Часть 8

Жизнь часто бывает несправедлива к тем, кто этого не заслуживает. В некоторые моменты кажется, будто жизнь это театральная постановка, а окружение — декорации. И вот мы здесь. В точке невозврата. Сидим в тёмном зале, напротив залитой светом прожекторов сцены, в ожидании конца спектакля. Направление определено — пункт назначения неизвестен. «Если бы только это был конец света» — запоздало мелькает в мыслях. Действовали мы бы решительнее, если бы знали, что нам осталось недолго? Говорили бы всё, что думаем? Или продолжали лгать во благо? Что имело бы бóльшую ценность? И имело ли вообще? Плыть по течению. Идти в ногу с толпой. Дождаться следующего зелёного света на перекрёстке. Играть по правилам. Не выходить за рамки. Подстроиться под систему. Двигаться по инерции. Мы все — главные действующие лица собственных трагедий. Созидаем и разрушаем в бесконечных попытках добиться совершенства. Достичь новой вершины. Подчинить судьбу. Найти свой путь и следовать ему не сбиваясь с курса, даже со сломанным компасом. Все мы когда-нибудь будем забыты. Теми кого любили, теми кого ненавидели. Все мы когда-нибудь забудем. Тех кого любили, тех кого ненавидели. И речь не только про людей. Наши любимые места, памятные вещи, воспоминания, всё то, что мы сказали или не сказали, о чём мечтали и чего желали — всё канет в лету. Но не в этом ли смысл жизни? Постоянно выбирать. Плыть против течения. Идти навстречу толпе. Бежать на последних секундах зелёного светофора. Запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. Играть в обход правил. Выйти за рамки. Пойти против системы или подчинить её себе. Что если перестать думать и начать действовать? Мэй вспоминает последнюю встречу с Кристалл в больнице. Её бледное худое лицо, тонкая кожа, натянувшая слишком сильно на выпирающих костях ключиц. Больничная одежда была велика ей на пару размеров, поэтому девушке постоянно приходилось поправлять ворот рубашки, спадающий с плеча. При виде Мэй, её губы растягивались в слабой улыбке. Девушка из бедной семьи из пригорода Сеула. Родители самые обычные: мать, работающая продавцом в одной из круглосуток, отец — повар в местном ресторанчике. Её младший брат учится в средней школе, занимается футболом и мечтает попасть в Ульсан Хёнде к знаменитым тиграм Хёнде. А мечта Кристалл стать модельером привела её на больничную койку. Оказалась не в то время, не в том месте. Выбрала неправильную работу. Неправильный круг общения. Неправильный путь. Чем она заслужила то, что с ней произошло? За попытку стать счастливым жизнь больно может ударить в лицо. Мэй принесла для Кристалл виноград и пару мандаринов, предварительно уточнив у медсестёр можно ли девушке что-то из фруктов. Та, бесконечно благодарила её. Не только за фрукты, но и за спасение. Особенно за последнее. Когда врачи смогли вывести наркотические вещества из организма окончательно, реальность на пару с воспоминаниями дробила её мозг на части. Медсёстры сказали, что вероятность суицида у таких пациентов слишком высокая. Поэтому девушка была под круглосуточным наблюдением. Не таким образом она хотела оказаться в центре внимания. Они говорили о работе Кристалл в клубе Хвана. О её обязанностях, о том, что она могла слышать или видеть. И о том, что в действительности она слышала и видела. О том, как она связалась с людьми Пак Со Вона и оказалась в отеле. Мэй уже приходилось говорить с жертвами насилия, но каждый раз её сердце болезненно сжималось, когда она всматривалась в их лица, язык тела при разговоре, то как они реагировали на её слова и присутствие. «Вы могли бы стать хорошим кризисным психологом, госпожа Шин» — так они говорили ей. Только вот госпожа Шин решила выбрать расследовательскую журналистику, связаться с одной мафией, насолить другой мафии и пытаться остаться в этом преступном круговороте с чистыми руками и совестью. — Кристалл, я знаю, это может быть для тебя тяжело, но я собираюсь написать статью о Пак Со Воне и раскрыть его преступную сеть, начиная с наркоторговли до торговли людьми. Я хочу предложить тебе быть моим анонимным свидетелем — информатором — если так будет понятнее. Это просто предложение. Если ты не хочешь в этом участвовать — я не буду настаивать. — Я согласна. Она даже не думала. Ни секунды. А Мэй ожидала резкого отказа. Но своё предложение озвучить вслух всё же смогла. Не у всех есть решимость подставиться под удар, когда ты только встал на ноги. Порой мы не задумываемся над тем, как наши слова и действия могут повлиять на другого человека. Мы не можем залезть в чужую голову и прочитать мысли. Не можем увидеть будущее, чтобы в настоящем выбрать верный вариант развития событий. Если жизнь была бы интерактивным кино с возможностью выбора… Стало бы нам проще? Тогда Мэй включила диктофон и опустившись на кресло напротив Кристалл, попросила её рассказать о том, что произошло. Сейчас Шин сидит дома перед ноутбуком с черновиком статьи, в окружении бесчисленных документов, фотографий, записок и собственных заметок. Диктофонная запись с Кристалл проигрывается на повторе уже пятый раз. Казалось, будто вся журналистская карьера Мэй свелась до одной статьи. Пускай у неё есть только крохотная часть влияния на общественное мнение — она воспользуется ей. Те, кто написал ей на почту о пропавших девушках в том отеле, доверились ей. Написать журналистке с просьбой о помощи… К такому варианту приходишь только после того, все остальные не дали нужного результата. Кристалл, понимая к чему приведёт участие в статье, тоже доверилась ей. Отступить — значит проиграть. А проиграть такому, как Пак Со Вон, она не может. Близился рассвет. Девушка не сомкнула глаз. Сон не шёл, а лежать бездумно в постели она не хотела, поэтому всё это время просидела за статьёй. Через несколько часов она поедет в издательство для публикации. Через несколько часов, Шин Миндже запустит адский механизм общественной системы. Казалось бы, план прост, но она не учла одного. Директора Чхве, который возможно был связан с Пак Со Воном.

***

— Миндже, — он обходит свой стол и садится в кресло напротив девушки, — ты знаешь, что я никогда тебя ни в чём не ограничивал. Давал больше времени для расследований. Соглашался на все твои авантюры. И тому была причина. Ты выдавала первоклассный материал. Каждая твоя статья била прямо в цель. Но это… — он кивает на рабочий компьютер, — это скандал. Директор Чхве замолкает и складывая руки в замок, стучит большими пальцами друг о друга. — Провокация, если быть точнее. А анонимный источник? Где ты вообще нашла эту малолетнюю наркоманку? Миндже, Пак Со Вон уважаемый человек. Он организовывал благотворительные сборы для онкологических центров помощи детям и подросткам, которые борются с раком. А ты вспомни совместный проект с группой компаний «Мирэ», когда они построили несколько домов для детей-сирот. — Вспомнить? — Фыркнула она. — А вы не задумывались, откуда у этого «уважаемого» человека столько денег, чтобы организовывать благотворительные мероприятия? Или почему все эти сборы скрывают свои финансовые отчёты? — Мы не детективы, а журналисты, — возразил директор. — Это не наша работа. — Наша работа — говорить правду, — холодно ответила девушка. — Вы знали, что группа компаний «Мирэ», о которой вы так тепло отзываетесь, поглотила другие строительные фирмы в Сеуле, путём выкупа акций с помощью подставных лиц, постепенно получая контрольный пакет и ликвидируя руководство? Ставлю миллион вон, что Пак Со Вон один из акционеров. Директор Чхве откинулся на спинку кресла, его лицо стало напряжённым. — Это серьёзные обвинения, — тон его голоса опустился ниже, — а у тебя нет никаких доказательств. Как и в ситуации с торговлей людьми. — Всё перед вами! — резко бросила она. — Показания свидетелей, показания жертвы, сообщения из новостей, комментарии в соцсетях, фотографии. Это моё расследование. Всё будет опубликовано. — Ничего из этого не будет опубликовано! — ледяной голос ударил как хлыст. — Ты не понимаешь куда ввязываешься! Тебя уничтожат. А втянув в эту открытую конфронтацию наше издательство, ты поставишь под удар не только свою карьеру, но и каждого сотрудника этой компании. — Вы уже знаете, что я права, не так ли? — её голос дрогнул, но в глазах читался неприкрытый гнев. — Иначе, вы бы не сидели здесь и не пытались остановить меня. — Я пытаюсь защитить тебя, Миндже! Директор Чхве нервно поднялся с кресла. — Защитить от самой себя! Это не журналистика, это провокация! Ты нарушаешь все принципы нашей работы. — И это вы говорите о репутации? О защите журналистской чести? О принципах? — Мэй поднялась следом за директором, чтобы быть с ним на одном уровне. — Если бы вы заботились о репутации, то сами бы настояли о публикации, в ту же секунду, как прочли черновик! Мы не можем закрывать глаза на правду, только потому, что она неудобна или та сторона заплатила нам за ложь. — Выбирай выражения, Шин Миндже! Я думаю, тебе стоит отдохнуть. Ты отстранена от работы. Сдай пропуск. Вернёшь его через неделю. Директор Чхве вернул спокойное выражение лица и подошёл обратно к своему столу. — Хорошо. Если молчание — ваш способ выживания, осуждать не буду. Весь этаж издательства резко стих, когда за Миндже захлопнулась дверь кабинета директора Чхве. Все резко замолчали. Ни скрипа кресел, ни шороха документов, ни стука клавиатуры. Казалось, будто напряженность её конфликта с директором, волной накрыла офис. Она, проигнорировав обеспокоенные взгляды коллег, направилась к своему столу. Опустившись на кресло, она хмуро смотрела в монитор. — Мэй? Голос Минхо раздался рядом. — Ты как? — Он отстранил меня от работы, — мрачно сообщила она. — Я не знаю, что делать дальше. — Найдём другой способ, — Минхо резко оживился. — Время обеда, пошли. Минхо вскочил со стула, и развернув кресло Мэй к себе, потянул девушку за руку. — Что? Но рабочий день только начался… — Мэй неуверенно запротестовала. — Здесь ты уже всё равно ничего не сделаешь. Твой аккаунт уже отключили от общей сети, пропуск заберут на выходе. Идём. Парень всучив ей в руки сумку, подталкивал с сторону выхода. — Мэй, во что ты ввязалась? — Минхо задал девушке вопрос, ковыряясь палочками в салате. — Я прочитал черновик статьи, пока ты была у директора Чхве. Ты правда думала, что он тебя поддержит с публикацией статьи, где ты напрямую связываешь Пак Со Вона с азиатской мафией? — Думала, хотя бы не будет мешать или снесёт статью уже после публикации, когда интернет растащит её на цитаты и скриншоты. Девушка недовольно вздыхает и откидывается на спинку стула. — Я конечно знал, что ты безбашенная, когда дело касается твоей работы, но предполагал, что ты подумаешь над ценностью своей жизни, прежде чем вытворять такое. — А что мне оставалось? Молчать? Заткнуть уши и закрыть глаза? Минхо сжал челюсть, но быстро скрыл это за глотком кофе. — Я просто беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы ты вляпалась в проблемы, которые тебе не по зубам. Раньше ты всегда шла ко мне, а не действовала в одиночку. Взгляд Минхо погрустнел. Он закинул салат в рот и задумчиво уставился в окно. — Минхо, ты ведь знаешь больше, чем говоришь. Он оторвал взгляд от окна, посмотрев на Мэй. — А ты? Они смотрели друг на друга, проверяя, кто первый скажет правду. — Хорошо, — Минхо сдался первым. — Несколько месяцев назад я узнал, что директор Чхве работает на одного из глав азиатской мафии. Некоторые статьи в издательстве публикуются по его заказу. А потом нашёл подтверждение тому, что через издательство ещё и отмывались деньги. У нас было подозрение на человека, кто стоит за всем этим и твоя статья была последним пазлом в картине доказательств. — Подожди, ты сказал у нас? — Мэй резко ставит чашку на стол, перебивая Минхо. — Да, — он шумно вздохнул. — Я работаю на полицию. Мэй тяжело сглотнула. Поверить в его слова было не тяжело. Минхо ей никогда не врал. Он мог не рассказывать, но врать — никогда. — Как ты вообще с ними связался? — Это они связались со мной. Пришло время вернуть долг, — Минхо грустно усмехнулся. — Ты же помнишь, как я состоял в банде мотоциклистов и как ушёл от них? — Когда у тебя чуть права не отобрали? — Ага. Я не рассказал тебе, как именно я выкрутился, — он отпил кофе. — Я заключил сделку с полицией, когда меня арестовали. Они привлекают меня для работ под прикрытием в обмен на мою свободу и водительское удостоверение. Сказали, если нарушу условия сделки, то никакие сроки давности моего дела им не помешают и они найдут за что меня привлечь. Смотаюсь в другую страну — объявят в федеральный розыск. Мэй чертыхается. — Иллюзия выбора. — Она самая. Но сохранить свободу было дороже. Ты тогда осталась одна, без родителей, поэтому я согласился. Полгода назад, тот коп мне позвонил и сказал, что есть дело, ну и рассказал, что к чему. — Они знают про Пак Со Вона? — Разумеется. Есть ещё кое-кто, кого они подозревают, но я так пока и не выяснил кто это. Единственное, что я понял это вторая группировка. Кто-то, кто такой же влиятельный как Со Вон, но при этом достаточно осторожный. — Минхо… Я должна кое-что тебе рассказать. Мэй заметно нервничает, кусая внутреннюю сторону щеки. — Да? — Я… — замялась она, — …работаю на кое-кого в качестве информатора. — Только не говори, что этот кто-то — второй подозреваемый. Мэй отводит взгляд. — Мэ-эй, — парень протяжно стонет, — кто он? Ли ненадолго замолкает. — Подожди, — он задумался, потирая рукой лицо, — он осторожный, но достаточно влиятельный. Не кричит о своей власти. Возможно, это ему и не нужно. Это кто-то, кто способен думать наперёд. Кто знает, как управлять ситуацией, оставляя всё под контролем. Полиция мне не раскрыла его личность, а значит я с ним встречался или знаком лично, потому как только в этом варианте я мог бы скомпрометировать расследование. Минхо перебирал в голове всех людей с которыми когда-либо был знаком, у кого брал интервью, с кем обедал. Даже вспомнил все расследования Мэй над которыми они вместе работали. Пока не остановился на недавних событиях. — Ты сказала, что твоё расследование о пропавших девушках касалось других людей. Оно касается его — того, на кого ты работаешь, ведь так? Она медленно кивнула. — Тот, кто оказывается в нужном месте в нужное время. И не потому что он господин удача, а потому что он всё контролирует. Знает, где, когда и что нужно сделать, чтобы всё пошло по его плану. И в мгновение, картинка в голове Ли прояснилась. — О, боже… Это Хван Хёнджин. Чёрт… Вы вдвоём… В твоём доме… Я же сразу всё понял. Минхо ошеломлённо вертелся на стуле пока не остановился, схватившись за голову. — Пожалуйста, будь тише, не привлекай к нам внимание, — Мэй обеспокоенно огляделась по сторонам. —Не привлекать? К нам? Внимание? — Парень уставился на неё открыв рот. — А что ты только что сказала минуту назад? — Я сказала… — Бога ради, не повторяй, — Минхо резко перебил её. — Как ты могла согласиться работать на него? — Моменты, когда я жалела об этом решении, я уже прожила. — Так какого чёрта, Мэй? Мы уже не те подростки, которые могут ввязываться в плохие компании и избегать последствий. Я за своё до сих пор расплачиваюсь. Но это так, детский лепет, по сравнению с тем, во что ввязалась ты. Мне интересно, что тебя к нему привело? — Мы давно знакомы. У меня было очередное расследование, я проверяла информацию, полученную из соцсетей. Но или я не так поняла, или ошиблась с местом, но оказалась на сделке мафии во главе с ним. Потом он то и дело появлялся тут и там, подкидывал мне информацию для расследований и статей, пока однажды не появился на пороге нашего издательства и не начал мне угрожать из-за моей статьи, а после предложил стать информатором. — Мне всё ещё не понятно, зачем ты согласилась? Он качает головой. — В моменте я подумала, что это хорошая возможность в получении информации для моих статей. — Решила использовать мафию в своих целях, пока она использует тебя? Минхо усмехнулся. — В какой-то степени да. Даже если мафия и манипулирует мной, то я могу использовать их методы для своих целей. Рассказать обществу, что происходит в тени. Звучит пафосно и идеалистично. Когда знаешь, как работает каждый механизм криминальной системы, можно просчитать их шаги наперёд, отыскать скрытые связи и вывести на чистую воду даже самых крупных мафиози. Я узнавала информацию, которая недоступна простым журналистам и это стало моим преимуществом. — Ты понимаешь, насколько это опасно? Сделаешь то, что ему не понравится или он увидит в тебе угрозу — окажешься в земле или на дне океана. А если про тебя узнают другие группировки, например те, с которыми он враждует? — Ну, чисто в теории, уже узнали. Пак Со Вон, например. Минхо сжал губы в линию, глубоко втянув носом воздух. — Окей. Спрошу по-другому: доверяешь ли ты его словам? — Да. Девушка согласно кивнула. — Значит план ясен. Публикуем статью и прячем тебя от взрывной волны, именуемой Пак Со Воном. — Только вот одна проблема — я не знаю, как опубликовать статью. Мэй сложила голову на руки, надув губы. — Вломимся в офис издательства ночью, вернём тебе доступ к системе, опубликуем статью и сбежим. — А, и ты думаешь, что никто не поймёт, что это мы? Камеры видеонаблюдения, охрана, турникеты и двери, которые открываются только по именной карте? — У уборщиков нет именного пропуска, но тем не менее, они убирают все этажи издательства. У них есть мастер-ключ, который выглядит также как пропуск. Нам просто нужно пройти мимо охраны и выкрасть мастер-ключ. — Камеры, Минхо, нас сразу заметят. Она постучала пальцем по столу. — Я бы не хотел этого делать, но возможно у твоего добросердечного друга, человека чести, найдётся в штате сотрудников хакер, способный отключить камеры на время? Я не обладаю такими знаниями, а искать кого-то в даркнете слишком долго и хрен знаешь на кого нарвёшься. — Думаю с этим он может помочь. Публикация статьи и в его интересах тоже. Мэй пожимает плечами. — Тогда нам нужно ехать к нему. Чем раньше мы сможем найти хакера, тем раньше опубликуем статью. — Хочешь показать ему, что знаешь о том, кто он? —Да, — уверенно произнёс он, — я хочу, чтобы он знал, что ты не одна. Они вышли из дверей кафе, направившись на парковку издательства. В этот раз Минхо был на мотоцикле. — Может, всё-таки на такси? Она умоляюще посмотрела на него с тревогой оглядывая мотоцикл. — Я буду ехать медленнее, обещаю, — сказал он, доставая из рюкзака шлем. — Ты всегда так говоришь, а потом я не могу успокоить своё колотящееся сердце. — Мэй, просто доверься мне. Надевай, — он протянул ей шлем, — я поеду без. Тебе важнее. Мэй недолго колебалась, затем вздохнула и забрала шлем из его рук. Надев, он помог ей застегнуть его и отрегулировал ремешки, чтобы он плотнее прилегал к её голове. Легко садясь, он качнулся, стаскивая мотоцикл с подножки и завёл его. — Обещаешь, что не будешь гнать как сумасшедший? — громко спросила она, усаживаясь позади него. Минхо засмеялся. Он чувствовал её нерешительность, но подшучивать не стал. — Обещаю, — он мягко и уверенно взял её руки и обвил ими свою талию. — Ты в безопасности. Расслабься. Она тихо выдохнула. Тонкие пальцы неуверенно замерли. Минхо чуть надавил на её запястья, чтобы она сжала талию крепче. Ощущая тепло его кожи сквозь кожаную куртку, её волнение отступило. Его расслабленные мышцы слегка напряглись, когда она теснее прижалась к его спине. Мотоцикл тронулся с места, плавно вливаясь в поток машин. Город жил привычной для себя суетой — сигналящие машины, множество людей на переходах, кричащие дети, вспышки светофоров. Полуденное солнце слепило, отражаясь в зеркалах машин, выжигая белые пятна на асфальте. Осенний ветер, быстрыми порывами, то и дело забирался под слои одежды, колюче касаясь кожи. Пальцы Мэй неосознанно сжались, ощущая каждое его движение. При поворотах, Минхо старался мягко наклоняться вбок, пытаясь как можно плавнее совершать маневры. Ветер трепал его волосы, беспорядочно развевая их в разные стороны. Минхо изредка смотрел в пол оборота на девушку, проверяя её состояние и беззаботно улыбался. Его маневрирование между машин заставляло Мэй вздрагивать и сильнее держаться за парня, следуя за наклоном его корпуса. Когда её хватка начала понемногу ослабевать, стало понятно — её тревога уходит. — Всё оказалось не так страшно? — он пытался перекричать уличный шум и ветер. — Только если ты не делаешь резких движений. Минхо усмехнулся и чуть прибавил газ, ощущая как её пальцы рефлекторно вцепились в его куртку. — Минхо! — Всё под контролем! Он звонко рассмеялся, сбрасывая газ. Мэй пробормотала ему в спину что-то вроде «дурак» или «сумасшедший», точнее — он не разобрал. На развилке, Минхо свернул под мост, выезжая на набережную. Воздух здесь был другим — свежим с ярким оттенком прохлады. Дорога была ровной, чуть петляющей, но Минхо вёл плавно. Он специально выбрал этот маршрут — длиннее, но спокойнее, без пробок, дикого трафика и резких манёвров. — Ты специально свернул? — спросила Мэй, заглядывая ему через плечо. — Ага. Чтобы по пробке не ехать. Никаких больше резких движений. Девушка тихо фыркнула. Пальцы перестали сжимать его куртку и спокойно, почти невесомо, лежали на его талии. — Теперь не страшно? — он улыбнулся. — Пока ты не решишь проверить, сколько выжмет твой байк, — нет, — пробормотала она. Минхо коротко рассмеялся. Мэй молчала, но для Минхо стала ощущаться иначе. Она расслабилась, позволяя себе просто быть. В моменте. Позволяя мыслям появляться и ускользать от неё так же быстро, как чайки с громкими криками бежали вдоль кромки воды. Мотоцикл плавно скользил по набережной и она, удобнее устроив голову на его спине, рассматривала проплывающий пейзаж. Водная гладь, расстилалась перед ними зеркальной поверхностью и переливалась всеми оттенками кобальтово-синего, а серебристо-циановая волна, накрывающая светлый песок, разбивалась о камни, выбрасывая в воздух капли, которые в момент их падения на песок становились похожи на жемчужины. Солнце бликовало на поверхности воды, создавая замысловатые узоры. Мэй хотелось остановиться. Остаться в этой картине Моне, как можно дольше. Ощутить немного спокойствия, а не думать о том, как пройдёт встреча Минхо и Хёнджина, и как они собрались вламываться в офис издательства ночью. Да, они любили с Минхо всякие безумные затеи. Вдвоём не страшно. Пока они есть друг у друга — ничего не страшно. Кроме поездок на мотоцикле. Но Мэй переживала, во что она втягивала его. Переживала за него больше, чем за себя. И стихия словно чувствовала её волнение; пенные волны, в унисон её тревоге, набегали на камни и также стремительно возвращались обратно. Жизнь это бесконечные выборы. Но как сделать правильный и не пожалеть? Минхо снова свернул с набережной, возвращаясь в центр города. Мотоцикл замедлил ход, пока окончательно не остановился около офисного здания. Парень выставил ногу, удерживая мотоцикл, чтобы дать Мэй время спокойно слезть с байка. Она сняла шлем, стряхивая спутанные волосы. — Ладно, вынуждена признать, эта поездка была намного приятнее, чем все остальные до. — Она улыбнулась, вручая шлем парню. — Приму это за комплимент, — он кивнул и протягивая ладонь вперёд, чуть провернул кисть — словно делая реверанс одной рукой. — Идём? — спросил он, забирая у неё шлем и пряча его в рюкзак. — Да. Зайдя в здания, Мэй направилась к девушке на ресепшене, сидящей за высоко поднятым стеклянным барьером. Она казалась бы вполне безразличной, если бы не взгляд, который она мельком бросила на только что вошедших Мэй и Минхо, что сразу насторожило её. — Добрый день. Нам нужно к господину Хвану. — У вас назначено? — отстранённо спросила девушка, щёлкая мышкой в компьютере. — Нет, но он в курсе. Сообщите ему лично или его секретарю — Ян Чонину. Девушка подняла взгляд сначала на Мэй, оценив её слова, затем на Минхо, что стоял в отдалении, прислонившись к одной из колонн. В её глазах скользнуло что-то вроде любопытства, затем её пальцы коснулись телефона, и она, не спеша, набрала номер. — Как вас представить? — Шин Миндже и Ли Минхо. Мэй нервно постукивала по стойке ногтями. — Господин Ян, о встрече с господином Хваном просят Шин Миндже и Ли Минхо. Она замолчала в ожидании ответа. — Хорошо. Положив трубку, она посмотрела на Мэй. — Господин Хван ждёт вас в своём кабинете. Лифт третий. Этаж двадцать пятый. — Спасибо. Мэй и Минхо одновременно кивнули. Турникет со стеклянными створками распахнулся, пропуская их к лифтам. — Кстати, — сказал он, когда лифт с тихим звуком открылся перед ними, — ты и секретаря его знаешь? — Ага, пыталась уложить его на лопатки однажды, — она усмехнулась, наблюдая, как цифры на табло начинают отсчитывать их путь вверх. — Не удивлён. Нисколько. Минхо покачал головой, улыбнувшись краешком губ.