Экстра 2. Графская принцесса

Лили сидела на высоком стуле, в нетерпении размахивая ногами из стороны в сторону. Улыбка сама собой появлялась на лице при мысли о предстоящей тренировке и губы негромко нашептывали строчки из любимой песенки. Лили старалась не ерзать, но скука и стремление поскорее выбежать на улицу перевешивали желание служанки идеально собрать волосы. — Юная леди, прошу Вас, потерпите ещё пару минут. Ваша прическа скоро будет готова.  Пожилая женщина проводила расческой по кудрявым прядям волос, стараясь не тянуть их. Девочка ценила усилия женщины, но ей не нравилось долго ждать, ведь нужно столько всего успеть сделать. Юная госпожа графского дома не понимает, зачем тратить столько времени на внешний вид. Сегодня целых три служанки подбирали ей наряд, а позже пришлось выбирать хотя бы одно украшение из шкатулки, чтобы «подчеркнуть красоту нашей принцессы». Девушки всё утро не выходили из спальни Лили, говоря о том, какой очаровательный выйдет в итоге образ.  В обычный день она не возражала бы так сильно, но сегодняшний день особенный.  Она не должна опоздать. Лили слегка повернула голову в сторону. Взгляд упал на бесчисленное множество ленточек и бантов. От мысли, что няня собирается использовать их все, детское лицо мгновенно скривилось от недовольства. Девочка надула губы и посмотрела на себя в зеркало, посылая беззвучные сигналы няне, чтобы она поторопилась. Няня не обращала внимания на намеки Лили и продолжала расчесывать волосы. Да почему же так долго? Служанка провела по одному и тому же месту сотню раз! Лили, конечно, не считала количество, но ей так показалось. Девочка тяжело вздохнула и без предупреждения спрыгнула со стульчика. — Принцесса! — служанка удивленно воскликнула. — Простите-простите-простите! У меня нет времени, я соберу волосы сама! — Постойте, Госпожа. Как вы собираетесь сделать это самой? Позвольте..! — Прости, Луиза, мне правда жаль. Кое-кто ждет меня, я должна прийти вовремя. Это очень важно для меня! Пока женщина в удивлении открывала и закрывала рот, не зная, что сказать, Лили уже была у двери. Она напоследок обернулась к своей няне с извиняющей улыбкой, быстро попрощалась и кинулась бежать со всех ног. Не останавливаясь на возгласы горничных, девочка мчалась вниз по коридорам, перебирая ногами как можно быстрее. При повороте обувь скользила по мраморному полу, Лили схватилась за поручень лестницы, чтобы не упасть. Перепрыгивая через две ступеньки подряд она добралась до места назначения. Вдали от любопытных глаз, в самом углу скрывалась неприметная дверь с табличкой «Вход запрещен!». Кричащие белые буквы на фоне красного цвета останавливают слуг от попыток войти туда, но только не Лили. Она шла уверенной поступью, а затем поспешно постучала секретным кодом, чтобы человек внутри знал, что это она, а не кто-то посторонний. Лили дернула ручку двери и толкнула ее. Та открылась, с громким звуком ударившись об стену. Упс? Кажется, не стоило прилагать столько сил… — Эй! Будь аккуратнее. Что будешь делать, если дверь слетит с петель? — возмущался Бен с угрюмым выражением лица. Руки мальчика были испачканы в муке, а на фартуке расползалось пятно. — Не будь таким злым с утра, Бен. Я не специально. И где моя одежда? — Лежит там же, где ты оставила ее в прошлый раз. У меня нет привычки трогать чужие вещи — он закатил глаза, продолжая месить тесто. Иногда Лили удивляется, как глаза ее друга умудряются не выпасть из орбит. Она прошагала к центру небольшой кухни и стала искать свою обувь для тренировок, свободную рубашку серого цвета, брюки и черные перчатки. Бен был прав, они по прежнему лежали на одной из нижних полок, завернутые тканью. Лили вытащила сверток с одеждой, быстрым шагом направляясь к двери с надписью «кладовая». Хоть эта комнатка и называлась так, на самом деле мистер Бикрос давным давно убрал оттуда всё барахло, выбросив большую половину ненужного. То немногое, что хранилось раньше в этой комнате, в итоге оказалось либо в мусорке, либо в шкафу кухни главного крыла. Теперь по негласным правилам эта комната — ее раздевалка. Там Лили переодевается в удобную для тренировок одежду и прячет свои платья. Никто, кроме ее лучшего друга и самого шеф-повара, не знает об этом месте и о том, что каждые три дня в стенах этой комнаты Лили из принцессы перевоплощается в рыцаря-новичка.  Родители пока не догадываются о том, что примерная дочь живет двойной жизнью и тайно тренируется за их спиной, ради того, чтобы отречься от звания «Леди графского дома». Лили мечтает стать тем, кто защищает свой дом, а не украшает его. Она хочет быть рыцарем. Дрожь от волнения прошлась по всему телу от мысли сегодняшней тренировки. Джеральд наконец-то разрешил устроить спарринг! Она сможет посостязаться с лучшим новобранцем-рыцарем из графского ордена. Подумать только, спустя год усиленных тренировок ее старания окупились и теперь она может конкурировать со своим учителем. Это так захватывающе! Но укол совести не дает наслаждаться плодами своего упорства в полной мере, ведь она обманывает родителей и пускает насмарку работу служанок. Зои, Мари и Лулу старались подобрать красивый наряд, даже приложили усилия сверх необходимого, чтобы накрасить ее. Разве не будет эгоистичным стереть макияж со своего лица, снять тяжелое платье почти сразу после того, как они подготовили эти сияющие туфли и одели на нее корсет? Девушки ведь хотели как лучше, а Лили прямо сейчас словно отказывается принимать их труд. — Простите меня. Я правда ценю ваши старания, но стать рыцарем для меня сейчас важнее  — тихо прошептала себе под нос девочка, стягивая через голову верхний слой одежды.  Легкая рубашка и броские брюки ощущались на коже свободно и приятно. Черные перчатки, подаренные Джеральдом на первой тренировке, защищали костяшки пальцев и ладони от порезов и мелких ран. Лили несколько раз сжимала и расслабляла руки, чтобы проверить ткань на прочность. Убедившись, что кожа не натягивается и не мала для нее, она радостно ухмыльнулась и вышла из кладовой. На этот раз Бен отложил миску с намешанным тестом и внимательно вчитывался в книжку с рецептами. Не поднимая головы он пальцем указывал на висящие на стене часы. — Ты время видела? Просидела в своей комнатушке дольше, чем я мешаю тесто. Давай уже, уходи.  — Аргх, да знаю я, знаю. — Лили изобразила гримасу, пытаясь спародировать хмурое лицо Бена. У нее не получалось выглядеть такой же злой и рассерженной, как он, но ежедневные попытки, кажется, иногда забавляют мальчика. Тот на секунду посмотрел на нее и невпечатленно вздохнул. Затем девочка, сама того не заметив, чуть не упала, споткнувшись о собственные ботинки. Лили пыталась стоя надеть пару обуви, но не сумев сдержать равновесие, прыгала на одной ноге и едва не грохнулась на пол. Пару раз все таки ударившись боком об стену, Лили с горем пополам надела их.  Ее сердце радостно подскачило в груди, когда раздался мелодичный смех мальчика. Ей нравилось слышать тихие смешки и видеть веселье в глазах друга, потому что Лили редко удается рассмешить Бена своим поведением или шутками.  Смех у мальчика такой, словно звонкие колокольчики звенят над ухом. Как музыка, которую хочется беречь. — Я поставил вон ту табуретку специально для тебя, — Бен кивнул головой в сторону упомянутой вещи — в следующий раз можешь обуваться сидя. Внезапно щеки обдало жаром от смущения и стыда. Вот же блин! Как она, наверно, нелепо смотрелась со стороны, прыгая из стороны в сторону, будто несмышленная обезьянка. Бен смеялся с ее неуклюжести и теперь точно будет дразнить ее всю следующую неделю. Лили ведь будущий рыцарь, в конце концов, ей нельзя допускать подобные оплошности. — Не смейся! Я просто очень спешу. В другой ситуации обязательно заметила бы табуретку.  — Ага-ага, как скажешь. — юный ученик шеф-повара снова уткнулся в свою книжку, но при этом легкая улыбка до сих пор оставалась на лице. — Возможно, сегодня наша с Джеральдом тренировка продлится дольше из-за спаррингов. Сможешь прикрыть меня? — Да. Если Госпожа обратится ко мне, я скажу, что ты была со мной весь день. Можешь не волноваться.  — Спасибо тебе огромное, Бен. — Лили слегка склонила голову и помахала другу на прощание, — Увидимся позже. Я побежала! Бен отсалютовал ей в ответ. Лили вышла на улицу через черный ход. Джеральд ждал ее на поляне с деревянными мечами и острой ухмылкой, обещающей беспощадную драку.  В заброшенном саду покойной графини дети начали свою секретную тренировку.  Дочь богатого графа и безродный сирота объединились, чтобы вместе достичь цели стать сильнейшими рыцарями.  *** Лили нравилась ее рутина. Ей нравится тренироваться с Джеральдом, соревноваться с ним в скорости и выносливости; нравится болтать с Беном, надоедая ему с бесконечными вопросами; нравится читать письма от старшего брата Кейла, слушать истории о его столичной жизни и получать подарки в виде любовных романов; нравится читать книги в кабинете Басена, мирно слушать шелест бумаг и учиться в тишине.  Лили любит своих родителей, которые души в ней не чают. Нравится участвовать в чаепитиях мамы, слушать советы папы и проводить с ними редкие моменты спокойствия в благоухающем саду. Ей нравится слушать нежные колыбельные мамы перед сном, целовать по утрам уставшего папу в щеку, и особенно сильно, ей нравится праздновать дни рождения в семейном кругу и получать поздравления. Но однажды она поняла, что мир состоит не только из счастливой семьи и безопасности дома. Ведь если есть тепло и свет — где-то рядом существует холод и тьма.  В мире есть те, кто нуждаются в помощи. Те, кого называют слабыми и те, кто считает себя сильными. Почему родители не говорили Лили о том, что вокруг есть несправедливость? Почему не сказали ей о том, что стражники не всегда рядом, чтобы помочь жителям города?  «Сильные — не значит благородные» — истина неожиданно пролилась на сухую землю, и девочка была ошеломлена открытием. Лили показалось странным, что во время прогулок в городе люди всегда ведут себя излишне вежливо и любезно. Странно, что ей не разрешали гулять дальше центральной улицы. И взгляд мамы, направленный куда-то далеко, и ее поджимающиеся в тревоге губы, и даже хватка ее руки на плече пятилетней девочки показывали, как сильно она не хочет, чтобы Лили видела. Но потом в ее жизни появился Джеральд. Она помнит этот миг, словно кто-то запечатлел вид уличного вора на обратной стороне ее век, чтобы она ни за что не забывала. Она помнит агонию в зеленых глазах и стиснутые кулаки подростка, когда он с отчаянным ревом вырывался от рук стражников, крича о том, что не сдастся. Она помнит глубокие шрамы на ключицах воришки, его худое тело и непоколебимое желание двигаться вперед. Она увидела в нем то, что никогда раньше не видела ни в ком из графского особняка. Злость. Обида. Сила. И самое главное… Стремление спасти тех, кто слабее его. В тот момент Джеральд хотел защитить кого-то, кто несправедливо был задержан стражниками за кражу. Ведь, в конце концов, виновен ли ребенок в том, что хочет есть? И имеет ли право стражник поднимать свой меч на того, кто совершил лишь небольшое преступление? Джеральд задал себе эти вопросы, и больше не был властен над своим телом. Он вступил в драку со взрослыми и потребовал, чтобы ребенка отпустили. Получая тумаки и падая на землю от бессилия, он кричал лишь о том, что презирает тех, кто срывает свою злость на слабых. Кричал о том, что такие люди, как те стражники, не достойны жить. Лили наблюдала за этим с интересом и неопределимыми чувствами в груди. Ее знания о мире противорчили тому, что видели ее глаза. Наверное, именно тогда она… Захотела стать рыцарем. Кем-то, кто возьмет в руки меч и будет до последнего вздоха отстаивать честь слабых. Тем, кто возглавит рыцарский орден, чтобы защищать свой дом и свою семью. Лили наполнилась решимостью стать самым сильным Мастером Меча, и она будет бороться за это так упорно, как только умеет любящий человек. Ей нравится ее рутина, правда. Ей не ужасна мысль о том, чтобы быть графской принцессой. Она может свыкнуться с бесконечным количеством платьев и уроков этики для благородных леди, но ее цель совсем иная. Она не хочет рушить своей целью надежды родителей, не хочет идти против их запрета на физические нагрузки, но ведь… Сердцу не прикажешь, верно? Ее душа требует начать свой путь как можно раньше. Энергия внутри нее бушует, словно шторм, и она идет на поводу своих желаний. Она снимает свои роскошные платья, словно стягивает с себя роль принцессы и становится собой.  Лили нравится ее тайная жизнь. Ей нравится мысль о том, что совсем скоро она станет достаточно сильной, чтобы изменить окружающий мир к лучшему. Лили станет храбрым рыцарем из сказок, которая протянет руку помощи всем, кто нуждается. *** Талант Джеральда невероятен. Лили и раньше знала об этом, когда еще восьмилетний мальчишка упорным трудом перелезал через высокую ограду неделями, только чтобы понаблюдать за тренировкой рыцарей. Лили помнит, как играла в куклы вместе с папой, когда капитан рыцарей Хилсман вломился в кабинет, чтобы доложить о взломе и проникновении на территорию. Девочка наблюдала за тем, как Граф хмурил брови и не знал, как поступить с ребенком, желающим стать рыцарем графства. Лили много читала о правилах и политике. Это скучные вещи, которые не заслуживают того, чтобы она их запоминала, (в конце концов, наследник уже выбран и прилагать усилий в образовании нет нужды) однако кое-что отпечаталось в голове особенно ярко. Простолюдинам нельзя вступать в должность рыцаря. Только дети дворян и вассалов графства достойны обучаться у лучших из лучших, чтобы стать верными защитниками Лорда земель. Однако Джеральд, будучи тогда ребенком, сумел уговорить Хилсмана стать его учеником. В нем был потенциал стать магическим мечником, что само по себе поразительно. Джеральд имел крепкое тело, выносливость и жажду силы, наряду со способностью чувствовать и использовать ману. Вопреки всем правилам, Дерут Хенитьюз согласился дать мальчику шанс. И не пожалел об этом. Ведь упрямый ребенок превратился в одного из сильнейших рыцарей-новобранцев графского ордена. Джеральд стал бесценным активом. Инвестицией, которая в скором времени принесет большую выгоду. Джеральд верный, словно пес, и дерется с яростной силой, не сопоставимый со своим юным возрастом. Он получал глубокие порезы, раны, проливал кровь на тренировачный плац, но продолжал спарринг с другими рыцарями. Зализывая раны, он ненадолго останавливался, а затем начинал всё по новой. И так до самого рассвета. Он тренировался один, когда все остальные не поспевали за его бешеным темпом. При первой встрече, в том самом переулке, где Джеральд отстаивал честь незнакомого ребенка, пятилетняя Лили очень хотела быть похожим на него. Она была вдохновлена его смелостью и решимостью. Сейчас ей уже десять лет. Она начала свои тренировки год назад. И она чертовский сильно гордится тем, что может соперничать с Джеральдом. Она может побороться с ним. Держать в руках меч так же крепко, как и он в начале своего пути. Сердце удивительно спокойное. Оно не бросается вскачь, стоит девочке высоко поднять меч и нанести удар. Ей не чужды травмы во время тренировок, в конце концов, она провела много времени с аптечкой в руках, рядом с Бикрос-оппой, исцеляя царапины и порезы в личной кухне повара. Но сейчас? Сейчас всё по другому. Ее тело не замечает боли. Ее сердце не колеблется ни секунды. Руки Лили стискивают в ладонях деревянный меч и с уверенностью парируют удары соперника. Она хмурит брови. Капельки пота скатываются вниз по лицу, прямо на глаза. Нет ни времени, ни возможности для того, чтобы стереть пальцами влагу. По телу разливается жар. Горячие мышцы рук и ног протестуют против жестких выпадов Джеральда. Тот не щадит ее, вкладывая в каждый размах столько сил, сколько может. Лили не простила бы, если бы Джеральд поддавался. Деревянные мечи сталкивается друг с другом с оглушительным треском. Лили ощущает, как кости внутри скрипят и напрягаются от разрушительной силы. Она яростно борется за победу, стараясь подавить своей мощью оппонента, но Джеральд старше и опытнее. Он держит ровную осанку и внушительными шагами продвигается вперед, оттеснив ее на край площадки. Лили оказывается в худшем положении. Она не может позволить себе выронить меч или отступить от намеченной линии. Если выйдет за границы обозначенного круга — проиграет. Если сдастся под натиском Джеральда — проиграет с позором. Мысли скачут в голове с такой быстрой скоростью, что Лили не может за ними угнаться. В этот момент ее сердце потеряло всякое спокойствие и забилось в такт прерывистому дыханию. В это мгновение всё, о чем она могла думать — как пробить брешь в защите Джеральда. Его стойка безупречна. Ноги твердо стоят на земле и не думают о том, чтобы упасть. Острие деревянного меча опасно приближается к шее Лили. Она тяжело сглатывает и… Со всей дури пинает его в бедро. Очень, очень близко к мужскому достоинству соперника… Тот отвлекается на это движение всего на секунду. На его лице промелькает удивление или шок. Лили не может сказать с точностью, потому что занята тем, что бьет еще раз. В живот. Джеральд смотрит на нее так, словно она совершила ужасающее предательство, и вопреки всему — она не жалеет. Лили знает, что живот его слабое место. Пользуясь драгоценными секундами отвлечения, Лили без сожелений и сомнений набирает скорость, не переставая ударять соперника в нужные точки. Ей удается на три шага продвинуться вперед, дальше от линии. Джеральд, к сожалению, быстро приходит в себя. И хотя видок у него крайне убийственный, поначалу он не делает ничего, что могло бы привести Лили к поражению. Девочка начинает злиться, думая, что тот намерен поддаться и недооценить ее усилие, но… Буквально одной атакой Джеральд уложил ее на землю. Сражение закончилось. Меч вылетел у нее из рук во время падения. Лили с раскрытым от удивления ртом смотрела на голубое, ясное небо. Земля под ней холодная и твердая, больно колит ей спину и локти. Она закрывает рот и явственно ощущает, как по всему телу распространяется боль от их спарринга. Лили, несмотря на проигрыш, рада. Ещё больше она радуется, когда Джеральд протягивает ей руку и помогает встать. — Порядок? — коротко уточняет он. — Всё хорошо! — отвечает Лили. А затем наступает утомительная и чертовский длинная лекция о том, как важно вести себя с честью во время поединка. Оказывается, нельзя бить соперника между ног, особенно если это мужчина. Чтож… По крайней мере, у Лили есть основательная причина не слушать напутствия Джеральда. Потому что Кейл разрешил делать всё, что взбредет в голову! (Даже бить самоуверенных ублюдков между ног. Но Джеральд не ублюдок, а ее друг, так что она пощадила его и всего лишь вдарила по бедру.) На этом их тренировка (одностороннее избиение) закончилась. Лили проиграла пять из пяти поединков. Джеральд не выглядел самодовольным по этому поводу, как всегда объясняя каждую ее ошибку и возможности, когда она могла бы взять вверх. Работая над своей стойкой и отрабатывая сотню ударов мечом по дереву, Лили думала о том, как далеко она смогла зайти. Раньше она не могла пробежать пяти кругов вокруг заброшенного сада без того, чтобы не складываться надвое с задыхающимися хрипами. Сейчас же она чувствует себя свободной и сильной. Она может пробежать двадцать кругов с легкостью, и слезы больше не льются из глаз, когда она получается синяки. Кровь в ее жилах кипит от адреналина и безудержного желания стать ещё лучше, ещё быстрее, ещё сильнее. Не считая ее попыток победить, используя подлые методы, она справлялась довольно хорошо в роли прилежной ученицы. Джеральд сам учил Лили тому, как набирать в ладонь песок так, чтобы он не рассыпался, и как рассчитывать направление ветра, чтобы кинуть его противнику прямо на лицо. Он показывал на примере, как нужно выдавливать глаза и ломать пальцы. До того, как стать новичком-рыцарем, Джеральд был уличным вором и многому научился в переулках трущоб. Но настоящие рыцари не пользуются такими методами. Преимущество над другими людьми нужно заработать самой. Без песка и выдавливания глаз. «Благородные рыцари с серебрянным мечом наперевес не должны вести себя как помойная грязь.» — так говорил Джеральд после того, как обучил Лили всему, что узнал на себе. — Если хочешь быть правильным рыцарем лучше приберечь подлые приемы на другой раз. В дуэлях такое не прокатит — качал головой Джеральд, предлагая подруге бутылку с водой. — Я поняла тебя, Джер. Что насчет моей стойки? Я всё сделала правильно? — Лили с благодарностью приняла бутылку и жадно выпила всё, что там осталось.  — Хм. Стоит поработать над положением рук. Ты сгибаешь локти слишком сильно. И тебе не стоит напрягаться. Ты ведь только начала серьезно заниматься.  — Ладно. Тогда как насчет еще одного поединка? — она произнесла с надеждой в голосе, нетерпеливо схватившись за рукоять меча. Лили резко выскочила, готовая драться снова. Джеральд схватил ее за запястье и остановил. Она села обратно на траву. С недоумением взглянула на своего учителя и увидела легкое раздражение в его глазах. Покачивая головой, он словно смотрел на неугомонного ребенка. На младшую сестру. — Хватит с тебя. Отдохни немного. И они, расслабившись, легли на мягкую землю. Разговаривали о своем дне и обыденных вещах. Шутили. Смеялись.  Отдыхали. *** Она переодевается в платье и оставляет одежду для тренировок на кухне Бена. Он говорит о том, что в ее отсутствии никто не искал графскую принцессу. Лили со спокойной душой отправляется в сторону столовой. Время близится к восьми часам. Наконец наступает любимая часть дня Лили. Вечер. Ужин с семьей. Драгоценные часы, когда вся семья собирается вместе, отвлекается от важных дел и просто разговаривает. Сегодня эти часы казались особенно ценными, ведь Басен пообещал остаться на ужине до самого конца. А ведь он целыми днями готовится к тому, чтобы управлять графством, подолгу пропадая в кабинете. Мама была очень занята, правда, Лили до сих пор не поняла, чем именно. Может быть очередное управление выставкой или каким-то мероприятием? Но зато сейчас Лили сможет послушать, как прошел ее день. На этот раз можно будет поговорить со своей семьей подольше. Это так здорово! Лили вошла в столовую почти последней. Легкое платье кремового цвета мягко колыхалось при каждом шаге, ткань приятно скользила по коже, скрывая под собой усталость и напряжение, оставшиеся после тренировки. Волосы аккуратно собраны, как того требовали правила, и лишь несколько непослушных прядей выбивались у висков, но девочка не стала их поправлять. Сейчас это было не важно. За длинным столом уже сидели родители и Басен. Стол сиял безупречной сервировкой, серебряные приборы отражали свет люстр, а от горячих блюд поднимался пар. Девочка за весь день успела перекусить сэндвичами вместе с Джеральдом, от этого желание полноценно поесть росло с каждой секундой. От запаха вкусной еды кружилась голова. Мама, как всегда, сидела прямо, с безупречной осанкой, в тёмно-зелёном платье, которое как-то раз подарил ей папа. Волосы убраны и аккуратно перевязаны лентой. Она держалась за столом сдержанно и спокойно, поддерживая разговор о финансах с папой. Но ее внимательный взгляд, скользнувший по дочери, выдал, что Лили не осталась незамеченной. Папа занимал свое место во главе стола. Лили, с виноватой улыбкой кивнув головой за опоздание, тихонька села за свое место. За столом было шесть стульев. Два из них пусты и задвинуты. Туда никто не садился уже долгое время, и Лили прекратила обращать внимание на неестественную пустоту в комнате. Вместо этого она поздоровалась с братом и спросила, как у него дела. Басен оживлённо рассказывал о дне, о бумагах, которые ему доверили разобрать, и о том, как Рон в очередной раз похвалил его за внимательность. Он говорил легко, искренне, и его улыбка наполняла пространство за столом чем-то тёплым и настоящим. Лили слушала, кивала в нужных местах, но моментами чувствовала как усталость медленно подтачивает её внимание. Она поймала себя на том, что сжимает пальцы под столом, словно проверяя, не болят ли они снова. Мышцы всё ещё отзывались тянущей тяжестью, приятной и знакомой, и от этого внутри шевелилось тихое удовлетворение. — А ты, Лили? - голос отца прозвучал ровно, а вопрос был задан между делом.— Как прошёл твой день? На долю секунды сердце неприятно кольнуло от тревоги, но девочка тут же взяла себя в руки. Она выпрямилась, сложила руки на коленях так, чтобы не было видно ссадин от тренировок, и спокойно подняла взгляд. — Ничего особенного, — ответила она без спешки. — Утром была в своей комнате, читала, потом немного прогулялась. День прошел как обычно. Это была правда. Почти. За исключением того, что всё свободное время Лили провела, сражаясь с Джеральдом. Оттачивая свое мастерство. Она весь день провела в пыли и грязи, получила за один поединок синяков дольше, чем за весь предыдущий год. Но родителям не стоит об этом знать, ведь они будут зря беспокоится. Лили боится, что они запретят ей заниматься тем, что ей нравится . Взгляд Дерута надолго задержался на дочери. Он будто что-то взвешивал, какое-то важное решение, но затем лишь кивнул и вернулся к еде. Мужчина не стал допытываться дальше, хотя видел неуверенность и скованность в теле Лили. Если она не хочет говорить — пусть будет так. Напряжение, возникшее на мгновение, рассеялось, словно его и не было. Виолан ничего не сказала. Она лишь сделала глоток воды и снова задумчиво посмотрела на дочь. В ее голове отдельные кусочки складывались в единую картину.  Ужин продолжался. Разговор перетекал от одной темы к другой, приборы негромко звенели, слуги бесшумно меняли блюда. Лили ела аккуратно, стараясь не показывать, как сильно хочется просто откинуться на спинку стула и закрыть глаза. Она утомилась так сильно, что уснула бы прямо на своем месте. Внутри всё было спокойно и тревожно одновременно. Какое-то странное, противоречивое чувство, которое она ещё не сумела до конца понять. Когда ужин подошёл к концу, и семья начала расходиться, Лили поймала на себе взгляд матери. Виолан едва заметно кивнула,жестом предлагая задержаться. Девочка послушно осталась. Неужели ее успели разоблачить? Но каким образом?  Когда двери столовой закрылись, а шаги остальных стихли в коридоре, тишина между ними стала значительно плотнее. Виолан подошла ближе и остановилась напротив дочери. — Ты устала, — произнесла она спокойно, без упрёка. Это был не вопрос, а утверждение. Лили на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела на мать. — Немного, — честно ответила она. Виолан медленно кивнула, словно именно этого и ждала. — Пойдём, — сказала она мягко. — Думаю, нам есть о чём поговорить. В голосе мамы не было гнева, только терпеливое ожидание, от которого Лили вдруг стало куда тревожнее, чем от любого допроса. Они вышли из столовой бок о бок, не касаясь друг друга, но Лили всё равно чувствовала присутствие мамы так остро, будто между ними протянулась тонкая нить. Коридор был залит мягким светом настенных светильников, тени от рам картин вытягивались по стенам, и шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь далёкими голосами слуг.  Лили шла чуть позади, старательно подстраиваясь под размеренный темп матери, и с каждой секундой внутри нарастало странное, щекочущее чувство неизбежного разоблачения и страха. Она знала, что мама зовет ее поговорить наедине не для того, чтобы спросить про вышивку или уроки. Мама догадывается о чем-то, что Лили скрывает. Вопрос лишь в том — что именно. Виолан не вела её в спальню. Вместо этого она свернула в небольшую гостиную, окна которой выходили в сад. Здесь было тихо и спокойно, пахло свежим чаем, который кто-то пил здесь днём. На низком столике стояла лампа с матовым абажуром, давая мягкий, рассеянный свет, и Лили вдруг поймала себя на мысли, что это место совсем не похоже на комнату для выговоров или нравоучений. Мама закрыла дверь и жестом предложила сесть. Лили послушно устроилась на краешке дивана, сложив руки на коленях, хотя внутри всё зудело от желания сжаться в комок или, наоборот, вскочить и начать оправдываться. Виолан заняла кресло напротив, не слишком близко, но и не отстраненно, и несколько секунд просто смотрела на дочь, словно давала ей время собраться с мыслями. — Ты ведь знаешь, — начала она без нажима и злости, — что я не люблю, когда мне лгут.  Сердце Лили ухнуло куда-то вниз. Она опустила взгляд, разглядывая складки на своём платье, и впервые за весь день почувствовала, как усталость наваливается по-настоящему. — Я... — она запнулась, сглотнула и всё же заставила себя продолжить. — Я не хотела врать. Правда. Просто... я боялась, что вы с папой не поймёте мою мечту. Виолан слегка наклонила голову вбок, и в этом движении не ощущалось осуждения. В наклоне головы читалось внимательное, сосредоточенное ожидание. — Тогда расскажи мне, — сказала она мягко. — С самого начала. Лили глубоко вдохнула. Слова не спешили выходить наружу, будто застревали где-то в груди, но отступать было уже поздно. Она говорила о том, как впервые увидела тренировки рыцарей и не смогла оторвать взгляд, как долго носила это желание внутри, боясь даже подумать о нём вслух. О том, как Джеральд показал ей первые приёмы, как мышцы болели так сильно, что по ночам было трудно уснуть, и как это всё равно казалось самым правильным чувством на свете.  Она призналась, что тренировалась тайно целый год, что просила Бена прикрывать её, и что каждый раз, возвращаясь в особняк, чувствовала одновременно радость и стыд.  — Я знаю, что скрывать это от вас было неправильно, — закончила Лили тише. — и что я поступала нечестно… Но я правда старалась. Это не было игрой для меня. Я хотела стать сильнее. Хотела быть полезной. Хотела... чтобы вы мной гордились. Последние слова вырвались сами собой, и от этого стало очень неловко. Лили ожидала упреков, долгого молчания или, в худшем случае, холодного разочарования, но ничего этого не последовало. Мама медленно выдохнула и на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь найти правильные слова. Затем она встала и подошла ближе, остановившись прямо перед дочерью. —  Лили, — серьезно произнесла женщина, — я знала. Девочка резко подняла голову, не веря своим ушам. — З-Знала?.. — растерянно переспросила Лили. — Я не слепая, — в уголках губ мамы мелькнула улыбка. — Ты слишком часто приходила домой уставшей, с содранными ладонями, с растрепанными волосами, которые невозможно было списать на прогулку по саду. И ты слишком внимательно смотрела на оружие, когда думала, что никто не замечает. Лили почувствовала, как щеки заливает жар. Все эти мелочи, которые она считала незаметными, вдруг сложились в очевидную картину. — Тогда... почему ты ничего не сказала? — выдохнула она. Виолан опустилась рядом с ней на диван, на этот раз совсем уж рядышком, и взяла её руки в свои. Прикосновение было тёплым, уверенным, и от этого Лили стало легче дышать. — Потому что я ждала, — ответила она. — Ждала, когда ты придёшь ко мне сама. Это должно было быть твоё решение, а не мой допрос. Лили почувствовала, как в горле встаёт ком от всепоглощающей любви в глазах матери. Нежное поглаживание по огрубевшим от меча ладоням напоминало раннее детство, когда Лили прижималась и крепко обхватывала шею мамы после ночного кошмара в поисках утешения. Мама всегда приходит к ней на помощь. Как Лили могла забыть о том, что ей можно доверять? Обязательно ли надо было скрывать свою мечту от той, кто всегда на ее стороне? Она сжала пальцы, боясь расплакаться, но слёзы всё равно предательски защипали глаза. — Я так боялась, что ты скажешь мне «нет», — призналась она шёпотом. — я думала ты скажешь, что я должна быть леди. Что такие занятия не для девочек… — Ты — моя дочь, — сказала она. — И если ты хочешь быть рыцарем, а не леди в кружевах, это не делает тебя хуже. Ты всегда будешь моей любимой доченькой. Неважно, какой путь ты выберешь. Эти слова причиняют боль сильнее любого удара на тренировке. Лили не выдержала и уткнулась лбом в мамино плечо, позволяя себе на мгновение побыть ребёнком. Слёзы всё же потекли, горячие и некрасивые, но Виолан лишь крепче обняла её, поглаживая по спине круговыми движениями. — Я горжусь тобой, — тихо добавила она. — За твоё упорство и смелость. Даже за то, что ты ошибаешься. Моя милая, я всегда буду тобой гордиться. Лили судорожно вдохнула, стараясь запомнить это чувство. С ее плеч словно убрали тяжелый камень. У Лили было такое ощущение, будто тысячи «спасибо» не хватит на то, чтобы отблагодарить маму за ее любовь.  Одобрение, которого она так отчаянно ждала, оказалось не громким и пафосным, а простым и искренним, и от этого оно было ценнее любого золота. — Но, - продолжила Виолан, чуть отстраняясь, — если ты хочешь продолжать, мы сделаем это правильно. Без лжи. С нормальным снаряжением. С учителем, которому я могу доверять.  Лили замерла, не до конца осознавая услышанное. — Правда?.. — спросила она, боясь поверить. — Правда, — кивнула мама. — Ты больше не одна. И тебе не нужно прятаться. В этот момент Лили поняла, что ради этого разговора, ради этого взгляда и этих слов она была готова терпеть любую усталость и боль. Потому что теперь она знала — её путь видят и принимают. Она не хотела выбирать между мечтой и близкими людьми. Лили знала, что папа не был бы против ее тренировок, если это и вправду то, чего она хочет. Но иногда отец слишком зацикливался на том, чтобы дать ей должное образование, связанное со скучной политикой и экономикой. Он также часто приводил к ней учителей по музыкальным инструментам. Она умела играть на многих из них, но это не было тем, что ей нравится. Она никогда не умела отказывать в просьбах папы, тем более, что он и сам никогда не говорит ей «нет». Но если мама потребует у папы разрешение на то, чтобы Лили стала официальной ученицей Хилсмана… Что ж, можно сказать, что мечта Лили наполовину достигнута. Она станет лучшим рыцарем в истории Роана.