. Служанки, дворецкий, Роксу, Кейл, Дерут… все, они все смотрят на нее этим странным взглядом, будто она жалкая и ненужная. Пальцы зудели от желания выколоть им глаза, но она сдерживала себя каждый раз и прикусывала щеку до боли, чтобы не сорваться. Ей нельзя терять лицо перед этими тварями, потому что она — Госпожа! Но потом… Дерут не вернулся домой после своей прогулки по городу. Он не появился в их спальне и на следующую ночь. Джур одолевала паранойя, она приказа слугам следить за его каретой и обо всем докладывать ей, но когда Дерут догадался о слежке, то случился очередной скандал. Он обвинял ее в подозрениях, она его — в изменах. В тот день Дерут впервые ударил ее. Она не простила. Не проронив ни слезы, она с размаху дала ему пощечину в ответ и объявила о голодовке. Заперевшись в своих покоях, она отказывалась выходить на люди. Не ела, не пила, не отвечала на зов служанок и дождалась извинений от мужа. Но щека, даже по прошествии недель, до сих пор болела, а на сердце залегла глубокая душевная рана, которую не залечить ни деньгами, ни подарками. Она думала о смерти с тех пор как была юной леди. Думала о том, как прекрасно она будет себя чувствовать, если неожиданно появится неизлечимая болезнь, узнав о которой, все будут ее жалеть и ухаживать. Но такого, увы, не случилось. Вместо этого она молча решила убить себя, чтобы такой возможности не досталось Деруту, этому плешивому предателю. Женские духи на его одежде, которые не принадлежали ей, русый волос на рукаве рубашки, и счастливая улыбка на лице, причиной которой была не она. Женщины сразу замечают такие изменения. Джур знала, что Дерут ей изменяет. А как же не знать? Она в браке с этим мужчиной больше десяти лет, а знакомы они были еще дольше. Джур Хенитьюз ждала, когда же он сам признается в том, что нашел другую. Но так и не дождалась. Решение было очевидным. Умереть, чтобы не пришлось страдать от того, как некогда любимый человек бросает тебя ради другой.  Она отдала ему свою молодость, свою жизнь, свое здоровье… Все, что можно было отдать, она уже отдала. Родила двоих сыновей, управляла поместьем, участвовала в светской жизни. Любила и ненавидела. Лечила чужие раны, а затем оставляла еще более глубокие. Сердце ее почернело, но ей было плевать.  Она затянула на своей шее петлю в тот самый миг, когда влюбилась, сойдя с ума окончательно. Джур Хенитьюз ни о чем не жалеет. Разве что, только о том что не потянула на тот свет Роксу вместе с собой. Но ничего страшного, ведь проклятый ребенок сам себе выроет могилу и в конечном счете умрет мучительной смертью. Джур чувствует это.