Глава 4. Наперекор судьбе

──.✦ Глава 4 ✦. ──

──.✦ Наперекор судьбе ✦. ──

      В тишине своей комнаты Лада лежала одна, вновь и вновь прокручивая в памяти каждое мгновение той встречи. Тепло его рук до сих пор чувствовалось на спине, словно невидимый след от прикосновения. Она могла бы поклясться, что всё ещё ощущает, как его дыхание касалось её лица, когда их лбы соприкоснулись.       “Я должен достаться Богам, это мой долг,” - звучал в её голове его голос, такой нежный и одновременно полный решимости. Как же больно было слышать эти слова, видеть эту борьбу в его глазах, чувствовать его борьбу с самим собой.       Лада прижала ладони к щекам, всё ещё горячим от воспоминаний. Никогда раньше она не видела его таким - открытым, уязвимым, человечным. Тот грозный воин, которого она боялась, растворился, обнажив под маской суровости чуткую душу.       “Чш-шш…” - вспомнила она его шёпот, когда он гладил её по волосам. Этот момент близости, когда они были так близки к чему-то большему, но что-то удерживало их. Что-то древнее и могущественное, что стояло между ними.       В темноте комнаты она сжала кулаки, борясь с подступающими слезами. Как же тяжело было уйти, оставить его одного с этой нашей       “Я не устою перед тобой,” - его признание эхом отдавалось в её сердце. И она знала - это правда. В его словах была та искренность, которую невозможно подделать. Он действительно боролся с чем-то внутри себя, и эта борьба делала его ещё более притягательным в её глазах. Лада медленно поднялась с постели, подошла к окну и посмотрела вдали. Где-то там, в этом огромном лесу, спали Боги, которым он был обещан.       В душе Лады бушевала настоящая буря противоречивых чувств. С одной стороны, Озар был тем человеком, рядом с которым она чувствовала себя защищенной и счастливой. Его теплая улыбка, иногда хитрый взгляд и умение находить слова поддержки в самые трудные моменты притягивали её как магнит. Каждый раз, когда он был рядом, сердце начинало биться чаще, а на щеках появлялся предательский румянец. Каждую встречу с ним с момента весеннего равноденствия, девушка помнила наизусть, в точности до минуты.       Но с другой стороны, что-то внутри неё сопротивлялось этим чувствам. Возможно, это был страх перед неизвестностью, перед тем, как могут измениться их отношения. Или, может быть, это была неуверенность в том, что её чувства взаимны. Иногда ей казалось, что она просто придумывает то, чего нет, что всё это лишь её воображение.       Лада часто заставала себя за размышлениями о том, что происходит между ними. В такие моменты она пыталась анализировать каждый взгляд Озара, каждое его слово и действие, пытаясь найти в них намеки на его истинные чувства. Но чем больше она думала об этом, тем более запутанным становился этот клубок эмоций.       Иногда ей казалось, что она просто слишком много думает об этом, что нужно просто довериться своим чувствам и позволить им вести себя. Но в следующий момент сомнения снова охватывали её, заставляя сомневаться в каждом своём решении.       Эта внутренняя борьба изматывала её, делая порой раздражительной и рассеянной. Но именно эта неопределенность делала каждый момент их общения с Озаром особенным и неповторимым, ведь никто из них не знал, как развернутся события в следующую встречу.       С каждым днём противоречия в душе Лады становились всё острее. Она замечала, как меняется её реакция на присутствие Озара: то она радовалась его появлению, как солнечным лучам после затяжной пасмурности, то вдруг начинала избегать его взгляда, чувствуя, как волнение сжимает горло.       Особенно остро это проявлялось в моменты, когда они оказывались наедине. В такие минуты воздух между ними словно наполнялся невидимыми искрами. Озар, казалось, тоже чувствовал эту перемену, потому что становился более сдержанным, хотя в его глазах иногда промелькивала тень разочарования.       Лада начала замечать, что стала более чувствительной к любым изменениям в их общении. Её родители замечали эту перемену в поведении, но она избегала разговоров о своих чувствах. Ей казалось, что если она озвучит свои мысли вслух, то потеряет ту хрупкую гармонию, которая существовала между ней и Озаром.       Иногда по ночам, лёжа без сна, Лада представляла разные сценарии их будущего: то они вместе, счастливые и неразлучные, то чужие и далёкие друг другу. Эти мысли не давали ей покоя, заставляя ещё больше сомневаться в правильности своих решений.       Но самое главное – она начала понимать, что эта неопределённость не может длиться вечно. Рано или поздно придётся сделать выбор: либо довериться своим чувствам полностью, либо отступить, сохранив то, что есть, но рискуя потерять нечто большее.       Её мысли прервал стук в дверь. В комнату вошла Любомира - женщина почётного возраста, местная сваха. - О, Боги, - взмолилась женщина, вскинув руки, - ты до сих пор не собрана?       Не дожидаясь ответа, женщина стащила Ладу с окна, где она сидела, и начала натягивать на неё льняной сарафан расшитый красными нитями на широких бретелях. В руку сунула плотный белый платок. - Этим твоя мать накроет твою голову, когда отцы заключать договор.       Договор. Вот как сейчас называется любовь.       В просторной горнице царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием лучин и тёплым светом очага. Тяжёлые запахи еды, благовоний и множества людей наполняли помещение. Ладу встретили одобрительные взгляды семьи и пары друзей Калмана, которые расположились у стен, словно почётный караул.       Сваха, опытная женщина с проницательным взглядом, посадила девушку напротив потенциального жениха. С этой секунды их взгляды встретились, и между ними словно проскочила искра. Калман хитро улыбался, словно уже чувствуя своё превосходство, а Лада, как ей показалось, настолько пренебрежительно ещё ни на кого не смотрела. Его самодовольная ухмылка вызывала в ней отвращение, а его пристальный взгляд — желание отвернуться.       Сватовство шло полным ходом. Сваха и родители Калмана активно его нахвалили. Говорили, каков он в хозяйстве и в жизни. Софья и Ратмир одобрительно кивали и, кажется, были абсолютно счастливы. Давно уже Лада не видела их такими. Мать буквально светилась от радости, а отец казался помолодевшим на десяток лет. — Вы принимаете нашего жениха? — вдруг обратилась Сваха к отцу Лады, её голос звучал торжественно и немного торжественно. — Принимаем, — ответил Ратмир, его голос дрожал от волнения.       Людомира с широкой улыбкой накрыла волосы Лады тем самым платком и взглянула на отцов засватанных, ожидая их рукопожатия. — Я своего благословения не дам, — раздался холодный голос от двери.       Все обернулись на голос. На пороге стоял Озар. Его лицо было бледным, а в глазах читалась решимость. Он спокойно подошёл к столу и сел в его главе, заставив Софью быстро подсуетиться и добавить ещё одну тарелку. — Но, волхв, почему? — удивилась Сваха, её голос дрожал от удивления. — Вы же были друзьями, если мне не изменяет память. — Были… — прошипел Калман, его лицо исказилось от гнева. — Не слушайте его! Он не имеет права вмешиваться!       Озар поднял взгляд, и в его глазах сверкнула сталь. — Я имею право говорить от имени богов. И они не одобряют этот союз. И я не могу его поддержать, — ответил Озар, его взгляд не отрывался от Калмана. — Есть вещи важнее дружбы. Сегодня, на моих глазах, Калман поднял на Ладу руку. Ратмир, София, я уважаю вас и я не позволю вашей дочери жить с таким человеком.       Калман сжал кулаки, его лицо покраснело от ярости. — Ты пожалеешь об этом! — прорычал он, его голос сочился ядом. — Я не позволю тебе разрушить то, что принадлежит мне по праву! — Калман, лучше молчи, — спокойно произнёс отец Лады, его голос звучал как удар грома. — Лучше уходите, своего благословения я не дам.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Все взгляды были прикованы к Озару, а Лада чувствовала, как её сердце готово выпрыгнуть из груди. Она знала — сейчас решается её судьба, и этот момент изменит всё. — Что ж, — наконец произнесла сваха, её голос дрожал, — если благословение не дано, сватовство не может продолжаться.       Она поднялась со своего места и начала собирать свои вещи. — Мы вернёмся, когда всё уладится, — сказала она, бросив последний взгляд на Ладу.       Калман вышел из-за стола, его шаги были тяжёлыми и решительными. За ним поднялись и остальные его спутники. Он направился к выходу, но перед дверью остановился и бросил через плечо: — Это ещё не конец, волхв.       Дверь с грохотом захлопнулась, оставив после себя лишь эхо от слов Озара: — Да будет так.       Лада вышла на крыльцо, на ходу стягивая с себя красный сарафан. Ненужная часть гардероба, которая бы означала, что она уже засватана, полетела вниз, обнажая её стройную фигуру в простой нижней рубахе до щиколоток. Холодный весенний ветер тут же коснулся её обнажённых рук, заставив слегка поежиться. — Замёрзнешь, — тихо произнёс Озар, отводя взгляд.       Он медленно снял с себя тяжёлый плащ и, не глядя на девушку, накинул ткань ей на плечи. Лада, почувствовав тепло, благодарно кивнула, запахнув плащ поплотнее. — Спасибо, — произнесла она, отворачиваясь к воротам.       Озар молча кивнул, засунув руки в карманы. Между ними повисла напряжённая тишина, которую нарушал только шум ветра и далёкие крики птиц. — Что теперь будет? — наконец спросила Лада, не глядя на него. — Теперь всё зависит от тебя, — ответил Озар, глядя куда-то вдаль. — Я лишь дал тебе время сделать выбор.       Лада хотела уже сказать, что свой выбор она уже сделала и лишь ждёт ответный действий, но промолчала. Вдали послышался раскат грома, а холодный ветер принёс к ним запах дождя. Лада повернула голову в сторону тумана, который явно стал ещё ближе к деревне. Стихия "молчала", но это молчание было таким угрожающим.

──.✦***✦. ──

──.✦Пару часов назад...✦. ──

      Как только Лада скрылась за занавесью, украшенной витиеватыми узорами, Озар тяжело опустился на мягкие подушки своего ложа, держа в руках потемневший от времени деревянный кубок с вином. Его комната была погружена в полумрак. Слабые солнечные лучи едва пробивались сквозь тяжёлые бархатные занавеси, окрашивая пространство в золотистые тона и создавая причудливые узоры на потемневшем от времени деревянном полу.       Внезапно дверь со скрипом отворилась, и без стука в комнату вошла его бабушка – величественная Инегерда, верховная жрица. Её седые волосы были распущенны и украшены серебряными заколками с янтарём, а длинная серая ряса с вышитыми рунами шелестела при каждом движении, словно осенний лист на ветру. В её руках мерцал старинный серебряный посох с навершием в виде орла. — Зачем ты лезешь в её судьбу, Озар? — с ходу выпалила она, устремив на внука пронзительный взгляд, в котором читалось тысячелетняя мудрость. — Ты не Бог, чтобы вмешиваться в предначертанное. — Калман уж точно ей не судьба, — фыркнул волхв, отпив глоток вина. Его тёмные кудри небрежно падали на высокий лоб, а в карих глазах читалось упрямство. — Тебе-то откуда это знать? — в голосе Инегерды послышалось раздражение, а её тонкие пальцы нервно теребили серебряную цепочку с оберегом.       Озар молчал, не находя ответа. Конечно, он желал стать её судьбой и, как настоящий мужчина, устранял конкурентов, действуя незаметно и без лишних усилий. В камине напротив него потрескивали поленья, отбрасывая причудливые тени на стены. — Перестань давать ей ложные надежды, — продолжала бабушка, — навлечёшь беду. Сейчас нужно сконцентрироваться на другом. Туман всё ближе. Кощеи вышли один раз, выйдут и второй, если мы будем забивать голову житейскими делами. Ты волхв, ты… — Я, я, я, я! — вспылил Озар, вскакивая с подушек. Его голос эхом отразился от каменных стен комнаты, увешанных старинными гобеленами с изображениями древних битв. — Почему я должен жертвовать своей жизнью ради других?       Этот вопрос повис в воздухе, наполняя пространство тяжёлой тишиной. Инегерда отвернулась к окну, за которым виднелись покрытые весенней зеленью деревья, колышущиеся под лёгким ветерком. Она рассчитывала на него с того самого момента, когда он появился на свет. Никто не знал, но как и любая женщина, как любая бабушка, она хотела бы видеть своих внуков счастливыми. Но не в той семье они родились. Её внучка Сиана могла завести семью, но ещё в детстве выбрала служить Богам до конца. Нет, она не хотела стать жрицей (терпеть не могла жертвоприношений). Девушка помогала семьям в деревне, встречала детей в этом обречённом мире, и её светлый образ часто являлся Инегерде в видениях.       Инегерда, чтобы убедить внука, решила сказать всю правду, которую она знала и которую не хотела открывать. Дар предсказания всё-таки накладывал некоторые ограничения — старшие жрицы всегда видели будущее любого человека, но раскрывать его не могли, как бы ни хотелось. Вряд ли бы кто-то хотел знать дату своей смерти или что-то подобное. — Она не твоя судьба, знай это, — произнесла Инегерда, медленно поворачиваясь к внуку. Её глаза на мгновение затуманились, когда она заглянула в будущее Лады. — Не пытайся забрать то, что не твоё. Впереди Ладу ждёт счастливая жизнь, у неё будет двое сыновей, и тебя рядом с ней я не увидела.       С этими словами Яга вышла из комнаты, её ряса плавно развевалась. Занавески за ней яростно раскачивались, словно подхваченные внезапным порывом ветра, влетающего через приоткрытое окно. Озар залпом выпил оставшееся вино и с силой швырнул кубок об стену. Деревянный сосуд со звоном разлетелся на множество осколков, которые, словно маленькие метеориты, рассыпались по полу, оставляя после себя причудливый узор из янтарного вина.       В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих в камине поленьев, шорохом тлеющих углей.       Озар медленно опустился на колени, собирая пальцами осколки разбитого кубка. Каждый кусочек дерева, пропитанный янтарным вином, казался ему частичкой разбитых надежд. В камине догорали последние угли, отбрасывая багровые отсветы на его бледное лицо.       Внезапно его внимание привлекло движение за окном. В воздухе повисло странное напряжение, словно сама природа предчувствовала грядущие перемены. Волхв поднял голову, вглядываясь в пелёну тумана за окном. В воздухе запахло озоном.       «Туман всё ближе», — эхом отозвались в его голове слова бабушки. Но теперь его мучил другой вопрос: кто предначертан судьбой той, что завладела его сердцем? Кто тот счастливчик, которого выбрали Боги для его Лады?       Он поднялся с колен, его взгляд стал решительным. Озар знал, что вступает на опасный путь, но отступать было не в его правилах. Если судьба решила сыграть с ним злую шутку, то пусть готовится к битве.       «Я узнаю правду», — прошептал он, направляясь к окну. Его тень на стене вытянулась, обретая очертания древнего воина. В этот момент Озар поклялся, что любой ценой узнает имя того, кто предначертан Ладе судьбой. Пусть даже для этого придётся погрузиться в самые тёмные глубины древних знаний и бросить вызов самой судьбе. Он был готов заплатить любую цену за эту истину, даже если она разобьёт его сердце окончательно.